– Мы считаем, что дело скорее не в расстоянии, а в том, насколько глубоко протоптаны тропы.
– И как, глубоко?
– Очень. Глубже всего в окрестных колониях.
– Не доказательство, но существенный индикатор, – кивнул Эндер.
Теперь он уже и сам заметил, насколько сосредоточены друг на друге Клара и Ройо. Но их работа на данном этапе настолько пересекалась, что им ничего не оставалось, как внимательно слушать друг друга.
Возможно, именно из этой сосредоточенности возникла и любовь – ибо молодые люди не могли взаимно не заметить опыта, скрупулезности и ясности мысли. А затем восхищение естественно сменилось другим, куда более сильным чувством.
А может, между ними уже что-то было раньше и они добились назначения в эту команду, чтобы быть вместе. Собственно, не такой уж важный вопрос – по крайней мере, с точки зрения интересов колонии и закона.
Для Эндера, однако, вопрос этот был крайне важен, поскольку он понимал, что рано или поздно ему придется что-то понять о возникновении близких связей между достигшими половой зрелости безволосыми приматами. Губернатору нечасто приходилось наблюдать подобное воочию – обычно в его присутствии любые романтические проявления тут же прекращались. Ему даже показалось несколько необычным, что отношения этой парочки остаются столь заметными даже при нем.
– Хорошая работа, Клара, – сказал Эндер. – Я бы хотел увидеться с тобой утром после завтрака. Да, и тебя это тоже касается, Ройо.
– Хорошая работа касается или увидеться? – криво усмехнулся Ройо.
– Да, хорошая работа. И приходи, когда я поговорю с Кларой.
Естественно, Ройо появится первым, чтобы оказать Кларе моральную поддержку. Тогда Эндер сделает вид, будто решил переговорить с обоими сразу.
– Да, сэр, – ответил Ройо.
– А за ужином устроим наш обычный, полностью ненаучный мозговой штурм, так что прошу там быть, – сказал Эндер.
«Полностью ненаучный мозговой штурм» был традицией, которую Эндер ввел с самого начала, и случался он каждый раз, когда та или иная исследовательская команда пыталась понять результаты деятельности – или бездействия – жукеров. Считалось, что ученым не следует строить догадки в отсутствие сколько-нибудь существенных доказательств, но Эндер знал, что порой лишь в процессе бурного обсуждения становится ясно, насколько существенными являются те или иные факты. Так что, пока все понимали, что мозговой штурм вовсе не обязательно должен привести к каким-то выводам, Эндер не видел в том никакого вреда, зато немало пользы.
Именно благодаря подобным мероприятиям удалось выяснить, что небольшие участки, где жукеры выращивали безвкусные корнеплоды и лиственные растения, не могли служить для сколько-нибудь серьезного пропитания, так как урожай с них был слишком мал, после чего их проанализировали на высокую концентрацию минералов и белков, которые могли бы играть в биохимии жукеров роль витаминов. Увидев результаты, земные ученые разослали отчет по всем остальным колониям, где точно так же подверглись изучению все подобные витаминные садики, и, по предварительным данным, оказалось, что все эти растения произошли от похожих растений с родной планеты жукеров, но приспособлены для восполнения нехватки витаминов в здешнем рационе. Естественно, ботаники всех колоний теперь трудились над выведением земных растений, которые могли бы сыграть ту же роль для людей.
Удобнее всего было проводить мозговой штурм, сидя за столом, но Эндер не видел никакой связи между комфортом и качеством обсуждения. В намного большей степени все зависело от слаженности команды, взаимоуважения между ее членами и важности рассматриваемого вопроса.
В данном случае, когда речь шла о железе, обсуждение предполагалось весьма оживленным – хотя все сидели на полу в пещере-яслях, закусывая булочками Одры. Еда явно отвлекала, что стало особенно заметно после того, как Ройо, вероятно игравший в команде роль местного клоуна, начал называть булочки Одры высшим достижением человеческой цивилизации и вероятной причиной победы в войне с жукерами.
Вскоре, однако, собравшиеся перешли к делу. Одно из правил Эндера заключалось в том, что никакой довод не следует отвергать как бредовый, даже если никто не высказался в его поддержку. В итоге всем приходилось всерьез относиться даже к абсурдным предположениям хотя бы в течение пары минут. Естественно, у некоторых возникало искушение высказывать настолько безумные версии, что никому и в голову не могло прийти их поддержать.
– Может, железо копится на вершинах гор, – предположил Ройо. – А ветер переносит его мелкие частицы ниже, где они оседают в пещерах?
Его гипотеза поставила всех в тупик, пока Клара не рассмеялась:
– Ты выиграл, Ройо.
– Что ж, это тоже довод в поддержку, – заметил Лутон.
– Но не идеи как таковой, – уныло проговорила Клара.
– Может, все железо на вершинах подверглось эрозии и отложилось в пещерах, так что это последнее свободное железо, – сказал Эндер. – Потому мы и не нашли его ни на одной из вершин этой планеты.
