‒ В смысле удачности результата и возможных последствий.
Опять получилось слишком обще.
‒ Для тебя.
‒ Не важно, ‒ прозвучало невозмутимо и твёрдо. ‒ Я хочу его убрать. Если нужны деньги, у меня есть. А у тебя, наверняка, есть тот, кто сможет это сделать.
‒ Я подумаю. Я попробую, ‒ Кайдаш беспокойно заёрзал в кресле. ‒ Но заранее ничего обещать не стану. И не уверен, что получится быстро. Время нужно. Время. ‒ Взгляд заметался по комнате, словно пытался найти подсказку. Вот прямо здесь, прямо сейчас. ‒ Ты подождёшь?
‒ Подожду. ‒ Ши сжал губы, а потом произнёс то, что Кайдаш никак не ожидал от него услышать: ‒ Только без сюрпризов. ‒ Выдержал паузу. ‒ У тебя же есть семья? Жена, сын. И вроде даже внук. Не беспокоишься за них?
Каждое слово как взмах кинжала. Невидимое лезвие чиркало по Кайдашу, легонько взрезая кожу. Пока легонько.
Вот как?
Хотел посмотреть Ши в глаза. Прямо, пристально. Но уловил лишь темноту и блеск за белыми прядями. Лицо каменное.
Неужели он… вот так спокойно… с подобным смыслом… говорит о дорогих Кайдашу людях?
‒ Ты угрожаешь?
Не торопится с ответом, сидит, одна нога упирается в пол, другая согнута ‒ в колене, носок кроссовки зацеплен за ручку на ящике стола. И вроде бы тоже смотрит в глаза. Прямо, пристально.
‒ Пытаюсь обезопасить. Себя. Больше не хочется возвращаться.
Не уточнил, куда. Полагал, что Кайдаш и так поймёт. И он, конечно же, понял. А ещё почувствовал негодование.
‒ Думаешь, я тебя сдам?
И получил. Словно ведро холодной воды в лицо.
‒ С гарантией ‒ надёжней.
Ничего личного. Хотя почему Кайдаш рассчитывал на какое-то особое отношение? Из-за того, что отпустил его когда-то? А потом…
Потом продолжил работу над проектом, создавал новые образцы, которые оказались бы ещё лучше. Абсолютно послушными, исполнительными, бестрепетными. Не мучились бы от морального выбора, убивали бы не задумываясь. А выглядели бы совсем как люди. Без всяких внешних отклонений, без странных пугающих глаз, способные выразить эмоции мимикой и интонациями.
И когда Ши опять попал в лабораторию, у Кайдаша даже мыслей не возникло, помочь ему сбежать. Ведь понятно же ‒ второй раз так удачно не прокатило бы. Но ведь и не возразил, ни словом не возразил, когда на парне решили опробовать новую технологию контроля сознания.
Потому что прекрасно знал ‒ бессмысленно это. С его мнением считаться не будут. Что бы он ни устроил: голодовку, демонстрацию с транспарантами, публичное признание через прессу. Скорее, просто избавятся, чтобы не мешался под ногами. Или найдут другой способ воздействия. Например, такой же, каким воспользовался Ши.
Он действительно непредсказуем. И невероятен.
‒ Как тебе удалось отключить чип?
Тонкие губы дёрнулись, будто попытались изобразить ухмылку. Ши поднялся, отодвинулся от стола и, уже разворачиваясь, негромко произнёс:
‒ У тебя ведь есть люди, ради которых ты способен даже на невозможное.
Кайдаш поражённо уставился ему в спину.
У него… тоже… есть?
Или просто дразнит? Напоминает о семье, благополучие которой теперь зависит от расторопности и покорности Кайдаша. И всё-таки.
‒ А…
Замолчал, понял, что не дождётся ответа. Потому что Ши уже стоял возле окна. По-хозяйски уверенным движением распахнул рамы, легко запрыгнул на подоконник, а потом так же легко и беззаботно, словно имел крылья за спиной, скакнул вниз.
«А что дальше, Кайдаш?» ‒ вопрос, в последние годы звучавший, наверное, чаще других, ставший для него почти судьбоносным и даже каким-то сакраментальным.
Что дальше, даже не раздумывал особо. По множеству причин.
Среди знакомых у него имелось достаточно врачей. Некоторые знали о его необычном таланте, иногда даже пользовались. Нейрохирург среди них тоже был. И жил ‒ так удачно! ‒ в другом городе. Потому что проворачивать подобные дела поблизости от заведения, в котором работал, Кайдаш всё-таки опасался.
Чем отдалённее, тем спокойней и… надёжней.
Позвонил, на всякий случай ‒ с телефона сына, договорился о визите. Под предлогом, что понадобилась специфическая консультация, но без лишних подробностей. Конкретнее ‒ всё при встрече. И долго прикидывал. Не только то, как начать разговор, а как его вообще вести.
Ведь не аппендицит вырезать. Удалить из головы искусственно (при участии не только науки, но и магии) модифицированного человека высокотехнологичный электронный чип. Секретные разработки в каждом пункте: начиная с заветного чипа и заканчивая самим парнем. Минимум объяснений. Вопросы без ответов.
Как убедить человека влезть во всё это? А для начала хотя бы просто заставить поверить, что подобное действительно возможно. Не фантастика, не околонаучный бред Кайдаша. Реальность.
Хорошо, что когда-то запросил материалы по технологии. Много, конечно, не дали. Чтобы отвязаться, подсунули только сведения о том, как будет проходить операция.
