— До встречи в Вечности, небесный.
Прощанье вышло скомканным, банальным и дурацким, как, впрочем, и вся эта ситуация, да и взятая взаймы новая жизнь. Серебряная мать её Руна! От неё ни защититься, ни сбежать, сознание просто не искало вариантов — это была гарантированная, стопроцентная смерть. Мне кажется, что и в прошлой жизни я смирился с тем, что мог погибнуть при исполнении, но и тогда, и сейчас жить не просто хотелось, а ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ хотелось. Подсознание и тело с моим сознанием не были готовы соглашаться и принять судьбу с достоинством. И пока разум молчал, память лихорадочно, хладнокровно перебирала варианты. И внезапно сознание заработало в форсированном режиме, начав воспроизводить комбинации.
— Рано сдаваться, мотылёк-однодневка! — лязгнул металлом голос импа внутри моей головы. — Это вы за жизнь не держитесь, а мы, диги, живём долго и становимся в итоге бессмертными артефактами.
Как только в голове сложился ещё неоформленный план действий, я рванул к броневику и… в это время шарахнул первый взрыв. Многотонный имп подбросило, закрутило и швырнуло. Сообщения о повреждениях затопили экран мерцающими алым окнами… Притянутого ремнями безопасности к ложементу меня встряхнуло так, что на мгновенье свет погас. Очнувшись и пошевелившись, почувствовал, что из носа, ушей и рта течёт кровь. В груди что-то отвратительно щёлкнуло и чвякнуло. Хотя как «что»? Ясно… Переломаны рёбра. Благо я под действием лютой боевой химии.
Шанс есть, совершенно холодно отметил я.
— Мы успели! — громыхнул имп. — Ты успел! Но тебе ещё рано погибать, пилот.
— Ви, воспользуйся Руной Имматериального Щита!
Надеюсь, всё сработает, а имп мне усиленно передал мыслеобраз, в котором был реальный способ спастись.
Я толком не знал, насколько хорошо эта Руна защищает от термических, кинетических и радиационных повреждающих факторов, но это лучше, чем ничего.
— Имп, мы на месте?
— Да, спасай себя, мотылёк-однодневка! Я сделаю то, для чего предназначен! Будь достоин!
— Будь достоин, друг!
Я отключился от нейрошлема, бросив болтаться последний на жгуте проводов. Кабина боевого робота выглядела плачевно. Фактически часть условной головы импа была срублена странным клинком алебарды. Однако сейчас через чудовищную пробоину в броне был виден очередной болид метеора и… путь к спасению.
Серебряная Руна-Предмет, которую я никогда до этого не использовал, да и почти забыл про неё — Плащ Мошенника, позволявший использовать телепортацию один раз в древо-день, вытащила меня из эпицентра действия Руны-Заклинания некросфинкса неожиданно легко.
Вот я болтался на ремнях безопасности, и вот уже стоял на балконе, наблюдая с высоты верхних этажей за творящимся адом внизу. Несколько метеоров последовательно попали в металлическую фигуру потрёпанного импа. Естественно, псевдоразумный боевой робот на попадания такой силы не был рассчитан. Металл брони плавился и тёк словно воск свечи, миоэлектрические мускулы горели. Как бы мне ни была сильна психологическая боль от этой картины, но в первую очередь необходимо было позаботиться о себе, как о единственной оставшейся в строю боевой единице. Боль эффективно купировал «Шаг Смерти», принятый накануне. Я использовал свою единственную целительскую Руну. Не уверен, что она поможет мне со сломанными рёбрами, но сейчас иного выбора не было. Но нет, не апокалиптические виды меня сейчас интересовали, а гадский некросфинкс устроивший их своим колдунством. Я с этой неживой тварью ещё не закончил.
В руках из вихря Звёздной Крови материализовалась импульсная винтовка. Оптический прицел услужливо приблизил отвратительную маленькую головку некро-твари. Я переместил перекрестье на последний уцелевший глаз и нажал на инициатор стрельбы. Серия ослепительно ярких вспышек озарила темноту. Разогнанная низкотемпературная плазма спалила глаз и испепелила мозг твари. Неуверенный в том, что это фатальное повреждение для этой груды гниющего мяса, имеющей феноменальные регенеративные способности, я поднялся на разрушенный верхний этаж и сжёг это огромное неподвижное тело до белого пепла, используя импульсную винтовку и свою Руну-Заклинание Огненного Шара.
Когда я закончил, Наблюдатель связался со мной своим излюбленным способом — при помощи информационного окна, но мне было не до наград в данный момент.
Поняв, что непосредственная опасность больше не грозит, я смахнул информационное окно, собрал, не вникая Звёздную Кровь с Рунами, и отправился вниз. Нужно было считать потери… Слёзы непроизвольно катились по моим небритым щекам. Впервые с момента, как очнулся в Единстве с девственно чистой памятью, я плакал от горя и невозможности на что-либо повлиять. Потрёпанное и переломанное тело устало и болело, но душевные терзания были куда сильней.
Имп расплавился и представлял собой оплывшую гору раскалённого и пышущего жаром металлолома. По задумке я должен был прикрыть паромобиль металлическим телом боевого робота, но получилось как получилось. Манипуляторы оторвало ударом метеорита, и тело многотонной машины вдавило броневик в снег, а потом имп расплавился от чудовищной температуры, окончательно похоронив гусеничный транспорт дигов под потёкшей, словно воск, бронёй.
