Звездные дороги — страница 40 из 78

– Это все ярость, – сказал Зак.

– Одно из достоинств солдата, – кивнул Виггин. – Обрати ее против жукеров, вместо того чтобы обращать на себя или своего отца. Или на меня.

– Я не верю в войну.

– Мало кто из солдат в нее верит, – сказал Виггин. – На войне могут убить. Но тебя учат хорошо сражаться, так что, когда в самом деле придет война, ты сможешь победить, вернуться домой и найти всех живыми и здоровыми.

– Дома сейчас опасно.

– Уверяю тебя, дома все прекрасно, – ответил Виггин. – Раз тебя там нет, какой смысл твоей матери оставаться с отцом? Так что, думаю, с его стороны ей ничего не угрожает. Не согласен? Она не может оказаться слабой. Будь она слабой, она никогда не смогла бы произвести на свет кого-то настолько мужественного, как ты. Вряд ли ты унаследовал свою мужественность от отца. Вот уж чем он точно не может похвастаться, иначе не срывался бы на тебе. Так что ты унаследовал ее от матери. И если он поднимет на мать руку, она просто от него уйдет. Ей больше не нужно жить вместе с ним, чтобы заботиться о тебе.

Тон слов Виггина, как и сами слова, действовал успокаивающе. Перекатившись на полу, Зак сел.

– Как бы сейчас не примчался какой-нибудь преподаватель и не начал расспрашивать, в чем дело.

– Сомневаюсь, – сказал Эндер. – Думаю, они прекрасно знают, что происходит, – вероятно, наблюдают откуда-нибудь по видео, а может, отвлекают других ребят, чтобы те сюда не заявились. Они хотят, чтобы мы разобрались сами.

– С чем разобрались? – спросил Зак. – Я с тобой не ссорился.

– Ты успел поссориться со всеми, кто не давал тебе вернуться домой.

– Я все равно ненавижу эту школу. И хочу отсюда убраться.

– Добро пожаловать в клуб единомышленников, – усмехнулся Виггин. – Слушай, мы так на обед опоздаем. Ты как хочешь, а я собираюсь поесть.

– Так и будешь хромать на левую ногу?

– Да, – ответил Эндер. – После того как ты меня пнул, мне даже притворяться не придется.

– Грудь не болит? Я тебе ребра, случайно, не сломал?

– У тебя явно завышенное представление о собственной силе, – хихикнул Виггин.

Он шагнул в лифт, взялся за поручень, и кабина унесла его наверх.

Зак посидел еще немного, глядя в пространство и думая о том, что сейчас произошло. Он сомневался в том, что хоть что-то изменилось. Зак все так же ненавидел Боевую школу, и все в Боевой школе ненавидели его. А теперь он ненавидел и своего отца, перестав верить в его фальшивый пацифизм. Виггину вполне удалось убедить Зака, что его отец – никакой не пророк. Черт побери, Зак знал это с самого начала, но лишь вера в одухотворенность отца удерживала его от ненависти и страха – иначе он просто не смог бы этого вынести. А теперь ему больше не нужно было это выносить.

Виггин был прав. Мать стала полностью свободной после того, как с нее сняли все заботы о Заке.

Разжав кулак, он увидел, что сунул туда Виггин, чтобы остановить кровотечение. Это был его носок, пропитанный кровью.

10. Милосердие

Увидев идущего с подносом Виггина, Динк понял, что что-то не так. И дело было вовсе не в том, что его поднос был нагружен вдвойне. Для кого он брал обед? Не важно – главное, что Виггину явно было больно. Динк придвинул стул поближе.

– Что случилось? – спросил он, как только Виггин сел.

– Взял обед для Зака, – ответил Виггин.

– В смысле – что случилось с тобой?

– Со мной? – невинно переспросил Виггин, но его взгляд, лазером вонзившийся в глаза Динка, явно намекал, чтобы тот от него отстал.

– Как хочешь, – сказал Динк. – Мне все равно.

Динк время от времени включался в разговоры за столом, но заметил, что Виггин лишь молча ест, стараясь дышать неглубоко и осторожно. Что у него с грудью? Сломано ребро? Нет, скорее всего, просто ушиб. И еще он подволакивал ногу, хоть и старался не подавать виду. Вдобавок он оставил обед для Зака. Они явно подрались. Пацифист и вундеркинд? Подрались? Бред. Но что еще могло произойти? Если не этот пацифист, то кто мог поднять руку на такого малыша, как Виггин?

Когда появился Зак, половина ребят уже успела разойтись. Раздача уже закрылась, но Виггин заметил его и, привстав, помахал рукой, тут же поморщившись от боли в груди.

– Я взял тебе обед, – сказал Виггин вошедшему Заку, подвигаясь, чтобы дать ему место. Другие сидевшие за столом явно собрались встать и уйти, если Зак вздумает сесть за один стол с ними.

– Спасибо, я не голоден, – ответил Зак.

Он что, плакал? Нет. И что с его рукой? Ладонь была сжата в кулак, и Динк заметил запекшуюся кровь.

– Я просто хотел тебе вернуть кое-что, – продолжил Зак, кладя на стол рядом с подносом Виггина носок. – Извини, что он мокрый. Пришлось постирать.

– Круто, – ответил Виггин. – А теперь садись и ешь. – Он чуть ли не толкнул Зака на стул.

