— Дарнар, у тебя все готово?
Инженер молча кивнул.
Нужно было проверить машину перед запуском. Мы встали вокруг чаши — защита пока не требовалась. Юргнорд ловко вставил в пазы и гнезда на лучах звезды недостающие, заранее приготовленные амулеты. Царь со свитой благоразумно отошел ближе к входу, но продолжал напряженно за нами следить. По знаку Кали стражники впихнули в зал нескольких невольников, связанных так, что они едва могли двигаться. Когда Киршстиф обнажил серебряный жертвенный клинок, одна из рабынь дико закричала, упала и забилась в путах. Киршстиф ее первую подтащил к чаше и умело вскрыл женщине сонную артерию. Алая кровь брызнула фонтаном. Гоблин нагнул сопротивлявшуюся жертву над чашей, и кровь немедленно задымилась, попадая в поле действия амулетов. Невольница быстро ослабела и затихла. Киршстиф ухватил следующего раба — тот от страха даже не сопротивлялся.
Когда дно чаши заполнилось, Юргнорд сделал знак остановиться. Для пробного включения машины крови было достаточно. Остальных невольников немедленно уволокли, а мы приступили к запуску нашего детища. Даже сейчас, спустя столетия, я дословно помню все, что было написано в свитках, принесенных нами с Брандея. Такого важного дела, как это, мне еще не доводилось исполнять. Вся наша дальнейшая судьба зависела от исхода этого эксперимента, но тогда я даже не предполагал, насколько сильно. Будь же проклят этот мир…
Черная сфера под потолком вздрогнула, вбирая Силу. Серебряный щуп тихо светился, перекачивая магию из крови в Паучиху. Амулет уже пылал черным призрачным пламенем. На лучах-стрелах, сбегающих с потолка вниз, вспыхнули и беспокойно забегали ряды багровых искр. Машина собирала, концентрировала Силу для того, чтобы взрезать получившимся лучом неподатливую плоть этого мира. Земля под ногами едва заметно заколебалась.
Дарнар с Юргнордом напряженно следили за работой машины. Я же упивался вновь пришедшим ощущением могущества. Магия вернулась, она плескалась вокруг меня, просилась в руки. Только захоти — и из бездонной чаши Паучихи ее можно было черпать и черпать. Даже жаль, что вся она должна уйти на другие цели…
Подземный гул стал громче. Земля затряслась мелкой дрожью. Но я видел, что кровь в жертвенной чаше уже потемнела настолько, что стала почти черной, а Сила, поднимавшаяся по серебряному щупу, текла едва заметной струйкой.
— Гаси! — Дарнар взмахнул рукой. Его помощник осторожно удалил некоторые амулеты из их гнезд — и машина постепенно утихла.
Инженер подошел к знатным атлантам и сказал на ломаном местном наречии:
— Завтра нам понадобится много крови. Гораздо больше, чем сегодня. Много невольников и много воинов, чтобы следить за ними. После этого ты сможешь навсегда забыть о врагах.
Дарнар, человек рациональный, не считал нужным учить язык мира, который, возможно, вскоре перестанет существовать. Однако царь его понял, кивнул и отдал приказание стоящему рядом слуге.
— Нам нужна тысяча невольников, — продолжал инженер, обращаясь уже к гоблину на родном языке, — и с десяток тех, кто будет пускать им кровь здесь и не побоится машины. Мы заплатим десять золотых монет за каждого убитого невольника. Здесь найдутся такие?
Такие, как я по опыту знал, находились всегда и везде. Атланты в сопровождении инженеров и Киршстифа направились к проему, сквозь который сиял солнечный свет и был виден чистый, синий морской горизонт.
— Она работает! Великолепно! — Кали подошла ко мне, звеня многочисленными бусами и белозубо улыбаясь. Золотые подвески на концах ее бесчисленных смоляных косичек исполняли прихотливый танец. Честно говоря, до сих пор не понимаю, для чего она строила из себя эдакую дикарку. Она ведь была талантливее многих из нас… Может, оттого, что она терпеть не могла подчиняться любым правилам? Именно Кали во время строительства не однажды экспериментировала с Паучихой, заставляя амулет поглощать жизненную энергию самых разных существ, которых только можно было найти в этом мире. Она относилась к этим опытам с таким энтузиазмом, что однажды разругалась с инженерами в пух и прах, и только вмешательство гоблинов спасло их от ссоры.
— Не радуйся раньше времени, — ответил я. — Сегодня надо будет еще раз все проверить, и расчеты, и подготовку…
— Ты всегда чересчур осторожничал, — усмехнулась она. — Даже не знаю, отчего Макран отправил сюда именно тебя… Все сработает как надо, мой осторожный брат. Завтра мы будем свободны, а послезавтра — отпразднуем победу над Новыми Богами, да поглотит их Неназываемый!
Я хотел было выругаться, но вдруг понял ее. Она сама хотела встать на место Богов. О, какой она была бы Богиней: буйной, жестокой, непредсказуемой, как пустынная буря! И как страстно она этого желала!..
— Лучше проверь своих невольников и стражу, — буркнул я. — Вот когда вырвемся отсюда, тогда и будем радоваться.
Она расхохоталась и ушла, покачивая бедрами. Наверное, именно тогда в первый и единственный раз меня кольнуло недоброе предчувствие. Но за работой я сразу забыл о нем.
