— Хочу быть уверен, что успеешь прикрыть мне спину, если вдруг всё пойдёт наперекосяк, — я попытался состроить циничную ухмылку, но голос невольно потеплел. — В моём Копье все должны чувствовать себя защищёнными — и быть убийственно опасными для врагов.
Она улыбнулась, точнее, полуулыбнулась, как это умела только она.
— Спасибо, — выдохнула Ами, внимательно глядя на меня.
Пожав плечами, я принял у Чора котелок с наваристой и вкусной похлёбкой. К ночи наш лагерь приобрёл более или менее человеческий вид. Зоргх и я соорудили навес из веток, Ами нарубила лапника для подстилки и набрала дров.
Под густыми кронами деревьев становилось темнее, чем в подземелье, и лишь наш костерок да несколько светлячков, снующих в воздухе, оживляли пространство. Я подсел к огню, разминая затёкшие плечи. Все отправились спать, а мы с Колчаком остались дежурить. Заварил себе в котелке эфоко и просидел всю ночь, размышляя о произошедшем со мной в Храме Вечности.
Ночь, казалось, тянулась бесконечно. Я сидел у едва тлеющего костра, на бревне, укутавшись в одеяло чтобы не мёрзнуть.
Костёр уверенно перешёл в стадию жаркого красного угля, и треск угасающего пламени становился всё более тихим. Время от времени из полутьмы доносился глухие вздохи Анджея и его поверхностное дыхание, который, судя по сдавленным стонам, всё ещё испытывал боль, но то был неспокойный сон, лечащий его так медленно, что я начинал сомневаться в исходе. Мне оставалось лишь терпеливо ждать — и верить, что Звёздная Кровь возьмёт верх.
Так, просидев у костерка с кофейником эфоко, я и встретил первые предрассветные игг-лучи. Кроны высоких деревьев чуть зашевелилась от прохладного ветерка, принёсшего долгожданную свежесть. Костерок окончательно потух, выпустив последний дымок.
— Пора вставать, — пробормотал я, устало поднимаясь на ноги и откидывая тяжесть, прилипшую к плечам.
Я направился к Ами: она спала в моей палатке. Коса её немного растрепалась, но глаза были ясными и выспавшимися. Напарница проснулась, до того как я расстегнул клапан палатки.
— Утро, — сказал я негромко. — Как ты?
— Жива, — ответила она, моргнув, отгоняя сон. — А это уже кое-что.
Мы оба взглянули в сторону Чора. Зоргх, позёвывая и почесываясь, ворочался на своей скрутке.
— Чор, подъём, — бросил я довольно громко, подойдя к нему. — Я сейчас буду проверять Анджея. Сваргань завтрак пока.
Зоргх что-то бормотал, просыпаясь, вспомнил про вчерашний подарок и тут же схватился за карабин. Оглянувшись, Камач увидел, что вокруг по-прежнему те же деревья, тот же невзрачный утренний сумрак. Но сегодня он уже явно нервничал поменьше.
— А? Уже светло? — пробормотал он и, распознав нас, слегка выдохнул. — Сейчас приготовлю.
Вместе с Ами мы подошли к Анджею. Тот спал на боку, еле шевелясь и иногда хрипло дыша. Я осторожно коснулся его лба — он был горячим. Было ясно, что до выздоровления ему ещё далеко. Я закусил губу от досады, спешка сейчас буквально может убить его: если рванём в путь, тряска сделает из него безжизненный мешок с костями.
— Анджей плох, — сухо констатировал я выпрямляясь. — Остаёмся ещё на сутки. Может, за это время он окрепнет хоть чуть-чуть.
— Идти в таком состоянии ему не вариант, — кивнула Ами, потирая затёкшую шею. — Пусть наберётся сил.
Чор промолчал, но по напряжённым складкам на его лбу я понял, что он одновременно рад и не рад такому решению. Рад, потому что сам не против отдохнуть после недавних событий. Не рад, потому что лес и болота непредсказуемы.
— Ладно, — сказал я наконец. — Организуем завтрак, а после я лягу вздремнуть. Два-три часа мне хватит, чтобы восстановиться, вы меня подмените.
257
На скорую руку разожгли костёр. Ами принесла пригоршню сухих веток, Чор разбавил остаток вчерашнего бульона водой и дополнительно вскипятил с листочками каких-то душистых лесных трав. Еда получилась сносной: горячей, с резковатым запахом. Оставалось только поражаться кулинарным способностям зоргха. Вроде бы и не делал он ничего радикально отличного, но получал неизменно превосходный результат. Я держал кружку эфоко, впитывая тепло напитка.
— Не увлекайся, — сказала Ами, сонно рассматривая меня. — Ты и так на ногах держишься чудом. Да, твои Атрибуты выше… Но не переоценивай себя. Лучше поспи.
Я только пожал плечами и глотнул ещё. Хоть вкус и был горьковатым, но аромат хорош и энергии в теле прибавлялось. И всё же уже немного пошатывало.
После незатейливого завтрака я вымыл кружку в ручье, оглядевшись на всякий случай — мало ли кто шастает по утреннему лесу — и лёг под навес. Глаза слипались, голова наливалась тяжестью. Казалось, что едва успел я провалиться в сон, как услышал противный резонирующий звук.
Распахнув глаза, моментально вскочил: организм, взвинченный опасностями непростого путешествия, отреагировал однозначно, тут же залив меня адреналином до бровей. Хорошо ещё головой не прошиб навес. Сквозь шум крови в ушах различил знакомый электронный вызов по вокс-связи. Чем меньше я пользовался устройством, тем больше отвыкал от него.
