– Это флешбек. Алиса Селезнева в детстве, – торопливо кинулась пояснять Натка. – Но в сценарий добавят сцен с ее участием, и главная героиня будет действовать сразу в двух временах. Такая у Юлика идея. Я же тебе говорю, Лена, он особенный, гениальный, таких, как он, больше нет. Надо его с Сашкой познакомить, чтобы она сделала его героем своего стрима. Он такой обаятельный, что привлечет ей в блог новых подписчиков.
– Наташа, оставь Саньку в покое. – Лена, похоже, начала сердиться. – Ты уже позаботилась о карьере своих детей. А о моей дочери не надо.
– Да! – с вызовом заметила Натка. – Позаботилась. И теперь Сенька уже снимается в кино, а Ася скоро будет. И Клипман пообещал, что она получит за съемки большие деньги: от полумиллиона до миллиона. Вот так.
– А «Оскара» он тебе не обещал?
– Ой, с тобой невозможно разговаривать из-за твоего скепсиса, – раздраженно сказала Натка. – Я тебе позвонила, потому что думала, что ты сможешь порадоваться за меня и Асеньку. Но ты такая сухая и черствая, что неспособна оценить чужой успех. Или дело в том, что ты на стороне того бизнесмена, который через суд пытается испортить Клипману жизнь. Думаешь, я не знаю, зачем в суд подают? Для тупого пиара.
– Судья не может быть ни на стороне истца, ни на стороне ответчика, так что не говори глупостей. – Лену трудно было вывести из себя. – Судья всегда на стороне закона. И тебя, кстати, это много раз выручало из трудных ситуаций. И в случае с удочерением Насти, и в случае конфликта с твоим ТСЖ. Так что ты это вспомни. Все, Натка, я целую тебя и детей. Очень рада, что у вас все идет так, как вы хотите, а я побежала. Мне надо отпустить няню, поцеловать Мишку и накрыть стол к ужину. Скоро Виталий придет.
И сестры распрощались, впервые за долгое время не очень довольные друг другом.
С того момента, как Варe доверили посидеть с Мишкой, младшим сыном ее бывшего мужа, прошло уже две недели, а она все никак не могла успокоиться. Два дня, которые она гуляла с годовалым малышом, кормила его обедом, отмывала запачканную рожицу от супа и укладывала спать, каким-то непостижимым образом перевернули ее сознание. Варя и сама не знала, что такое возможно.
Она и раньше очень хотела иметь детей, переживала за свою несостоявшуюся женскую судьбу, планировала усыновить малыша из детского дома, но все это было словно не совсем всерьез. Сейчас же Варя целыми днями ходила словно сомнамбула, будучи не в состоянии думать ни о чем другом, кроме как о ребенке. Своем собственном ребенке, который так умильно тянул бы к ней ручки, обхватывал за шею, смеялся, запрокидывая голову.
Варя работала машинально, словно робот, в своей голове постоянно прикидывая, как бы устроить так, чтобы видеть Мишку почаще. Если Бог не дал ей своих детей, она вполне могла бы любить этого малыша, так похожего на Миронова. Хотя что ей с их схожести? Она сама бросила этого мужчину, отказалась от него много лет назад. Тогда у нее были все шансы родить от него ребенка, но Варвара сознательно отказалась от этого, выбросила Виталия из своей жизни, не вспоминала о нем многие годы. Что же изменилось?
Она знала, что Лена Кузнецова, новая женщина Миронова, не одобрит ее постоянного присутствия в Мишкиной жизни. Но, может быть, стоит хотя бы попробовать? Она могла бы стать няней этому замечательному малышу. А что? Из косметологической клиники уволиться недолго.
Промучившись несколько дней, Варвара решила хотя бы спросить и позвонила Елене.
– Здравствуйте, Варя, – та сняла трубку так быстро, как будто держала телефон в руках. – У вас что-то срочное? А то у меня судебное заседание начинается через три минуты.
– Нет. Да. Лена, я тут подумала. А нельзя ли мне устроиться к вам на работу?
– К нам? – В голосе Елены звучала растерянность. – Куда к нам? В суд?
Варя даже рассмеялась от подобного предположения:
– Нет, конечно. Какой толк от меня может быть в суде. К вам домой. Няней для Мишеньки.
– Няней? Но у нас есть няня. Вы же знаете. Анна Ивановна. У нее прекрасная квалификация. И потом, вам-то это зачем нужно? Вы же совсем по другой специальности работаете… Варя! Что вы молчите?
Варвара действительно молчала, потому что понимала, как глупо выглядит со стороны. И жалко. Неудачница, у которой нет своей семьи, помешавшаяся на ребенке бывшего мужа. Ужасно.
– Простите, Лена, я, наверное, глупости говорю, – ответила та, сглатывая слезы. – Просто Мишенька такой чудесный мальчик. Я была так счастлива те два дня, что сидела с ним. А сейчас такая пустота навалилась. Простите меня.
– Варя! Подождите. Не отключайтесь. Я сейчас занята, но позже мы с вами обязательно поговорим. – В голосе Елены звучала жалость, и это было уже совсем невыносимо. – Варя, я вам очень благодарна, что вы выручили меня, когда Анна Ивановна заболела. Я не смогу ее уволить, да вам это и не надо, но мы обязательно что-нибудь придумаем. Вы слышите?
