еологический и экономический контекст этому способствует… Не все законы, направленные на слежку за населением, плохие, но важно контролировать их распространение, а вместе с этим и рост репрессивной повестки. Найти золотую середину, справедливую умеренность, и начать со страхов, из-за которых мы творим невесть что.
Марк посмотрел на нее. Она на одном дыхании выпалила все, что не давало ей покоя, – будто впервые за целую вечность нашла собеседника, которому могла излить душу. Все потрясения последних месяцев наконец-то оформились в слова, в конкретный страх. Все шлюзы открылись.
Он погладил ее по щеке. Она восприняла этот жест как приглашение отбросить тревоги и добавила:
– Мы должны вести себя как образованные люди, которые понимают расклад, сложности и тонкости происходящего и умеют рассуждать без страха. Думать обо всей стране, а не об отдельном человеке. Нужны деньги, нужно финансировать образование и социальную систему в целом. Но все усложняется, когда общество лежит в руинах и при этом нужно защищать страну. Сейчас решающий момент в истории наших демократий, ведь они могут рухнуть.
Марк не нашелся что ответить. В каждую эпоху, начиная с рождения цивилизаций, человечество переживало кровавые войны, трансформацию стран, менталитетов, людей. Разве можно надеяться на то, что этот век будет иным? Разве люди начали учиться на своих ошибках?
Оставалось лишь надеяться, что да и что человечество это докажет.
62
Кольцо сжималось.
Наконец-то.
Марк Таллек выступал на собрании в конференц-зале на втором этаже ПО. Напротив сидели Людивина и двое ее коллег, а также полковник Жиан, Магали, Франк, Бен и начальник отдела Меррик. Все благоговейно слушали Марка, а он водил шариковой ручкой по карте Франции на стене.
– Рамки эконалога засекли арендованную машину в нескольких местах после появления на территории Франции, потом еще трижды на одной и той же прямой, вот тут, на шоссе N2, между Тьё и Сен-Мар. Машина двигалась к департаменту Эна.
– И к Бельгии, – заметил Франк.
– Да, только у наших бельгийских коллег на эту машину ничего нет. К тому же ячейка действует в Париже, и мы думаем, что он не стал бы уезжать так далеко от зоны комфорта.
– GPS-маяк прокатной конторы ничего не дал? – осведомилась Людивина.
– Нет, как мы и предполагали, НТ его снял и переставил на другую машину.
– Он трижды проехал через эту рамку? – задала вопрос Магали.
– Да, прежде чем сменил машину. Все подсказывает, что его убежище где-то в том районе. В глуши.
Гильем скептически возразил:
– Это же деревня, там знают друг друга в лицо, нельзя остаться незамеченным…
– Поэтому остается два варианта. Первый: их разместил у себя неизвестный сообщник, и на этот случай мы ведем масштабный поиск по базам данных и проверяем радикалов из этого района. Второй: они прячутся на природе, в укромном месте. Это может быть хижина, ферма, заброшенный дом, даже вагончик для кемпинга, палатка в лесу, что-то такое.
– И часто они прячутся на природе? – забеспокоился Меррик.
– В последние дни перед атакой довольно часто. Они собираются вместе, психологически готовятся перед ударом.
Жандармы в тревоге переглянулись. Марк поднял руку, привлекая их внимание, и продолжил:
– Еще одна гипотеза: им нужна была настоящая база для тренировок и чтобы изготовить взрывчатку. Так что спросите по бригадам в этом районе, не поступало ли жалоб на странные выстрелы.
– В сельской местности, в сезон охоты? – саркастически заметил Франк.
– Именно. Фермеры легко отличат выстрел из карабина от выстрела из автоматического оружия. Заодно спросите про звуки взрывов. Они точно прячутся в глуши, подальше от всего.
Полковник Жиан кивнул.
– Мы, со своей стороны, работаем с поставками удобрений, – продолжил Марк. – Рецептов взрывчатки не так уж много, особенно с нуля. Нитраты и перекись водорода можно получить из моющих средств, гербицидов, дезинфицирующих средств. Или из удобрений. Спросите у коллег на местах, не было ли случаев кражи химикатов из супермаркетов, спецмагазинов, с заводов, из лабораторий, с садоводческих предприятий, из ветеринарных клиник и так далее. ГУВБ займется проверкой крупных магазинов в регионе. Если члены ячейки вели себя осторожно, они наверняка покупали вещества понемногу и мы их не обнаружим. Но лучше перепроверить. Еще мы для очистки совести проверим квитанции на доставку удобрений, то есть просмотрим тысячи заказов.
– У нас на это нет времени!.. – возмутилась Людивина.
– Выбора тоже нет. Так что я на вас рассчитываю.
Марк произнес это очень серьезно, и не было сомнений, что нужно действовать быстро.
Шли часы. Зловещий обратный отсчет, который, как казалось всем в ПО, мог завершиться в любую минуту.
Телефонные звонки, входящие сообщения по факсу, электронные письма с документами, которые нужно распечатать, зарегистрировать, расшифровать… всякий раз следователи непроизвольно косились в угол экрана, проверяя, много ли времени прошло.
Когда все случится? Сегодня? Этой ночью? Завтра? На этой неделе? Сколько будет раненых? Сколько погибших? Сколько оборванных жизней, убитых горем семей?
