Ей стало так грустно, что даже слезы на глазах выступили. К счастью, их никто не заметил, потому что все были увлечены Сенькиным рассказом:
– Пока одни сцены снимаются, всем другим приходится ждать. И это непросто, потому что сидеть надо в полной тишине, иначе брак по звуку будет. Иногда мест для ожидания не хватает, так что ребятам приходится сидеть на полу. И иногда кто-то еще раз попадает в кадр, а кто-то нет. Получается, утром приехали, в одной сцене снялись, а потом весь день понапрасну ждали, да еще и шуметь нельзя.
– Вот поэтому я и не хочу, чтобы Ася в массовке снималась. Главная роль – другое дело. Сенька на полу не сидит.
– Зато я уроки пропускаю, – отметил Сенька со вздохом. – За всю эту неделю только один раз в школе был, потому что съемки каждый день. Уроки приходится в перерыве между дублями делать, а вчера онлайн-контрольную сдавал, сидя на подоконнике. Хорошо, что с понедельника каникулы, но потом-то еще четвертая четверть.
– Ты что, по школе скучаешь? – усмехнулась Сашка. – Никогда не поверю.
– Не, школу прогулять – это кайф, но учителя уже косо смотрят, – вздохнул Сенька. – Особенно математичка. Я пропустил одну тему, подошел, сказал, что не понял, попросил объяснить, а она говорит: «Извини, Арсений, это твоя проблема. Нужно на уроки ходить».
– Репетиторов наймем, – убежденно сказала Натка. – Ты, в конце концов, на них сам зарабатываешь.
– Ну, какие репетиторы, Наташа? – спросила мама. – Надо как-то до лета продержаться. Там каникулы, а к первому сентября, глядишь, и съемки за это время закончатся.
– Эти закончатся, следующие начнутся. Мальковский обещал, что в пятом сезоне у Сеньки уже совсем главная роль будет. Его герой окончательно вольется в команду. Так что с первого сентября будем переводить сына на домашнее обучение, чтобы ни ему, ни нам в школе нервы не мотали. Не понимают, что ли? Ребенок не гуляет, он работает.
– Ой, Сенька, лишают тебя детства, – махнула рукой мама. – У тебя хотя бы свободное время остается?
– По вечерам, – кивнул Сенька. – Я в компьютерные игры играю, друзьям звоню. Вот только вырваться с ними куда-то не получается. И тренировки в бассейне пришлось отменить. Не успеваю. Они часто совпадали по времени со съемками, а те пропустить нельзя.
– Вы представляете, к ним отношение такое, что они работают наравне со взрослыми, – с воодушевлением воскликнула Натка. – Вова Капустин, тот самый мальчик, который играет самого главного «неслуха», на днях приехал на съемки с температурой. Ему жаропонижающее дали, и она все равно под тридцать восемь была. И ничего, пришлось играть.
– Ага, он пожаловался, что ему плохо, а помощник режиссера, тот, который за актеров отвечает, довольно грубо сказал, что нужно было дома оставаться, а уж если приехал, то работай, – подтвердил Сенька.
– Ужас какой-то. – Мама передернула плечами. – Натка, ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь?
– Да ладно тебе, Лена, – махнула рукой ее младшая сестра. – Такое всего раз было. А так отношение к детям замечательное. Смены по восемь часов, а не по двенадцать, как у взрослых. Если на улице снимают, то детям и грелки приносят, и теплые куртки, и даже стельки в обувь. Забота как в семье. И покормят, и воды дадут.
Успевшая перевести дух Александра решила вернуться к теме, которая интересовала ее больше:
– Мам, а у этого судебного иска к Клипману какие перспективы?
– А тебе зачем? – удивилась мама, повернувшись к дочери. – Посмотрим по ходу слушания, какие доводы приведет та и другая сторона, хотя ты же понимаешь, что рассказывать об этом я не имею права.
– Понимаю, – уныло сказала Александра.
Шанса, что мама станет делиться информацией, не было. Ни одного.
– И все-таки почему тебя это интересует?
Мама смотрела пристально. Понятно, что не отвяжется.
– Потому что я знакома с Клипманом, – бросила Сашка как можно небрежнее.
– Что значит «знакома»? – Это мама.
– Знакома и нам не сказала? – А это уже Натка.
– Я участвую в рекламной кампании его проекта, – вздохнула Сашка. – Мы познакомились на съемках программы «Все говорят», посвященной детскому кино, а потом мне предложили посотрудничать в плане рекламы, и так мы снова встретились. И начали общаться.
– Саша! Общаться – это то, о чем я думаю? – Мама выглядела расстроенной.
– Мамочка, общаться – это общаться. Встречаться, разговаривать, вместе ходить на какие-то мероприятия. Я благодаря ему уже на стольких тусовках побывала.
– И я об этом ничего не знаю?
– Мам, если бы ты хотя бы иногда следила за моим блогом, то видела бы все мои репортажи с этих мероприятий. Я тайную жизнь не веду, и скрывать мне нечего.
– А как же Антон? Ты с ним туда ходишь?
– Мама, ты же прекрасно знаешь, что у Антона нет времени ни на какое пустое времяпрепровождение и что светскую жизнь он терпеть не может. Он бы ни за что не пошел со мной на вручение кинопремии. Ты что? А Юлик составляет мне компанию и не дает скучать. Честно говоря, я хотела вас познакомить, но теперь понимаю, что это невозможно. Раз ты судья по его делу.
