Тайан выглядела немного растеряно.
– Я вижу ты не хочешь слышать о причине. Ты зазубрил предрассудки людей. И ты обижаешься на меня еще и потому, что любишь меня.
– Люблю... – Кирк быстро глянул на нее и сказал: – Боже, ты в действительности веришь в то, о чем говоришь? Что подсказало тебе эту безумную идею?. Все это для того, чтобы я почувствовал свою вину?
Тайан улыбнулась.
– Я говорила тебе об энцефалозаписях твоих доминирующих мыслей и эмоций. Я просмотрела все записи и они ясно говорят, что ты влюбился в меня с самого первого момента, как увидел, хотя твои предубеждения против врамэнов, навязанные этой кучкой заговорщиков, заставляют тебя быть подозрительным.
Прежде чем Хэммонд успел хоть что-то сказать в ответ, Тайан повернулась и вышла из комнаты.
Хэммонд замер в прострации и злости. То, что он думал, так это сколько же им удалось считать с него информации? Он чувствовал физическую привлекательность Тайан, любой человек почувствовал бы. И она сама, не человек, и не способна разобраться в человеческих эмоциях, что и привело ее к выводу о том, что он влюбился в нее. Влюбился в двухсотлетнюю врамэнскую женщину! Он рассмеялся.
Часом позже дверь открылась и вошли двое людей. Это были чисто выбритые молодые люди в черной униформе с эмблемой из скопления золотистых дисков. Хэммонд знал от Квоббы, что это знак правительства Федеративных солнц. И поскольку врамэны официально не входили в правительство, эти люди были хумэнами.
Один из них спокойно произнес:
– Пожалуйста, подойдите к нам, мы вас забираем для суда.
Ни у одного из них не было видно оружия, но он не сомневался, что оно у них имеется. Он пожал плечами и пошел с ними.
Коридор был широким и извилистым, его стены и потолки были из вещества, похожего на холодное зеленое стекло, которое светится изнутри. Там была и небольшая группа людей – полдюжины мужчин в униформе и все мужчины и женщины из группы Уилсона, массивная голова Рэба Квоббы возвышалась над всеми. Хэммонд пошел к ним.
– Уилсон... Ива... с вами все в порядке? Я боялся...
Слова уперлись в глухую стену молчания. Уилсон смотрел на него с непробиваемой враждебностью. Гурт Лунд смотрел на него так, словно хотел тут же прикончить его. Даже Квобба и маленький Таммас избегали смотреть ему в глаза. Ива невесело уставилась в пол.
– Послушайте, – обратился к ним Кирк. – Я знаю, что вы обо мне думаете. Я не виню вас за это. Но пожалуйста...
Офицер охраны подошел к нему.
– Здесь говорить нельзя. Суд ждет.
Их провели по коридору в маленькую металлическую комнату, оказавшуюся лифтом, который внезапно понесся вниз с огромной скоростью. Хэммонд оказался возле Ивы Уилсон.
– Ива, разве вы не понимаете, что Тайан Марден обманула меня, что все вышло случайно?
Она быстро глянула на него и отвела взгляд.
– Они говорят, что ты это сделал по доброй воле... ты предал нас ради Тайан Марден.
Лифт остановился и их провели в огромную и изысканно обставленную залу. Пол напоминал озеро из гладкой черноты. Стены над ним были сумрачно серыми с чисто белым контрастом сводчатого потолка. В помещении присутствовало большое количество мужчин и женщин, сидящих на полукруглых сидениях. На возвышении, лицом к ним, сидел мужчина с эмблемой звездного скопления, а на стене над ним висела точно такая же увеличенная эмблема Федеративных солнц. Хэммонд не видел присяжных, скамейки для обвинения и защитника, ничего похожего на суд двадцатого века. Он видел, что одна из передних скамеек была занята Тайан Марден и тремя мужчинами с такими же карточками, как и у нее.
– Чертовы врамэны здесь, чтобы убедиться, что наше наказание соответствует нашему прегрешению, – услышал он шепот Рэба Квоббы, обращенный к Таммасу.
Когда Хэммонда и его товарищей-заключенных подвели к возвышению судьи, он услышал бормотание голосов зрителей и внезапно осознал, что все смотрят на него. Вероятно, известие о его необычной истории распространилось. Даже хумэнский судья, суровый мужчина средних лет, оценивающе окинул его пристальным взглядом. Затем он обратился ко всем:
– Вы обвиняетесь в попытке создать нелегальный звездолет. Во время этой деятельности и как ее прямой результат, вы явились причиной смерти двух врамэнов, чей патрульный флайер был уничтожен при помощи вихревого ружья, нелегального оружия. В дальнейшем вы ограничили передвижение и угрожали нанести фатальные повреждения другому врамэну. – Он развернул свиток бумаги. – Это официальные записи энцефалограмм вашего мозга. Можете их проверить. Вы оспариваете что-либо из этих записей?
Уилсон сузил глаза и заявил.
– Мы их не оспариваем.
Судья взглянул на Тайан.
– Тайан Марден, как личность, свидетельствующая в пользу обвинения, вы также имеете право проверить записи. Есть ли у вас возражения против какой-либо из их частей?
