Поспешив к туннелю, он присел и начал пытаться ползти по нему так же, как и когда сюда пришел. Личинка проскользнула мимо него, затем остановилась.
Сэл ухватился за сухую членистую шкуру твари, и та снова двинулась вперед, причем достаточно осторожно, чтобы не ударить его о стену, хотя пару раз он все же оцарапался. Было больно, и, вероятно, выступила кровь, но, по крайней мере, кости были целы. Ничего не случилось бы даже с жукером – возможно, те именно таким образом путешествовали туда и обратно по туннелям.
Личинка снова остановилась, но Сэл уже видел дневной свет. Выползать наружу она не стала: видимо, свет пугал ее. Она попятилась, проползла мимо Сэла и скрылась в туннеле.
Когда Сэл поднялся на ноги, щурясь от яркого света, к нему подбежал Бо и обнял.
– Все-таки она вас не сожрала!
– Нет, и даже подвезла к выходу, – ответил он.
Бо, похоже, не сразу его понял.
– Давай сюда все наши припасы, – сказал Сэл. – Я обещал ее покормить.
Бо не стал спорить. Подбежав к рюкзаку, он начал передавать еду Сэлу, который собирал ее в сделанный из собственной рубашки мешок.
– Пока достаточно, – кивнул он и, взяв набитую едой рубашку, начал снова с трудом забираться в туннель. Мгновенно оказавшаяся рядом личинка тут же обвилась вокруг него. Раскрыв рубашку, Сэл вывалил еду, и личинка принялась жадно есть. Сэл оставался недалеко от входа, так что ему не составило особого труда выбраться обратно.
– Нам нужно больше еды, – сказал Сэл.
– Что годится этой твари в пищу? – спросил Бо. – Трава? Кусты?
– Она ела овощи из моего сухого пайка.
– Вряд ли тут растет что-нибудь съедобное.
– Съедобное для нас, – поправил Сэл. – Но если я не ошибаюсь, она наполовину местного происхождения и, вероятно, способна переварить местную растительность.
Что они точно умели, так это опознавать местную флору. Вскоре они уже таскали в туннель похожие на клубни овощи, сложив их в свои рубашки.
Личинка все еще ела, когда прибыли два скиммера – продукт новой технологии, явно разработанной спустя годы после того, как транспортный корабль Сэла отправился в долгое путешествие на войну. Пилотировали их крепкие молодые солдаты с внушительного вида оружием. Один скиммер доставил мешки и ящики с припасами, в другом был пассажир – четырнадцатилетний мальчик в гражданской одежде.
– Приветствую, Эндер Виггин, – сказал Сэл.
– Приветствую, Сэл Менах, – ответил Виггин. – Бо сказал, у вас тут проблема с гигантским червяком?
– Оружие не требуется, – сказал Сэл солдатам, которые уже держали стволы наготове. – Вряд ли стоит утверждать, что нам удалось договориться с этим созданием, но оно понимает рудиментарные образы.
Он объяснил свою теорию насчет скрещивания.
– Значит, это на самом деле не жукеры, – разочарованно проговорил Виггин.
– Никто из жукеров не смог бы выжить, – ответил Сэл. – Но это в каком-то смысле подобие жукеров. Когда вернемся, сможем провести сравнительный генетический анализ и выяснить, каким образом их создали. Заодно мы теперь можем получить столько золота, сколько захотим. Возможно, где-то есть железные жуки, а также серебряные и медные. Нужно поискать похожие места. Все-таки сорок лет, в течение которых они жрали друг друга, – немалый срок; вполне вероятно, теперь они, так сказать, на последнем издыхании.
– Можете не сомневаться – мы немедленно этим займемся, – сказал Виггин.
Они задержались еще на какое-то время, чтобы убедиться, что солдаты способны мысленно передавать личинке образы пищи – по крайней мере, в достаточной степени, чтобы их не сожрали, пока они будут таскать еду в туннель. Затем последовал курс обучения тому, у каких растений есть питательные корни. Наконец, оставив Бо руководить, Сэл забрался в скиммер вместе с Виггином и образцами ДНК, и они полетели назад в колонию.
В последующие несколько недель Бо занимался организацией поисков других «рудников», а Сэл учился пользоваться новым усовершенствованным оборудованием, вместе с новыми колонистами выясняя, каким образом жукеры создали этих существ. Как он и опасался, к нему действительно приходили некоторые первопоселенцы, пытаясь вовлечь его в некое движение сопротивления против того, чем занимались новые колонисты.
Ответ его был всегда одинаков:
– У меня полно работы, так что убирайтесь из моей лаборатории! Обращайтесь со своими жалобами к губернатору. Теперь это его задача, а не моя.
И все-таки на этой планете выжило нечто, оставшееся от жукеров, – пусть лишь в виде вымирающих видов, но тем не менее. Сэла крайне раздражало, что он, скорее всего, умрет до того, как узнает все, чему была способна научить эта планета. И как только другие ученые могли столь спокойно к этому относиться? Неужели не жаль, что твоя карьера может столь банальным образом прерваться, когда все самое интересное только начинается?