Уныние — смертный грех, напомнил я сам себе. Я потерял товарищей, провалил задание, но я жив, а это значит, что не всё ещё потеряно. Нужно собраться, выжить и найти Светлану. Но осознание того, что это по моему недогляду все мертвы, сверлило мозг и прожигало душу.
— Небесный, ты жив? — раздался голос ван дер Аристер в канале ментальной связи.
Я закрыл глаза и поднял лицо к небу. Так не бывает. При температуре, от которой расплавился имп и нескольких минутах астероидной бомбардировки не мог выжить никто.
— Конечно, он жив, короткоживущая, — проскрипел знакомый брюзгливый голос Кола. — Если бы он погиб, то и канала связи бы у нас не было.
Неверящим взглядом я ощупал глазами округу. Это больше было похоже на инопланетный пейзаж, чем на колодец внутреннего двора некогда жилого здания. От раскалённого застывавшего металлического озерца веяло таким жаром, что мои глаза воспалились. Не верилось, что кто-то вообще мог выжить в эпицентре локального катастрофического явления природы.
— Вы остались живы? Как? — наконец нашёлся я, что спросить.
— Ты же сам сказал мне использовать Руну Имматериального Щита ля, — ответила Ви. — Я и применила её. У нас, конечно, тут было жарко, но Кол сумел пробить одной из своих Рун путь в подземные коммуникации.
— Все целы? И детвора?
— Все ранены, — бодро сообщила мне Ви. — В основном ожоги. Гриви сейчас занимается врачеванием.
— Артефакт у вас?
— Да…
Бодрый броневик было жалко, но я выдохнул и испытал облегчение оттого, что все живы. В конце-концов, броневики, импы и вот это всё дело наживное. Но и просто так бежать неизвестно сколько километров по снегу с детьми на руках просто нельзя. Мороз, пусть и лёгкий всё равно фактор опасности. Даже текущие восемь ниже нуля, как утверждает встроенный термометр на браслете, способны убить не только детей, но и взрослых.
— Вы сможете выбраться самостоятельно? — задал я немаловажный вопрос.
— Конечно, — успокоил меня Кол. — Мы же диггеры. Мы находимся в каком-то зале древних. Проходы со всех сторон или закрыты, или завалены, так что тут достаточно безопасно, чтобы передохнуть и зализать раны. Ты там как? Продержишься несколько дней один?
— Почему один, ля? — возмутилась Ви и потребовала. — Отправь наверх меня!
101. Урги против Червей
Мы вдвоём мерно покачивались на спине паразавра. Существо оказалось больше чем тауро, но не вязло в сугробах из-за широких косолапых лап, как у рептилии. Тварюга, видимо, имела много общего с пресмыкающимися, но к ним явно не относилась, так как была очень тёплой, а на морозе, так и вовсе казалась горячей. Что говорило о прямо-таки колоссальном обмене веществ. В общем-то, об этом же говорил феноменальный аппетит существа, с первых минут начавшего жрать всё подряд, включая снег, лёд и падаль.
Однако несмотря на сомнительные гастрономические пристрастия, паразавр оказался хорошо управляемым, довольно смышлёным, проходимым и довольно быстрым транспортом. По снегу так точно быстрей чем тауро шёл. Не знаю, какое отношение он имел к вымершим доисторическим животным, но руна-существо пришлась мне как нельзя кстати здесь и сейчас.
Виториа, державшая имматериальный щит над дигами получила серьёзные ожоги. Высокая температура добралась до всех в бронетранспортёре, но Ви пострадала больше остальных. Её подлечила Гриви, а я вколол ей и себе вдобавок к действию Рун ещё обезболивающие, противоожоговые и регенерирующие препараты. Несмотря на это, она всё равно до сих пор была вся покрыта красными пятнами и сходящими на нет волдырями, но держалась стойко и даже бодро.
После сеанса самолечения мы выпустили Руну-Существо ван дер Аристер и отдыхали, дожидаясь пока Снежный Феррет не соберёт Руны и Звёздную Кровь. Место недавней битвы было буквально усеяно небольшими капельками и глифами. Многие «гаргульи» оказались Звёздными Монстрами на мусорном ранге. Упускать возможность усилиться мы не собирались.
Регенерация, подстёгнутая Рунами и препаратами, стимулировала аппетит, несмотря на окружавший нас неприглядный пейзаж. Паразавра это не смущало, он то и дело хрустел костями. Не смутило и нас. Я угостил Ви брикетом сухого пайка, а запить предложил глотком дефицитного в этих краях цветочного бренди. Естественно, выпили мы не по глотку, а почти половину бутылки. Зато настроение моей спутницы заметно улучшилось, да и сам я ощутил разливавшееся внутри меня тепло, почувствовал себя лучше. Психологическое напряжение уходило, оставляя место чувству утраты. Имп был не просто машиной. Не думал, что так случится, но мне будет настолько остро не хватать этого громогласного металлического ворчуна.
— Небесный, в то, что произошло, не поверит никто! — в очередной раз сообщила мне слегка размякшая Виториа. — Ты победил лядского некросфинкса — чудовище Древнего Асиополя!