Всё очень аккуратно. Никаких рек крови и обширной трепанации. Малюсенькая дырочка в черепе. Сбоку, за ухом. Через него по заранее намеченному пути вводится чип. И достаточно. Большего Кайдашу знать не обязательно. Но большего ему сейчас и не нужно.
У знакомого нейрохирурга от просьбы Кайдаша глаза полезли на лоб, и в них читалось столько изумления, столько настороженного любопытства. И сомнений, конечно. Слишком много сомнений.
В первую очередь предупредил, что пациент заранее согласен на всё. Претензий не будет. Да и не кому, если что, выдвигать претензии. А в случае неудачного исхода, Кайдаш обо всём позаботиться сам. И, естественно, никогда не признается, что действовал не в одиночку.
После посвящал в подробности, осторожно подбирая слова, тщательно дозируя информацию. Боялся лишних вопросов. Особенно подобных: «Зачем? Почему?» Но ещё больше боялся твёрдого быстрого отказа, когда сразу понятно: сколько ни старайся, не уговоришь. Но «нет» ещё ни разу не прозвучало, зато дерзкий интерес в глазах хирурга не угасал. Обнадёживал. Но были задумчивые паузы, были неуверенность и множество уточнений. И главный вопрос:
‒ А это мероприятие плохо не закончится?
Кайдаш стиснул зубы. Как объяснить?
‒ Если ты не сделаешь, всё закончится ещё хуже.
Хирург несколько секунд напряжённо пялился в глаза Кайдашу, но больше ничего выведывать не стал. Правильно оценил серьёзность положения, проникся чисто по-дружески. Да и всегда жила в нём некоторая доля авантюризма, любовь к экстремальным ситуациям. Согласился.
И хорошо. Самое время. Не пришлось разъяснять, что означает выражение «ещё хуже». Не пришлось рассказывать, каков требуемый с него залог за выполнение услуги.
Жизнь близких.
Как Ши посмел? Кайдаш и так бы ему помог. Без условий. Без шантажа. И не обманул бы, не подставил. А ведь у парня даже голос не дрогнул, когда он произносил: «Жена, сын, внук. Не беспокоишься за них?»
Но вот что странно ‒ ненависти к нему не возникало. Обида, негодование, возмущение. Тот самый вопрос: «Как посмел?» Сколько уже Кайдаш задавал его в мыслях? И каждый раз в ответ доносился тихий злорадный шёпот откуда-то с тёмных задворок сознания: «Ты сам сделал его таким».
Обо всём договорились, нужное подготовили.
Сразу было ясно: на дому подобную операцию не сделаешь, необходимо оборудование, которое не унесёшь незаметно. Получалось однозначно ‒ больница, ночное дежурство и никого лишнего. Только сам хирург и Кайдаш в качестве ассистента. Но Ши объявился не один. Притащил с собой какого-то здоровяка с огромными бицепсами и бульдожьей мордой, которая без конца кривилась и дёргалась.
Будто здоровяк плохо контролировал мышцы лица, и они сами по себе всё время норовили состроить гримасу. Сознание возражало, давало команду «стоп». Но с опозданием. Не успевало до начала движения.
Столь сильно переживал? Или это был нервный тик?
Очень странный субъект, но его присутствие объяснимо. Добавка к угрозам, ещё одна гарантия надёжности.
Увидев Кайдаша, здоровяк сразу подвалил к нему, протянул широкую ладонь, произнёс:
‒ Рад встрече.
И даже улыбнулся. Вполовину. Только одним уголком рта.
Второй тоже задёргался, собираясь поехать вверх, но так и не смог. А то получилась бы улыбка до ушей.
Кайдаш удивился. Очень удивился. Столь неожиданной любезности и дружескому жесту. Растерялся, пожал протянутую руку. Автоматически. А Ши всё это время молча стоял возле дверей. Ждал распоряжений от пристально рассматривающего его врача.
Глава 15. Сны и реальность
Темнота отступала постепенно, взрывалась яркими фейерверками, и за ними проявлялась…
Нет. Не может быть! Опять?
Значит, Кайдаш всё-таки сдал. И чип по-прежнему в голове. Хотя, скорее всего, уже другой. Работающий. И постепенно начинает обволакивать пелена смиренного спокойствия.
Чёртовы люди. Чёртова комната.
Он видит её даже с закрытыми глазами, а на коже и кончиках пальцев навечно остались ощущения от прикосновений к каждому находящемуся здесь предмету, к каждой поверхности. И он опять повторяет в собственной позе прямой угол соединения стены и пола.
Скоро врастёт в них. И жизни в нём ничуть не больше.
Дверь отъехала. Звук тоже до отвращения знакомый, прочно вписавшийся в память. Иногда включается сам по себе, словно поставленная на таймер фонограмма.
Кого там несёт? Неужели Кайдаш явился? Посмотреть виновато? Или даже произнести несколько оправдательных фраз. Или…
Хотел развернуться и не смог. Тело так и застряло между сном и явью. Только чувства работали. И они точно определили, кто пришёл.
Опять слишком знакомо. И никак не хочет забываться. Но это совсем другие воспоминания.
Запах, ритм сердца, дыхание. И даже особое звучание шагов.
Кира.
Она-то что здесь делает? Как сюда попала? Чокнутая. Неужели не понимает?
Нельзя ей здесь быть. Никак нельзя.
Сдвинуться с места так и не получается. Сознание по-прежнему существует отдельно от тела. Не желает воссоединяться. Всё ещё надеется окончательно оборвать связь и освобождённо умчаться прочь?