Что касается тебя лично – какая, собственно, разница, будешь ты жив или нет? Сэл Менах не раз задавал себе этот вопрос во время своего двухлетнего путешествия на войну. Порой ему казалось, что это вообще не имеет никакого значения. И волновала его лишь победа.
Но когда они добрались до находившейся за сорок световых лет от Земли планеты жукеров и его корабль, отделившись от транспортника, оказался лицом к лицу с врагом, он вдруг обнаружил: что бы там ни думал его разум, тело его было полно решимости жить.
В наушниках шлема слышался детский голос, отдававший команды его боевой группе. Другой ребенок отдавал приказы его командиру. Их об этом предупреждали и всё заранее объяснили. Голос Мэйзера Рэкхема по ансиблю ввел их в курс дела, рассказав, как отбирали, обучали и тестировали этих детей, которые стали теперь лучшими военными умами человечества, с чьим боевым духом и скоростью реакции не мог сравниться никто в мире.
«Они не знают, что этот тест полностью реален, – говорил Рэкхем. – Главное для них – победить любой ценой. Но могу вас заверить: верховный главнокомандующий Эндер Виггин не разбрасывается ресурсами попусту. Он точно так же станет беречь ваши жизни, как если бы знал, что вы на самом деле там».
«Мы вверяем наши жизни детям», – подумал Сэл.
Но был ли у них иной выбор?
В определенном смысле реальный бой не слишком отличался от того, который дети вели на своих симуляторах. Внутри истребителя Сэла царила тишина, если не считать голосов командиров и других пилотов, а также музыки Дворжака и Сметаны, всегда помогавшей ему успокоиться и сосредоточиться. Когда кто-то из пилотов погибал, Сэл слышал лишь тихий голос компьютера, сообщавший: «Потеряна связь с…», а дальше шел идентификационный номер истребителя. Если сбитый корабль оказывался неподалеку, на экране симулятора возникала вспышка.
Через час после того, как они покинули транспортник, все закончилось. Полная победа. Ни одного корабля жукеров в небе. А потери их при всех прочих равных были невелики.
Слова Мэйзера о детях-командирах оказались правдой.
Когда уцелевшие истребители вернулись на транспортник и пилоты собрались вместе, чтобы посмотреть воспроизведение боя на большом симуляторе, никто не нашел ни единого повода к чему-либо придраться.
Каждый из детей показал себя самым лучшим образом, но после третьего просмотра до Сэла начала доходить гениальность стратегии Эндера Виггина. Он вынуждал противника занимать невыгодную для обороны позицию, где тот подставлял себя под удар, и всеми силами стремился минимизировать потери. Виггин заботился о чужих жизнях, сам о том даже не догадываясь.
Но эта победа была далеко не окончательной. Кто знал, сколько еще кораблей строилось на поверхности планеты? И сколько пройдет времени, пока не появится новый противник?
Они просматривали на симуляторе записи последующих сражений возле разных планет, и восхищение Сэла этими детьми лишь росло. Ошибки случались, но общее искусство ведения боя не вызывало ничего, кроме восторга талантами Эндера Виггина.
Как сказал адмирал их экспедиции: «Никто еще не командовал боевыми действиями так хорошо, никто не использовал ресурсы настолько разумно».
А затем пришло время последней битвы, повергшей всех в отчаяние. Полчища вражеских кораблей безнадежно превосходили численностью человеческий флот.
– Если он думает, будто это игра, – сказал Сэл своему другу Рамону, – или даже тест, что мешает ему отказаться продолжать?
– В любом случае войну мы проиграли.
Казалось, Виггин наконец встретил равного себе соперника, поскольку он отбросил прочь всю прежнюю методику, просто послав свой малочисленный флот навстречу рою вражеских кораблей.
Но какая-то методика в его безумных поступках, похоже, все же имелась. Слушая, как переговаривается с Эндером мальчик по имени Боб, они начали догадываться, что на уме у Виггина.
А потом пришел приказ совершить последнюю безумную атаку на поверхность планеты, активировать молекулярное дисперсионное устройство и уничтожить центральный мир целиком.
Победа.
Они праздновали, пили и плакали от радости. Они вспоминали всех, кого когда-то знали и любили на Земле, и снова плакали, уже от горя – ибо теперь те стали на сорок лет старше, а к возвращению флота никого из оставшихся на Земле уже не будет в живых.
Но домой они не собирались. Зная, что из-за последствий релятивистских эффектов к прежней жизни им никогда не вернуться, они отправились в эту экспедицию, намереваясь в случае победы перестать быть военной флотилией и основать колонию[25].
Они готовились к тому, что им придется сражаться за право владеть планетой, истребляя местное население, – так же, как жукеры намеревались поступить с землянами. Но последняя битва избавила их от такой необходимости. Королевы всех завоеванных планет собрались на своем материнском мире – так сказать, сложив все свои яйца в одну корзину. А после их гибели все рабочие особи и личинки, где бы они ни находились, просто умерли – не мгновенно, но в течение нескольких часов или дней.