– Нет, – ответила Тайан.
Как стало очевидно Хэммонду, который обратил внимание на скорость, с которой проходили формальные процедуры, никто не ожидал подделки энцефалопроб. Как можно было подделать точнейшие, выверенные записи человеческих мыслей? В этом суперсовременном суде не было место для адвокатов и крючкотворов.
Судья снова обратился к обвиняемым.
– Вы знаете, что нарушили основной закон Федеративных солнц, когда попытались построить запрещенный звездолет. Вы знаете, что правительство заключило договор с врамэнами о том, что ни один звездолет не может быть построен без их ограничительного устройства.
Уилсон отвечал с резкой страстностью:
– Мы не считали, что соглашение распространяется на всех хумэнов, которые будут рождаться после его подписания. – Он развернулся, чтобы посмотреть на людей, которые его слушали. Мы не видим причины, по которой врамэны ограничивают нас в долгой жизни, которой наслаждаются сами.
Кирк услышал гул шепота, пробежавшего по сидениям. По всей видимости большая часть хумэнов разделяла это заявление Уилсона. Звук в зале напоминал низкий гул рассерженного животного. Тайан и трое его спутников сидели с совершенно спокойными лицами.
– Пригодность нашего соглашения с врамэнами не обсуждается здесь, – заявил судья. – Оно было сделано добровольно, как маленькая плата за все те прибыли, которые врамэны предоставили человечеству. Разорвав его, используя враждебность к врамэнам и разжигая ее, вы совершили государственное преступление. Поскольку вы не можете предложить оправдывающих вас обстоятельств и согласны с энцефалограммами, ваша вина не подлежит сомнению. Вы приговариваетесь к ссылке на штрафную планету Спики.
С совершенным достоинством Уилсон сказал:
– Мы не ожидали иного правосудия. Но придет день, когда доминирование врамэнов над всей нашей цивилизацией закончится. И тогда мы узнаем тайну долгой жизни у них.
Снова грозное бормотание пронеслось по залу. Оно было перекрыто голосом судьи.
– Наш приговор относится ко всем задержанным за исключением того, кого зовут Кирк Хэммонд, – сказал он. – Я понимаю, что представители врамэнов здесь желают просить изменения приговора.
Он глянул на Тайан Марден. Врамэнка встала и взглянула на непроницаемое лицо Хэммонда.
– Таким действительно было наше предложение, – сказала она, – но человек по имени Кирк Хэммонд категорически отказался от сотрудничества с нами, поэтому мы отзываем свое прошение.
Судья глянул на Кирка и нахмурился.
– Не повезло. Ваша история нам известна. Как человек, чудом попавший из далекого прошлого в настоящее, вы вызываете восхищение и являетесь почетным гостем среди нас. Но в соответствии с вашей энцефалограммой вы действовали в полном осознании того, что нарушаете наши законы. Известные обстоятельства личной истории не могут служить оправданием вашего добровольного нарушения закона Федеративных солнц. Только если представители врамэнов захотят, я могу отменить приговор.
– Мы все еще хотим поддержать помилование, если мужчина Хэммонд согласится помогать в наших исторических исследованиях, – спокойно заявила Тайан.
Судья обратился к Хэммонду.
– Я бы посоветовал вам прислушаться к этому заявлению, – серьезно сказал он.
Хэммонд взглянул на Тайан. Волна ярости захлестнула его. Именно она поставила его в подобное положение. Ярость обратилась на всех врамэнов, распространивших свое влияние на всю вселенную, на космос, который он попытался завоевать и который отправил его в изгнание из собственного мира. И весь его нерастраченный гнев вылился в короткий ответ.
– Черт бы меня побрал, если я это сделаю!
– Тогда вы должны будете отправиться на Куум, штрафную планету Спики, – сказал судья. – До тех пор, пока не перемените свое решение и не примете предложения врамэнов.
Хэммонд вышел из помещения суда в состоянии шока. Все прошло так быстро и гладко, что он не осознал того, что отправляется в тюрьму.
– И никакого обжалования? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – И никакого досрочного освобождения за хорошее поведение...
Холодный голос Уилсона ответил ему с расстояния.
– Каждые десять лет они проводят новые пробы. Если те показывают, что заключенный реабилитирован – другими словами говоря, не повторит преступления – его могут вернуть в общество. Но это тебя не должно беспокоить, Хэммонд.
– Ты же слышал Марден, как и мы. Для тебя ворота открыты в любое время.
Наступила тишина, нарушаемая только их шагами по коридору.
Затем Уилсон сказал помягче.
– Было ли это частью ее обещания тебе, Хэммонд... частью платы за предательство?
9
Давным-давно мальчик из Огайо закричал: «Я очень хочу однажды улететь в космос». И он улетел, навстречу самой странной судьбе в истории.
И вот теперь Хэммонд снова был в космосе. Но на этот раз не в крошечном спутнике, а в огромном звездном корабле, направлявшемся к необъятным глубинам межзвездного пространства.
Слишком необъятным, – подумал он, – посмотрев в иллюминатор и почувствовав тяжесть во всем теле. – Слишком необъятным, слишком далеким.