Варя заверила, что слышит, и отключилась. Щеки у нее горели от стыда и унижения, хотя Елена была тут совершенно ни при чем. Впрочем, уже к вечеру она убедилась, что судья Кузнецова не бросает слов на ветер. Вернувшись после двенадцатичасовой смены домой, Варя налила себе чаю и бездумно уставилась в окно. Вот такой теперь и будет вся ее оставшаяся жизнь. Одинокие вечера, вот что ее ждет в огромном загородном доме. Совершенно ненужном для одного человека.
В этот момент ей позвонила Натка, младшая сестра Лены.
– Слушай, Варь, у меня к тебе просьба, – деловито начала она. – Мне нужна твоя помощь.
– Слушаю, – вяло откликнулась Варя.
– У моей Асеньки начались занятия в школе Юлика Клипмана. Кстати, ты слышала про Юлика? Это совершенно гениальный продюсер, который открывает будущих звезд кино. У него такая миссия, понимаешь? Он с родителей не берет ни копейки, все занятия совершенно бесплатны, потому что он реально ищет таланты.
– Бесплатно? А за чей счет банкет? – удивилась Варя. Конечно же она о нем слышала, к тому же она его лично знала: он ее клиент в клинике. Натка напрочь забыла, что Варя ей об этом сама как-то рассказывала. Она знала о школе, но в тонкости не вдавалась. Да и сейчас слушать про продюсера и кино ей не так уж интересно, но и обижать Натку не хотела. Она вместе со своим мужем Костей отнеслась к Варе очень хорошо.
– Спонсорский. Клипман ищет людей, обладающих деньгами, и уговаривает их вложиться в свой будущий проект. Я, кстати, хочу предложить Миронову инвестировать туда деньги. Уверена, за этим будущее.
– Наташа, если ты хочешь, чтобы я помогла тебе уговорить Виталия, то ты ошиблась адресом. Я не имею на него никакого влияния и уж тем более не могу советовать, куда ему тратить деньги. Попроси лучше Лену.
– Да Лена меня и слушать не станет. У нее в производстве иск к Клипману, который подал как раз один из спонсоров. Так что моя сестра в этот раз в другом лагере. Но попросить я тебя хотела, разумеется, не об этом.
– А о чем?
– Ты не могла бы возить Асю на занятия, хотя бы пару раз в неделю? Я все дела позабросила с этой школой. Сенька на свои съемки сам ездит, а Асю надо возить, и я уже совершенно измучилась. Выручи, а?
Все понятно. Елена Кузнецова, поняв, насколько Варваре грустно и одиноко, решила переключить ее внимание с одного ребенка на другого. Вместо годовалого Мишки ей предлагали позаниматься с пятилетней Настей, которую сейчас требовалось звать Асей. Что ж, Елена умело отводит Варвару подальше от своей семьи, и ее можно понять.
Варя тяжело вздохнула.
– Я готова помочь, – сказала она с горечью. – Правда, ты же знаешь, у меня график, так что я смогу возить Асю на занятия в те дни, когда у меня нет рабочих смен.
– Конечно, это и так огромное подспорье, – заверила Натка.
Так и вышло, что сегодня Варя в первый раз везла Настю Таганцеву, то есть Асю Конти, на занятия по актерскому мастерству, где девочка, по замыслу Юлия Клипмана, вживалась в роль маленькой Алисы Селезневой. Если честно, Варваре это было интересно. Она сама когда-то давно мечтала стать актрисой и даже в Голливуд уехала. Так уж сложилась жизнь, что ей пришлось задержаться в роли мастера маникюра и педикюра.
За годы жизни в Америке Варвара пригляделась к тому, как там устроена эта сфера жизни. Она знала, что в США существует такое понятие, как «кинограмотность для детей». Оно включает в себя умение анализировать фильмы и с технической стороны, и с точки зрения сюжета, заложенных смыслов, режиссерского посыла. На курсах для детей с ними вместе смотрят культовые фильмы, причем по несколько раз, открывая разные пласты смыслов, выискивая новые детали и акценты, развивая тем самым критическое мышление и изучая заодно историю кино. Интересно, а в школе Юлия Клипмана такое есть?
Она собиралась разобраться. Ей действительно было интересно. Варвара совсем недавно вернулась в Россию, но уже понимала, что даже полное финансирование съемок детских фильмов за счет государства не решит накопившихся в этой сфере киноиндустрии проблем. И в то же время независимым студиям вполне удавалось снимать популярные проекты для детей и подростков. Видимо, этот Юлий Клипман как раз из числа таких вот талантливых выскочек.
К самим же съемкам малышей Варвара относилась с осторожностью. Она была уверена, что большие нагрузки пагубно сказываются на детском организме, а неожиданная ранняя слава – на неокрепшей психике. Если у нее в двадцать лет мозг отключился, когда ее поманили Голливудом, что о детях говорить. Конечно, режиссеров и продюсеров можно понять. Дети на экране гарантированно вызывают интерес у аудитории, особенно у женщин, так что создатели фильмов делают все, чтобы в кадре появился детский персонаж. А на самих ребятишек им при этом плевать.
За подобными мыслями Варвара прошла дорогу от дома Таганцевых до школы, где проходили занятия, не забывая при этом весело болтать с Настеной, рассказывающей, как проходят ее уроки.
– Ты хочешь стать кинозвездой, Настя? – спросила Варвара девочку.