Губернатор Виггин
Лишь к семнадцати годам субъективного возраста, пробыв губернатором колонии два года, Эндер Виггин наконец понял, в чем состоит великий секрет губернаторства.
Никто не нуждался в нем, чтобы решить свои проблемы. У него не было того опыта, который имелся у других. Никто, оказавшись перед лицом кошмарной дилеммы, не требовал: «А ну-ка, подайте мне пятилетнего малыша!»
Он был нужен им лишь для одного: чтобы сваливать на него вину, когда что-то шло не так. «Будь у нас губернатор получше…», «Губернатор должен был бы понимать, что может случиться», «Если бы нам не подсунули в качестве губернатора мальчишку…».
Все это стало ясно уже в первые несколько дней. Но имелось и нечто иное, куда более неуловимое, что начало доходить до него только сейчас. Он обладал самой важной способностью из всех, и умел ею пользоваться.
Это был талант назначать на работу того, кто справится с ней лучше других. Если у назначенного им руководителя действительно все получалось, все заслуги Эндер отдавал ему, а если руководитель чего-то стоил – то и всей его команде.
А если вдруг руководитель не оправдывал доверия, Эндер брал всю вину на себя, отправляя руководителя в почетную отставку и назначая на его место кого-то другого.
Бывшие солдаты Международного флота, их дети и внуки жили на этой планете не одно десятилетие, пока к ним не прибыл корабль с новыми колонистами и Эндером. Им пришлось бороться за жизнь, но они выжили.
Колонисты же, которых привез Эндер, состояли из семей во главе с образованными взрослыми, знавшими намного больше его о науке, сельском хозяйстве, математике, преподавании и прочих премудростях.
Эндер не мог решать их проблемы. Чтобы иметь возможность хотя бы начать об этом размышлять, приходилось вникать в ситуацию так, как ее объясняли бы репортеру или адвокату, – то есть разжевывая каждую мелочь. И в процессе объяснений суть проблемы почти всегда становилась понятна и без его вмешательства. Эндер не раз наблюдал, как его собеседники сами приходят к тому или иному решению. Некоторые из них считали, что он дал им ответ, но тот почти никогда не оказывался верным. В лучшем случае Эндер подсказывал полезный вопрос. В итоге он уходил, понимая лишь чуть больше, чем прежде, – но для проблемы находилось решение или способ ее обойти, так что какое-то время все шло гладко.
Он никогда не ставил себе в заслугу решение чужих проблем, поскольку на самом деле лишь демонстрировал другим свое невежество и беспомощность в их области знаний.
В тот день, когда Эндер понял, что единственная его способность – правильно выбирать, кого поставить во главе команды или проекта, он также понял, что руководителем команды редко оказывался самый опытный кандидат. Подобные люди почти всегда пытались решать все вопросы сами, а ошибаясь, не слушали вопросы и предложения других.
Поэтому Эндер предпочитал выбирать кого-то вроде себя самого – кого-то, кто не считал, что способен единолично отыскать решение самой сложной задачи. Того, кто с уважением относился бы к членам своей команды и поручал им те задачи, где больше всего пригодится их опыт.
А когда проект заканчивался – не важно, успехом или неудачей, – Эндер переводил руководителей на другой проект, с новой командой, так что постепенно они приобретали знания во всех областях – и, что важнее, лучше узнавали всех жителей колонии.
«Я готовлю смену, – подумал Эндер. – Я здесь не для того, чтобы всю оставшуюся жизнь управлять колонией. Я здесь, чтобы сделать ее самоуправляемой, а потом убраться отсюда, и… что? Ну да, конечно. Жить нормальной жизнью. Человеческой жизнью».
Именно об этом он размышлял, сидя в тени местного дерева, которое солдаты-колонисты прозвали дубом задолго до того, как сюда добрались настоящие ботаники, когда появился Лутон Трей на фливере, приписанном к команде железоискателей.
Эндер смотрел, как поток воздуха под фливером прижимает траву, пока Лутон не опустил машину прямо перед ним. Подойдя к Эндеру, он сел рядом.
– Нашли что-нибудь? – спросил Эндер.
Лутон закатил глаза.
– Вроде того, – ответил он.
Эндер прищурился.
– Если ты хочешь сказать, будто вы обнаружили ржавый остов сбитого…
– Мы нашли богатую железом почву, – ответил Лутон. – В яслях жукеров.
Эндер задумчиво прикрыл глаза.
– Мы же никогда не искали в этих их пещерах-яслях.
– В этот раз тоже, – кивнул Лутон. – Мы убирали оборудование от дождя – в это время года у побережья довольно дождливо, – когда кто-то нажал не ту кнопку и феррометр включился внутри пещеры. Кто-то сказал: «Выключи, зачем зря тратить энергию?», а кто-то другой удивился: «Ты только взгляни на это!»
– Что – «это»? – спросил Эндер.
– Слой почвы с пола пещеры подпрыгнул и прилип к феррометру.
– К генерируемому им магнитному полю, – уточнил Эндер.
– Мы проанализировали почву, и оказалось, что она невероятно насыщена крошечными хлопьями железа. Если присмотреться, их видно даже без приборов.
– То есть, прежде чем отправить тебя с докладом, вы уже провели какие-то анализы?