Все решил носок. Виггин сделал Заку подарок – и не просто подарок, а от Санта-Клауса, – и Зак его принял. Теперь Виггин стоял, положив ладони на плечи Зака, и обводил взглядом остальных солдат Армии Крыс, словно говоря: «Только посмейте встать и уйти».

Динк знал, что, если он встанет, поднимутся и остальные. Но остался сидеть, как и все остальные.

– У меня созрел стишок, – сказал Динк. – Так себе, конечно, но порой стоит высказаться, чтобы стало полегче.

– Мы только что поели, – заметил Флип. – Может, подождешь, пока у нас пища переварится?

– Нет, тебе пойдет только на пользу, – ответил Динк. – Твоя пища сейчас как раз превращается в дерьмо, мой стишок только будет как раз в тему.

Все рассмеялись, дав ему время окончательно подобрать нужные рифмы.

Как нам с Заком поступить?

Хочется его прибить.

Но удастся вряд ли нам —

Парень до смерти упрям!

С точки зрения поэзии стишок и впрямь оказался слабоват. Но сгодился как символ решения Динка спустить проблему на тормозах. За то время, что прошло между подарком Виггина и стишком Динка, к Заку вернулся прежний статус – его хоть и с трудом, но терпели.

Динк взглянул на Виггина, все так же стоявшего позади Зака, который теперь, похоже, ел даже с некоторым аппетитом.

– Счастливого Рождества, – одними губами произнес Динк.

А Эндер просто молча улыбнулся.

Рассказы[19]

Подающий надежды юноша

– Знаешь, Алессандра, что я сегодня сделала?

– Нет, мама.

Тринадцатилетняя Алессандра поставила рюкзак с учебниками на пол у входной двери и, пройдя мимо матери к раковине, налила себе стакан воды.

– Угадай!

– Добилась, чтобы нам снова дали электричество?

– Эльфы не хотят со мной разговаривать, – вздохнула мать.

Когда-то им обоим казалась забавной эта игра – делать вид, будто электричество исходит от эльфов. Вот только теперь, знойным адриатическим летом, в этом не было ничего смешного – ни холодильника, ни кондиционера, ни видеофильмов, которые могли бы отвлечь от жары.

– Тогда я не знаю, мама.

– Я изменила нашу жизнь, – сказала мать. – Я создала для нас будущее.

Замерев, Алессандра произнесла беззвучную молитву. Она давно уже потеряла надежду, что ее мольбы удостоятся ответа, но считала, что каждая безответная молитва увеличивает перечень обид, которые она могла бы предъявить Богу, будь у нее такая возможность.

– И что же это за будущее, мама?

– Мы станем колонистами! – Мать с трудом сдерживала ликование.

Алессандра облегченно вздохнула – о проекте «Распространение» она слышала в школе. После того как уничтожили жукеров, людьми завладела идея колонизации всех их бывших миров, чтобы судьба человечества больше не зависела от одной-единственной планеты. Однако требования к колонистам предъявлялись весьма строгие, и столь неуравновешенная и безответственная – нет, скорее, просто бесхарактерная и витающая в облаках – личность, как ее мать, никогда не могла оказаться среди них.

– Что ж, мама. Чудесно.

– А ты не особо радуешься.

– Пока одобрят заявку, пройдет немало времени. Да и зачем мы им? Что мы такого умеем?

– Ты всегда была пессимисткой, Алессандра. Если будешь хмуриться по поводу любой новости, не жди от жизни ничего хорошего. – Мать закружилась вокруг, помахивая листком бумаги. – Я подала заявку несколько месяцев назад, дорогая моя Алессандра. И сегодня мне сообщили, что ее одобрили!

– И ты все это время молчала?

– Я умею хранить секреты, – ответила мать. – У меня много секретов. Но это не секрет – здесь говорится, что мы отправимся на новую планету, где тебя не будут считать лишней, где ты будешь нужна и где станут восхищаться всеми твоими талантами и прелестями.

Всеми ее талантами и прелестями. В колледже, похоже, никто их не замечал. Алессандра была всего лишь неуклюжей длиннорукой и длинноногой девчонкой, которая всегда сидела в заднем ряду, послушно выполняя задания и ничем не выделяясь. Лишь мать считала Алессандру каким-то выдающимся волшебным созданием.

– Можно мне взглянуть на эту бумажку, мама? – спросила Алессандра.

– Что, не веришь? – Мать, пританцовывая, отошла подальше.

Алессандра слишком устала и слишком изнывала от жары, чтобы включаться в игру, так что преследовать мать она не стала.

– Разумеется, не верю.

– Что-то ты сегодня невеселая, Алессандра.

– Даже если это правда, мне от самой мысли становится страшно. Стоило бы сперва спросить меня. Знаешь, какова жизнь колонистов? Это тяжкий труд на полях и фермах.

– Не говори глупости, – ответила мать. – У них для этого есть машины.

– И никто точно не знает, сможем ли мы питаться местной растительностью. Когда жукеры впервые атаковали Землю, они просто уничтожили все живое в той части Китая, где высадились. Они не собирались есть то, что там росло. Мы не знаем, приживутся ли на их планетах наши растения. Все колонисты могут погибнуть.

– Сейчас там осваиваются ветераны победившей жукеров флотилии.