Моей жене, Лиле Зенг, я завещаю свои испорченные за год супружеской жизни нервы, литры выпитой ею крови и мой прах, чтобы эта стерва вволю смогла поглумиться'.
Ох, Бак! Что же ты сделал...
- Мразь! - визжит Лила. - Ублюдок! Тупорылый костолом! Учти, Рокси, я не отдам тебе и копейки! С учетом того, как он умер, я докажу, что ты сделала Бака наркоманом. Да! Я отсужу у тебя все!
Поморщившись, я прикрываю ладонью глаза и сосредоточенно размышляю.
Отсудить у Лилы ничего, конечно, не получится, но это еще не означает, что подавать в суд истеричная бывшая Бака не станет. Судебный процесс со всеми апелляциями затянется, как минимум, на полгода, в течении которых имя Бака будут поласкать все, кому не лень.
Бак всю свою жизнь выступал против наркотиков, посвятил очень много времени, навещая реабилитационные центры и устраивая благотворительные бои. Сколько из тех, кого он вдохновил на нормальную жизнь, продолжит начатый путь, а сколько усомнится?
Нет, я не могла позволить никому сомневаться в своем мужчине.
Убрав руку от лица, я сажусь прямо и поворачиваюсь в сторону экрана с поверенным.
- Альберт, - не обращая внимания на плевки яда и несмолкаемые угрозы Лили, обращаюсь я к мужчине, - с какого момента я вступаю в права наследования?
- Вы вступили в свои законные права автоматически сразу же после оглашения последней воли Бака Зенга, - охотно поясняет мужчина. - Уже на данный момент все счета, фонды и недвижимости закреплены за вами...
Альберт замолкает, несколько мгновений пристально смотрит в мое лицо и неожиданно хмурится.
- Окс? - говорит он таким строгим тоном словно в кресле сидит не Рокси Тайлз, а его старший сын.
В задумчивости постучав пальцами по колену, я решительно встаю с кресла и поправляю полы пиджака.
- Альберт, я бы хотела оставить за собой наш дом, летмаш и право распоряжаться всеми личными вещами Бака. - негромко, но решительно начинаю я. - Также я забираю пост главы фонда 'Оксада'. От всех иных средств, счетов и фондов Бака Зенга я отказываюсь в пользу его единственной дочери Оксады Зенг...
- Рокси! - изумленно охает поверенный, а Лила на соседнем экране так вообще рот от изумления открывает.
- Чтобы не нарушать последних распоряжений Бака, - на редкость спокойно продолжаю я, игнорируя всех присутствующих, - Оксада получит образование, и только после этого ей откроется доступ ко всем счетам и имуществу. Никто, в том числе и законные опекуны девочки, не имеют права допуска к счетам.
Альберт смотрит на меня круглыми глазами, все еще не веря, что я могу действительно отказаться от значительного состояния, но мне плевать.
- В случае, если Лила Зенг, кто-то из ее друзей или родственников начнут распускать про Бака слухи о якобы его наркотической зависимости - мой отказ аннулируется, и в силу вновь вступает завещание Бака. Если Лила Зенг или Оксада Зенг открывают со мной судебную тяжбу - мой отказ аннулируется, и в силу вновь вступает завещание Бака.
Я смолкаю, ощущая, как внутри возникает непередаваемая легкость. Бак хотел, чтобы я была лучше, добрее, чище, возможно, поэтому он оставил за мной все права.
- Окс, подумай хорошенько... - пытается вразумить меня Альберт, но я непреклонна.
- Капитан Тиван, - оборачиваюсь я в сторону застывшего неподалеку военного, - можно воспользоваться одним из ваших планшетов для подтверждения идентификации?
- Просто приложи ладонь к подлокотнику кресла, - ровный спокойный голос мужчины действует не хуже успокоительного, каким-то невероятным образом прочищая мое сознание.
Быстро приложив свою ладонь и оставив электронный отпечаток в качестве подтверждения сказанных мною слов, я поворачиваюсь к экрану с картинкой потрясенной до глубины души Лилы.
- Ты права...
Бывшая жена Бака вздрагивает и немного более осмысленно смотрит на меня.
- Ты права - меня сложно назвать хорошим человеком, - признание дается очень тяжело, но я должна это сказать. - Мы встретились с Баком, когда от меня осталось только смутная тень той девушки, которая ему нравилась когда-то. И я так до сих пор не понимаю, почему он любил меня...
На глаза наворачиваются слезы, но я должна ей это сказать. Должна, потому что второго такого шанса жизнь не предоставит, потому что в другой раз она не сможет меня услышать.
- Мне было безумно хорошо рядом с ним, и я искренне сожалею, что мое счастье стало причиной вашего развода, - мой голос предательски дрожит, и я громко всхлипываю, с невероятным трудом все еще сдерживая подступающие слезы. - Лила, я знаю, что одного 'прости' с моей стороны будет мало, но...
Женщина на экране отводит взгляд и скрещивает руки.
- Прости, - негромко, но очень искренне шепчу я. - Прости, если сможешь...
Лила дергает плечом и поворачивается ко мне. Гордая, несокрушимая женщина со стальным характером. Не способная уступать, не способная признавать ошибки ни свои, ни чужие. Ты за это ее полюбил, Бак?
Взгляд Лилы на мгновение обжигает меня, а затем она едва заметно кивает и молча отключается.