Сэл Менах ступил на планету жукеров не как солдат, но как ксенобиолог. Его задачей стало найти способ, который позволил бы земным и местным формам жизни сосуществовать, не вредя друг другу. Что, если местные паразиты представляют опасность для земных форм жизни?
Увы, это оказалось именно так. Пока Сэлу не удалось найти действенное противоядие: от обитавших в атмосфере микроскопических червячков погибло больше пилотов, чем в космическом бою.
Но он все же сумел создать препарат, при ежемесячном введении которого человеческая кровь становилась смертоносной для паразитов. Он также сумел сделать кукурузу и амарант невосприимчивыми к местной плесени.
Через несколько лет его опыт уже не требовался в столь существенной степени, и он стал просто еще одним работником в человеческой колонии.
Адмирал стал исполнять обязанности губернатора, а Сэл Менах, по сути, превратился в обычного крестьянина. Из-за малого числа женщин право создать семью было решено разыграть в лотерею, и Сэл оказался в проигравшей половине. У оставшихся холостяками имелась возможность принимать уменьшавшие либидо лекарства, так что от зависти и разочарования они особо не страдали. Сэл обходился без лекарств – не то чтобы у него вообще не возникало желания, просто ему и без того хватало, чем себя занять. Отработав день на ферме, он возвращался в лабораторию, пытаясь найти новые способы сберечь урожай от местных вредителей.
Другие колонисты, имевшие иные специальности, изучали климатические закономерности и в итоге определили, что данная планета прошла цикл ледниковых периодов, как и Земля, хотя периоды потепления были не столь резкими и короткими. На Земле очередной ледниковый период должен был случиться намного раньше, чем на этой планете, но здесь он сопровождался бы куда более суровыми морозами, к которым не были приспособлены земные семена и корнеплоды. Задача Сэла состояла в том, чтобы помочь им адаптироваться к холодам, чтобы, когда те наконец наступят, растения, от которых зависело выживание людей, смогли просуществовать в течение тысячелетий вечной зимы.
До этого оставались еще сотни лет. Но Сэл привык думать о будущем – только так он мог выносить обрушившиеся на него потери. «Я живу не своей жизнью, – думал ученый. – Я живу проблемами всей планеты. Живу ради будущих поколений, среди которых даже не будет моих потомков».
Когда первые дети колонии достигли брачного возраста, ему было уже почти пятьдесят. Отправившись к губернатору, Сэл сказал, что первоочередное право выбрать себе пару должно предоставляться старшим, не женившимся в первом поколении.
– По сути, это будут экзогамные браки, – объяснил Сэл. – Если новое поколение переженится только друг с другом, генофонд окажется слишком мал. Если же вольется кровь никогда не имевших пары старших, он существенно расширится.
– Вряд ли подобное решение будет пользоваться популярностью, – вздохнул губернатор. – Молодежь – не пилоты и не солдаты. Жукеры для них существуют лишь в виде легенд, фотографий и видеозаписей. Они хотят жениться и выходить замуж по любви. И они сразу же сочтут, что старику просто захотелось молоденького мясца.
– Именно потому я не прошу ничего для себя. Я даю совет как ученый, а не как мужчина, и если мы ему последуем, то через десять поколений станем намного сильнее.
В конце концов губернатор решил сделать такой вариант добровольным и временным. Девушки, давшие согласие, выходили замуж за пожилых мужчин, но только до рождения первенца. Ребенка воспитывали мать и ее новый молодой муж, а биологический отец считался крестным. Некоторые женщины отказались, но большинство было не против.
Наедине губернатор признался Сэлу:
– Все это из-за того уважения, которое все к тебе испытывают. Они знают, что могут не думать о еде лишь благодаря работе, которую ты проделал с растениями и животными.
– Я оказался главным ксенобиологом случайно, – возразил Сэл. – Будь на моем месте другой, с такими же познаниями, он бы сделал то же самое.
– Проблема в том, друг мой, – ответил губернатор, – что многие женщины хотят рожать именно от тебя.
– Но меня им не получить, – сказал Сэл.
– Прости, что спрашиваю, друг мой, но… тебе что, не нравятся женщины?
– Нравятся, и я их люблю – и детей тоже, – ответил Сэл. – Но никто не вправе заявлять, будто этот странный эксперимент принес мне личную выгоду.
– Ты разочаруешь немало женщин.
– Я в любом случае разочаровал бы их. Мои дети наверняка стали бы такими же уродливыми, как я, и такими же упрямыми.
– В чем-то ты прав, – усмехнулся губернатор, но шутка получилась грустной. – Что ж, твоя жертва лишь облегчает мне жизнь.
К тому времени губернатор был уже стар, и жизнь его продлилась недолго. Он умер, но давно отправленный с Земли корабль с новым губернатором пока не прибыл.
Колонисты избрали временным губернатором Сэла Менаха, не имевшего ни детей, ни племянников – по крайней мере, так считалось. Он руководил колонией пять лет, продолжая свою научную работу, разрешая споры, внося разнообразие в жизнь колонии и основывая небольшие отдаленные поселения в иных природных зонах, чтобы люди могли больше узнать о жизни планеты.