Мы заняли свои места вокруг машины на следующий день, когда солнце уже коснулось зенита. Дарнар сказал, что полдень — идеальное время для запуска. Мы надели лучшую одежду из той, что взяли с собой с Брандея, мы молчали, потому что каждый держал в голове то, что должен сделать — до мелочей, до малейшего движения и звука. Наши слуги следили за всеми приготовлениями, а сами мы устроили для себя нечто вроде защитных ниш возле стен башни, из которых могли безопасно наблюдать за ходом эксперимента.
Кали напоследок обошла стражников, заглядывая каждому в глаза. Что она при этом им говорила, я не знаю, но знаю, что каждый из них с того мига почитал за счастье умереть подле нее. Невольников пригнали еще на рассвете, и они толпились в огромном загоне недалеко от башни. Плохо, что их держат на солнцепеке, подумал я, устраиваясь на своем месте. Кровь усталого человека не так действенна, как кровь бодрого и здорового. Ну да уже поздно что-либо исправлять…
И снова черная мгла в Паучихе сменилась призрачным сиянием и беспокойным метанием теней, и снова побежали по лучам гигантской Звезды Хаоса багровые огоньки, и затряслась под ногами земля…
Стражники Кали с бесстрастными лицами вскрывали артерии все новым жертвам, не обращая внимания на стены, ходившие ходуном. Кровь лилась рекой, забрызгивая пол вокруг и самих стражников. Они еле успевали оттаскивать тела. Серебряный щуп налился ярким белым сиянием, а лучи Звезды — багровым, словно их раскалили в кузнечном горне. Дневной свет уже не был различим из-за этого багрово-раскаленного марева. Казалось, что я попал в центр кузни, хотя я и не ощущал жара.
Со своих мест мы могли только пассивно следить, как зачарованные Кали воины режут все новых невольников. Рабы наверняка еще вчера сопротивлялись бы такому массовому убийству, но трясущаяся земля и страшный багровый свет внутри башни лишали их сил. Они покорно принимали смерть, и черная кровь лилась в чашу, в которой пульсировал ослепительно белый щуп. Тела не успевали вытаскивать наружу, и груда их у стены все росла.
Внезапно какой-то подросток, которого тащили к чаше, сумел вывернуться из рук стражников. Почему-то ужас гибнущего мира не подействовал на него, а связали его плохо. Мальчик оттолкнул воинов, которые скользили на залитом кровью полу. Он и сам едва устоял на ногах: башня тряслась, как в лихорадке. Подросток схватил валявшийся у чаши жертвенный нож и бросился разрезать веревки на каком-то старике. Он успел освободить старика прежде, чем воины бросились на них. Но мальчишка и в этот раз им не дался. Он ловко отмахивался ножом, пробиваясь к выходу. Я забеспокоился. Потеря одного невольника не могла остановить эксперимент, но он остановил процесс поступления в чашу свежей крови. К тому же он мог освободить остальных… Стражники преследовали мальчишку, забыв о старике. А он, вместо того чтобы бежать, нетвердо двинулся прямо к чаше. Один из наших слуг схватил его за руку, но старик неожиданно сильно оттолкнул его. Я попытался вскочить со своего ложа, но магическая защита надежно удерживала меня на месте. Я видел, что и остальные старались вырваться из объятий голубоватых магических коконов. Дарнар потрудился на славу: новая защита и впрямь ограждала от всего и была очень надежна. Он обещал, что она отключится только после того, как машина завершит работу — во избежание случайных жертв среди нас. Но о том, что процесс пойдет неправильно и потребует нашего непосредственного вмешательства, никто не подумал…
Старик добрался до чаши и ухватился за ее край. Крови в ней было еще достаточно, и машина работала в полную силу. Из-за гула и грохота я ничего не слышал, зато хорошо видел, как старик расхохотался, выкатив обезумевшие глаза. Он упал прямо в чашу — кровь плеснула тяжелой волной — и голыми руками ухватил щуп. Как его не сожгло сразу — не знаю. Может быть, он был скрытым магом. Я ощутил мимолетную досаду от того, что мы не посчитали нужным изучить этот мир получше, прежде чем его вскрывать… Меньше было бы сюрпризов. Старик, все еще хохоча, повис всем весом на щупе, разбрызгивая из чаши кровь. Воздух взвихрился вокруг чаши, раскидывая мертвые тела и тех из живых, кто пытался помешать безумцу. Белое сияние поднимающейся Силы окутало его. Наверное, в тот миг он ощутил себя всемогущим — и сделал то, чего больше всего желал. Сила подчинилась ему, надежно укрепленный в потолке щуп оборвался, как тонкий шнурок, и рухнул вместе со стариком на пол.
Кровь взметнулась черно-багровым фонтаном. Паучиха ослепительно вспыхнула — мощь вырвавшейся магии была слишком велика. По телу амулета пробежала сеточка сияющих трещин. Амулет, накопивший гигантский по здешним меркам заряд Силы, был готов взорваться.
Стены задрожали и стали рушиться на нас.
И нам пришлось бежать.
Стремительно, постыдно, бросив многое из того, что мы принесли с собой. Дарнару и Юргнорду удалось с риском для жизни спасти некоторые амулеты из машины, но многое еще осталось. Крушение нашей машины вызвало неслыханную бурю. Мы едва успели увести наши корабли из гавани, как остров потряс мощнейший взрыв. Первая из гигантских волн обрушилась на берег на наших глазах… Буря продолжала бушевать еще несколько дней, не давая нам пристать к берегу. Нас носило по волнам, и мы могли только наблюдать в бессильной ярости, как гибнет в пучине результат наших многолетних трудов. Корабли раскидало, и не все они в конце концов пришли в порт…