– С ума сойти, – ответил Ройо, вызвав всеобщий смех.
В конце концов, однако, именно Лутон предположил самое очевидное:
– Наверняка здесь имеет место тот же самый принцип, что и с золотыми жуками, которых нашли Сэл и Бо. Жуки грызли богатую металлом породу и откладывали чистое золото в свои панцири.
– Но золотые жуки изначально возникли из местной фауны, королевы лишь модифицировали их гены, чтобы общаться с ними, – возразил Анвар.
– Ни на какой другой планете личинки жукеров железо не добывали, – сказал Мунк.
– По какой-то причине во время формирования этой планеты жилы металлических руд не сформировались в привычные нам залежи, – заметила Клара. – Возможно, здешним жукерам пришлось адаптировать собственную биологию, чтобы их личинки все-таки могли справиться с добычей металла.
– Или, – предположил Эндер, – все личинки жукеров всегда проделывали маленькие туннели, прогрызая камень, просто на этой планете королева разместила свои ясли там, где камень был особо богат железом, так что обычные личинки естественным образом выделяли землю с множеством железных частиц.
– Это легко проверить – достаточно выяснить, насыщены ли железом стены пещеры, – сказал Ройо.
– А я взгляну на плавильню – рассчитана ли она на работу с железистыми отходами, – добавил Мунк. Как металлург, он с большей вероятностью мог восстановить весь процесс на основе сохранившегося оборудования.
– Пожалуй, стоит отложить на завтра, – сказал Лутон. – Мы все наелись до отвала, поскольку к обычному ужину добавились булочки Одры. Так что давайте поспим, а утром займемся анализом на содержание железа в окружающей среде.
– Надеюсь, сможешь обойтись без Клары на время нашего с ней разговора? – спросил Эндер, преднамеренно не упомянув Ройо. Ему не хотелось говорить «Клары и Ройо», поскольку стало бы ясно, что ему предстоит разговор с влюбленной парой.
– А как насчет меня? – поинтересовался Ройо, у которого никаких иллюзий по поводу этого разговора не возникало.
– Без тебя мы всегда сможем обойтись, – заверил его Анвар. Все рассмеялись, и на этом вечер закончился.
Готовясь ко сну, Эндер решил, что, даже если обычные личинки жукеров не выделяли железо естественным образом, вряд ли стоило полагать, что какие-либо угрызения совести могли помешать королеве жукеров вывести особую разновидность, способную на такое. Насколько ему было известно, как по данным своей колонии, так и по отчетам с других планет, королевы достигли невероятных высот в области генной инженерии. Они грубо вмешивались в геномы местных видов, приспосабливая их к любым своим нуждам, чтобы получить над захваченными мирами полную власть.
Озадачивало его лишь одно: немалый процент выжившей на всех известных колониях местной флоры и фауны. Когда жукеры начали свое вторжение на Землю, они уничтожили все живое на захваченной в Китае территории. Не осталось даже скелетов или древесных корней – все превратилось в однородную жижу. Если они поступали так же и на других планетах, то откуда же бралась местная флора и фауна, с которой можно было экспериментировать?
Ответ напрашивался сам собой: на этих планетах они не уничтожили местную жизнь. Подобной обработке подверглась только Земля. Но почему?
«Возможно, наша планета была для них первой, где другой вид успел выйти в космос, – подумал Эндер. – И они решили отнестись к нам как к опасной форме жизни, уничтожив всю нашу генетическую инфраструктуру.
А может, они только что изобрели свое антибиологическое средство, и Земля стала для них испытательным полигоном, чтобы выяснить, удастся ли подобным образом ускорить развитие завезенной флоры и фауны, полностью совместимой с жукерами.
Пожалуй, стоит все же на время выкинуть это из головы, – решил он. – Все это хорошо для обсуждения после ужина, но опасно, если думать об этом постоянно».
С другой стороны, лучше ломать голову над этим, чем переживать из-за Клары и Ройо еще до разговора с ними. Кто знает, может, они уже решили стерилизоваться до брака и колония могла не беспокоиться по поводу гена бессонницы, грозящего будущим поколениям.
Отчего-то Эндер не мог отнестись к подобному всерьез. Молодые влюбленные всегда хотят потомства – именно в этом состоит для них суть любви. Любовь – взаимное влечение генов, стремящихся в той или иной степени воспроизвести себя в следующем поколении. И даже не желая скатываться в чрезмерную мистику, Эндер не мог избавиться от мысли, что, возможно, к возникшему между Кларой и Ройо влечению их склоняет именно роковой ген, отчаянно желающий воспроизвестись.
«Но это же полная чушь», – презрительно усмехнулся Эндер. Ген бессонницы остается лишь у определенного процента потомства. И возможность воспроизводства для него только увеличится, не окажись две его линии в геноме одного индивидуума, потому что такой человек с большой вероятностью умрет, не оставив потомства, в то время как обычные пассивные носители одной копии гена могли жить обычной жизнью, передавая ген дальше с примерно пятидесятипроцентной вероятностью.