– Раз я судья по его делу, то и твое общение с ним нежелательно, – сухо сказала мама. – Если бы я знала, что вы, оказывается, проводите вместе досуг, то взяла бы самоотвод. Но ты права, в том, что я уделяю тебе мало внимания, нет ничьей вины, кроме моей.
– Мам, ну что ты нагнетаешь? – попыталась успокоить ее Сашка. – Мы просто общаемся, ничего более. И он даже не знает, что я твоя дочь.
– Ты в этом уверена?
Сашка заколебалась. Врать она не любила и не умела.
– Нет, – призналась она. – Просто об этом ни разу не заходила речь.
– Но тем не менее про суд ты в курсе.
– Он позавчера сказал, что у него скоро суд, который пока поставил на паузу все его проекты. Вот и все. Чистая случайность.
– Жизнь научила меня не верить в случайности. – Мама произнесла это с такой интонацией, что Сашка снова невольно насторожилась.
Не Юлика Клипмана и его неожиданное знакомство с ее дочерью она имела в виду. Что-то другое. Свое. Глубоко личное.
– Мама, а где Виталий Александрович? – спохватилась вдруг Сашка, только сейчас сообразившая, что Миронова нет дома, несмотря на то что сегодня выходной.
– В Калининград улетел, – словно через силу ответила мама. – Командировка.
– В выходной?
– Саш, ты же не думаешь, что я начну выпытывать, какие именно у него там дела.
– Мама-а-а-а, – в своей комнате от дневного сна проснулся Мишка и теперь жизнерадостно звал, требуя к себе внимание.
– Иду, сыночек.
Мама прошла к сыну, Сашка перевела дух. Хорошо, что Мишка отвлек ее внимание. Сегодня у Анны Ивановны выходной, мама справляется одна, раз Миронова нет дома, так что ей будет не до расспросов про Клипмана. Вот и хорошо.
– Саша, раз ты общаешься с этим гениальным молодым человеком, то должна спросить у него, когда он намерен начать съемки. – Зря она радовалась раньше времени. Натка не мама, ее сбить с цели труднее. Особенно если речь идет о ее новой идее фикс. – И вообще, ты хотя бы ему говорила, что Асенька – твоя сестра?
– Нет, Наташа, не говорила. Ни про то, что Настя – моя сестра, ни про то, что судья, ведущая его дело, – моя мать. Он вообще не в курсе того, кто мои родственники, понимаешь? Мы с ним не жениться собрались, а просто общаемся. Ты разницу видишь?
– Вижу. – Натка усмехнулась. – Я ж тоже была молодая и до того, как Костя на мне женился, разного перевидала. В общем, Сашка, ты не юли, а расскажи ему про Асю. Ему ее в кино снимать. Я тут извелась уже вся от неизвестности, а у тебя, оказывается, такие связи. Хотя я и сама виновата, тоже твой блог не смотрю, а иначе давно бы поняла, какие перспективы открываются.
Сашка вздохнула. Не ссориться же с теткой, которая, когда ей надо, прет вперед как танк.
– Ладно, Наташа, я с ним поговорю, – покорно согласилась она. – И про маму тоже рассказать надо, а то узнает от кого-то другого, некрасиво получится.
– Сашка, – голос Натки стал заговорщическим, – а правда же, он классный? Абсолютный гений, я считаю.
– Да, он действительно классный, – согласилась Сашка и снова вздохнула. – Он такой классный, Наташ, что я прямо не знаю, что мне с этим делать.
На первое заседание по иску бизнесмена Игоря Кана к продюсеру Юлию Клипману я пришла в сложном состоянии как ума, так и души. Виталий прилетел из Калининграда поздним воскресным вечером и выглядел уставшим и каким-то виноватым, что ли. По крайней мере, он не смотрел мне в глаза и довольно сильно нервничал.
Что ж, если мой любимый мужчина наигрался в семейную жизнь и у него появилась другая женщина, виснуть камнем на его шее и связывать его путами по рукам и ногам я не буду. В конце концов, от своей служебной квартиры я пока все еще не отказалась, так что в любой момент могу переехать обратно и поселиться на одной лестничной площадке со своей дочерью. Заодно и за ней пригляжу, а то Сашкина самостоятельность в последнее время меня тревожит.
Осознав это, я усмехнулась. Много лет я потратила на то, чтобы моя дочь стала самостоятельной. Когда рожаешь ребенка одна, без мужа, да еще будучи студенткой, которой не на кого рассчитывать, да еще при этом отвечаешь за свою младшую сестру, невольно растишь дочь так, чтобы привить ей простейшие навыки самостоятельности.
А потом, когда твоя девятнадцатилетняя дочь может жить одна, одновременно учиться и работать, да еще и не зависеть от тебя в финансовом плане, то невольно приходится пожинать плоды такого воспитания. Странно рассчитывать, что Сашка при своем подходе к жизни будет советоваться со мной, с кем ей встречаться. Нет, никаких секретов от меня у дочери нет, уже спасибо, но и полагаться исключительно на мое мнение она точно не станет. Не тот характер.
Меня очень тревожило, что Александра, оказывается, встречалась с Клипманам, и на первое заседание, на котором ему предстояло предстать в роли ответчика, я шла с огромным предубеждением. Вопрос, этично ли вести подобное дело, признаюсь, тоже меня тревожил. Может быть, пока заседание не началось, рассказать обо всем Плевакину и взять отвод?