Не в силах больше совладать с собственными эмоциями, я буквально падаю обратно в кресло и, закрыв лицо руками от всех, даю волю чувствам.
Слезы катятся по щекам, словно вода из-под крана, я громко всхлипываю и неожиданно слышу шаги рядом. Убрав ладони от лица, встречаюсь взглядом с капитаном Тиваном.
- Водички? - скучающе-вежливо предлагает он, так, словно сидим на зеленой лужайке городского парка и пытаемся спастись от летнего зноя.
Несмотря на обуревающие меня чувства, я не могу сдержать ехидный смешок. Уж слишком капитан корабля в эту минуту похож на одного из врачей реабилитационного центра.
Как же его звали? Ниус или Миус? Не суть!
Я не помнила имени ведущего наших открытых групп, где проходящие реабилитацию наркоманы делились своими чувствами и говорили о проблемах, зато раз и навсегда запомнила методы его работы. Врач всегда имел около себя бутылочку воды и упаковку салфеток. Протянутый платок безмолвно говорил - плачь, столько, сколько тебе нужно, мы принимаем твои слезы. Бутылочка воды - на, попей и возьми себя в руки!
И вот сейчас капитан Тиван явно намекал на прекращение незапланированного уставом слезоотделения.
Молча приняв из рук мужчины бутылочку, свинчиваю крышку и делаю пару крупных глотков. Надо отдать должное профессионализму и врача, и капитана Тивана - такая нехитрая смена деятельности заставляет на миг переключить внимание от внезапно захлестнувшей меня печали и немного прийти в себя.
Подняв глаза, обнаруживаю на экране лицо Альберта и смущенно опускаю голову.
Обратная аннигиляция! Я думала, он отключился вместе с Лилой...
- Окс, - негромко зовет поверенный. - Бак оставил для вас видео. Включить?
Крепко зажмурившись, я с ужасом качаю головой.
Я теряла Бака уже трижды за эту жизнь.
В первый раз, когда в старших классах школы призналась, как сильно люблю его. Бак сделал все, чтобы смягчить неловкий момент, но отношения уже не могли быть прежними.
Спустя полгода, когда подающий надежды боец боев без правил Стальной Кулак пришел в 'Большой пес' и в изрядном подпитии признался, что безумно любит меня, я подумала было ответить ему отказом на отказ, но, к счастью, вовремя включила голову.
Наш роман продлился от силы пару месяцев, а потом меня нашли военные, и тогда я потеряла Бака во второй раз.
Два года спустя, когда Бак случайно натолкнулся на меня в одном из реабилитационных центров, и наши чувства вспыхнули вновь, настал третий раз - я узнала, что он женат и, более того, имеет хорошенькую дочку. Сколько душевных сил мне потребовалось прогнать его обратно в семью...
Весь сегодняшний день я пряталась за мысль, что это всего лишь четвёртый раз, что на самом деле Бак жив и судьба сведет нас снова...
- Окс, - зовет меня Альберт, - Бак настаивал, чтобы вы посмотрели это видео сразу же после его смерти.
Все в том же ужасе отчаянно качаю головой.
Нет, нет, нет!
Я не хочу смотреть видео, где Бак прощается со мной. Нет, ведь в таком случае мне придется признать, что он... Нет!
- Включайте, - слышится ровная команда капитана Тивана и, прежде чем я успеваю возразить, на одном из экранов появляется крупным планом лицо Бака.
- Окс, - зовет он меня и с грустью улыбается. - Если ты смотришь эту запись, значит, я тебя подвел...
Я замираю, не в силах потребовать, чтобы остановили запись. На пленке у Бака короткие волосы и красная полоска подживающего на щеке шрама, значит, он сделал запись не меньше, чем за четыре месяца до этого.
- Я клялся, что больше мы не расстанемся, и немного просчитался... - с виноватой улыбкой на губах говорит Бак. - Кстати, я успел сказать, как сильно люблю тебя? Наверняка нет, - тяжело вздыхает мужчина. - Я все время забывал говорить тебе самые важные вещи. О том, как сильно люблю тебя, о том, какая ты красивая, о том, как сильно хочу, чтобы у нас были дети...
Бак тепло улыбается, глядя с экран. Такой близкий и навсегда далекий.
- Ты никогда не любила похороны, а я всегда считал, что черный - это не твой цвет, поэтому решил, что нам лучше попрощаться вот так, - он легонько стучит по экрану указательным пальцем и неожиданно хитро улыбается. - Знаешь, в чем преимущество такого прощания? - Бак делает эффектную паузу и неожиданно достает из-за спины миниатюрную гитару. - Ты ведь помнишь ее, Окс?
Мои брови сами собой ползут вверх, а глаза расширяются от изумления. Он же не собирается...
- Кхе-кхе! - важно откашлялся мой любимый мужчина и громко ударил по струнам. - В школьном парке... - уверенно пропевает он первую строчку, хмурит брови. - Бе... - пальцы берут не тот аккорд. - Бе... - и снова мимо нот. - Бе-е-егали мы детьми! - с трудом заканчивает он вторую строчку.
Дальше следует продолжительная пауза, в течении которой он пытается зажать пальцами баррэ.
- Ты скакала по... - очередная пауза, в течение которой Бак с трудом переставляет пальцы на струнах. - По дорожке, я... я...