Следователи работали с тревогой в сердце, осознавая, что продвигаются к цели слишком медленно. На сколько их обошла ячейка? Знают ли ее члены о том, что ПО идет по их следу? Естественно, после нападения на здание ПО и самоубийства Сида Аззелы СМИ принялись вынюхивать сенсацию, искать связи, прикидывать, что за операцию ведут жандармы, предполагать, что была безуспешная попытка ликвидации. Парад фотокамер перед разбитым фасадом казармы рассосался лишь дней через десять.
Марк позвонил в конце дня и попросил Людивину включить громкую связь.
– Мы нашли третьего, – мрачно сообщил он. – Ахмед Менуи. Серьезное преступное прошлое. Все говорит о том, что он из фанатиков, которые находят в религии утешение, искупление ошибок прошлого, но верят с той же слепой решимостью, с той же яростью, с которой раньше вершили свои незаконные дела. Он был связан с незаконной торговлей оружием и за нее попал в тюрьму. Через него террористы вполне могли добыть автоматы и любое другое оружие.
– Как вы на него вышли? – поинтересовалась Людивина.
– Через единственный лаз, который они нам оставили: Сида Аззелу и его благословенный телефон. Мы сравнили его поездки и долгие остановки с данными, указанными в делах радикалов, о которых известно нашей службе. В частности, с их домашними и рабочими адресами, если кто-то из них работает. Сид трижды побывал в районе, где живет Ахмед Менуи. Мы отправили людей проверить, но Ахмед пропал пять дней назад. В прошлый четверг он не вышел на работу, никто не знает, где он, его телефон не подает признаков жизни.
– И что, за ним вы тоже не вели наблюдение? – разозлился Гильем. – На него заведено «дело S», у него километровая судимость, а он живет себе и в ус не дует?
– Мы полагали, что он одумался. У него появилась постоянная работа, подружка, он часто бывал на людях, курил, время от времени выпивал. Он больше не посещал подпольную мечеть. Да, задним числом понятно, что он обвел нас вокруг пальца, но, если бы мы следили за каждым салафитом, в том числе бывшим, понадобилась бы вся армия Франции, и этого…
Почувствовав, что обстановка накаляется, Людивина перебила Марка:
– Его подружка что-то знает?
– Мы ее задержали, но вряд ли. Он ее тоже обдурил – хотя, возможно, она нам зубы заговаривает. Но он точно не сказал ей, куда едет.
Вмешался Сеньон:
– А есть шанс, что волшебный телефон Сида приведет в их логово?
– Я бы сказал, он нулевой. Сид был самым неопытным, всего лишь посредником, они не стали бы так рисковать, у них все четко разделено. Мы вытянули из него все, что могли. А вы до чего докопались?
– Мы собираем сведения от коллег на местах, – ответила Людивина. – Сортируем в зависимости от полезности. Завтра с Сеньоном поедем туда и проверим самое интересное.
– Есть серьезные зацепки?
Тишина. Откровенность, надежда и, наконец, горькая правда.
– Вряд ли, – после паузы призналась Людивина. – Но ничего лучше у нас нет, так что все равно посмотрим.
И тут Гильем решился задать вопрос, которого все боялись:
– Они пропали пять дней назад – значит уже скоро?
Из динамика мобильного послышался треск. Марк тяжело вздохнул и ответил:
– Мы передали информацию в министерство, в стране только что объявили максимальный уровень террористической опасности. Это случится в любой момент.
В тот вечер Марк не приехал ночевать к Людивине, и она долго гнала от себя призрак сна, пока наконец изнеможение не победило.
Наутро, когда она в казарме готовилась к поездке в департаменты Эна, Уаза и Марна, на экране мобильного высветилось имя Марка.
Едва увидев его, она поняла, что это не личный разговор. Внутри словно что-то оборвалось, по телу побежали мурашки.
Она боялась того, что сейчас услышит. И с трудом заставила себя ответить.
Он скороговоркой бросил в трубку:
– Мы нашли убежище. Готовься, мы захватим тебя по пути, выезжаем на место.
63
Они мчались в черном минивэне, мигая фарами, чтобы водители освобождали дорогу, и окружающие машины чуть не вздрагивали, когда минивэн пролетал мимо.
Людивина говорила по телефону. Прижав трубку плечом к уху, она повернулась к Марку:
– Полковник спрашивает, нужно ли вызвать ГВНЖ?
– Не сегодня. ГОР[31] уже в пути, следом приедет ПСВР.
Сеньон, в последний момент попросивший взять его с собой, спросил:
– Как вы нашли убежище?
– Все перекопали. Но мы ни в чем не уверены. Мы попросили всех производителей удобрений, содержащих потенциальные компоненты для взрывчатки, прислать накладные на доставку любого объема в нашем районе за последние полгода. Квитанций было так много, что мы бы проверяли до конца жизни. Тогда возникла идея начать с поставок новым клиентам. Их было гораздо меньше. И все в районе сельхозугодий, вроде бы ничего подозрительного. Но из них три дома были сданы в аренду недавно, а один из этих трех получил в общей сложности более тысячи двухсот пятидесяти килограммов от разных производителей. И декларацию в мэрию не подал. Это было всего три недели назад. Вроде брал для пшеницы. Мы навели справки и выяснили, что азотистые удобрения обычно вносят в почву в конце зимы, а не в начале декабря.