В ушах зазвучал знакомый голос.
— Кир, вызывает «Золотой Дрейк»! — прозвучал голос Соболя после того, как я ответил на вызов. — Почему так долго не отвечал?
— Алексей⁈ — не поверил я самому себе. — Как ты здесь? Спал я…
— Вот ты дрыхнуть горазд! — усмехнулся характерный голос с хрипотцой. — Взял пеленг на твою вокс-метку и выдвинулся к тебе сразу, после того как вернулся, а потом вы резко поменяли своё положение. Местные чудеса или техника дала сбой?
— Чудеса… Соболь, у нас раненый. Не задерживайся.
— Девушка эта? Как её? Ам’Нир’Юн? — голос друга зазвучал обеспокоенно.
— Нет, с Ами всё в порядке. Серьёзно ранен Анджей Новак — колонист с «Хельги».
— Опа… С «Хельги»? Дела-а-а… Буду в течение пары часов.
— Конец связи, — ответил я.
— Конец связи…
На меня внимательно смотрели Чор и Ами.
— Собираем лагерь, — отдал приказ я, — За нами идёт «Золотой Дрейк».
Через два часа, как и говорил Алексей, мы увидели, как на воздушном корабле, убирают паруса. Ещё через четверть часа за нами спустили шлюпку.
А вскоре мы уже взмыли в воздух на небольшом судёнышке. Ветер хлестал по лицу, холодные потоки обдували нас, но это было невероятное ощущение свободы после вони болот, тяжёлых туманов и тесноты подземных тоннелей.
«Золотой Дрейк» приближался. Его массивный корпус с золотыми орнаментами словно наползал на нас, хотя на деле это мы двигались к дрейфующему кораблю. Паруса были свёрнуты, а по бортам маячили немногочисленные фигуры матросов, готовящихся принять нас.
На палубе уже ждал Соболь. Высокий, с внимательными и холодными серыми глазами, шрамом через правую бровь. Его аугментированный глаз светился красным, а на поясе висел массивный техно-меч.
— Кир, дружище! — воскликнул он, подходя ко мне с разведёнными руками. — Давно не виделись!
Мы обнялись.
— Рад тебя видеть, — сказал я, отстраняясь и внимательно глядя ему в глаза. — Ты не представляешь, как ты вовремя.
— Рассказывай, — заинтересованно поощрил он. — Что за колонисты с «Хельги».
— Всего один и это долгая история. Устроимся, всё расскажу.
— Долгая история? Последнее время всё больше таких… И почему в Единстве не бывает по-простому?
Ветер наполнял паруса «Золотого Дрейка», словно ему тоже не терпелось унести нас подальше от наполненных нечистью болот, оглушительно тихого леса, наполненных гнусом тоннелей и Туманной Долины с её нежитью. Мы стояли на палубе, поглядывая вниз на розоватые облака, и всё ещё не могли привыкнуть к резкой смене обстановки: совсем недавно барахтались по уши в тине, а теперь — парим над миром, словно хищные птицы на охоте. Матросы, перекликаясь, крепили последние тросы, удерживавшие шлюпку. На нас весьма странно поглядывали: всё-таки наша группа выглядела так, словно пережила серьёзное сражение. Грязная одежда, запёкшаяся кровь, тени под глазами, а один из нас и вовсе был без ног.
Анджея мы устроили в одной из уютных кают, расположенных ближе к носу. Раньше это помещение было отведено для хранения запасов, но Соболь распорядился очистить там всё и переделал отсек в жилой. Это было логично. Зачем возить с собой тонны провианта, когда есть Скрижаль, в которую можно поместить несколько Рун с едой и не знать проблем с хранением.
Я лично проследил, чтобы Анджея осторожно перенесли и устроили. Бедолага был почти всё время без сознания — глаза закатывались, губы потрескались, лицо раскраснелось от жара. Его лихорадило. Температура держалась стабильно высокая, вероятно, из-за начавшегося заражения.
— Как он там? — Соболь появился в дверях, положив руку на массивный техно-меч, свисающий с пояса. Его аугментированный глаз мигнул красным всполохом.
Я оглянулся, оторвавшись от анджеевой постели. Внутри пахло странно: специфическим ароматом корабельной пропитки и моих дезинфицирующих средств.
— Плохо ему, — признался я. — Не уверен, что он выживет. Если получится победить инфекцию, есть шанс.
Соболь нахмурился, и в холодных серых глазах мелькнул проблеск сочувствия. Но всего на миг. Он не был чёрствым, но являлся человеком весьма практичным и жёстким, в сентиментальности замечен не был.
— Он говорить может? — задал он прямой, немного резкий вопрос. — Нам нужно понять, что такое эта их «Хельга». Возможно, получится выйти с ними на контакт. Хорошо бы до этого понять, кто они такие…
Я покачал головой:
— Нет. С момента нашего знакомства мы перебросились десятком — другим слов. Он с трудом понимает, что вокруг происходит. Постоянная боль, плюс лихорадка. И ещё он очень боится, что мы плод его воображения, а завтра он очнётся вновь среди болотников. Сейчас он слишком слаб, чтобы давать нам нужную информацию.
Соболь нахмурился, глянув на покалеченные конечности Анджея и обожжённые культи, перемотанные стерильными повязками. Стиснул челюсти так, что на скулах вздулись желваки.