Но варяги опоздали, и под Смоленском нашли порубленные мечами тела князя Глеба и его воинов.
Новгород, гудевший после злопамятной свадьбы князя, словно борть с дикими пчелами, в которую забрался медведь, притих. Как-то теперь поведет себя Ярослав? Отчуждение между городом и князем стало еще сильнее, после того, как повелел Ярослав, дабы угодить своим варягам, казнить наиболее заядлых драчунов новгородских. Теперь даже многомудрый посадник почти не покидал свое подворье и, закрывшись у себя в тереме, долго простаивал на коленях перед иконами, словно пытаясь получить у них совет: как повести дальше дело, где найти путь к примирению. Кровавые тучи бродили над Русью, и не след было сейчас продолжать распри.
После долгих размышлений решился Ярослав вернуться в город. Собрав новгородцев на вече, склонил он гордую голову и коленопреклоненно просил прощения у Господина Великого Новгорода, обещал заплатить виру семьям казненных горожан, умолял забыть обиду перед лицом надвигающейся опасности: ежели Святополк захватит власть над всей Русской землей, тошно придется всем.
Забурлило вече, словно Волхов весной, трудно было новгородцам унять злую кровь. Не один день и не два шумели люди на площади, резали бранными словами воздух, осыпали друг друга упреками. Споры прервала весть о том, что убит прислужниками Святополка еще один брат — искоростенский князь Святослав.
Узнав о гибели Бориса и Глеба, оставил князь Святослав древлянские земли и бросился в Венгрию, к тестю своему, королю угров, защиту искать. Но настигли его посланники Святополка в Карпатах…
— …Не замиримся — ужо тогда хлебнете горя от князя-братоубийцы! — светлый лик Ярослава в то утро злосчастное стал темнее ночи, а хромота еще более усилилась. С трудом поднялся он на помост и мрачно смотрел на притихших горожан. — Чего еще слышать от меня желаете? Повинился я перед вами, вину свою деньгами большими оплачу. Не люб я вам — так сей же час уйду к тестю своему в Свеарике, ежели другого князя принять себе решили. А сидеть здесь с вами и ждать, пока и ко мне прискачут убийцы Святополковы, не желаю. Суди вас Бог, господа новгородцы. А напоследок скажу: ежели с вашей помощью удастся мне за смерть братьев отомстить и князем киевским стать — клятву кладу, что освобожу Великий Новгород от дани навечно.
Призадумались горожане. Хоть и горька обида, полученная от князя, но все же свыклись они за эти годы с Ярославом, мудрым сыном Владимира. А каким себя Святополк Окаянный покажет, то уже и сейчас понять можно. Ежели Святополк осмелился лишить жизни своих кровных братьев, то можно ли ожидать, что это порождение пекла будет добрым правителем для прочих смертных? Когда же новый князь киевский в силу войдет — Новгороду против Святополка без своего князя и дружины его не выстоять. Похоже, следует забыть про лютую обиду перед лицом общей опасности.
— Добро, князь! Заключим мир. Станем за тобой! — решил Господин Великий Новгород. — А с варягами как поступишь?
— Без помощи варягов нам не обойтись. Сами ведаете — воины они сильные, один десятерых в бою стоит. Да и не след мне с тестем ссориться. В трудный час король Олаф обещал подмогу прислать. А жена моя, Ингигерда, Ириной крещеная, именем отца своего уже умолила варягов забыть зло и помочь мне в борьбе с братом-злодеем, осмелившимся поднять руку на своих родичей.
И вновь призадумалось вече — хоть дружина городская и многочисленна, но, похоже, и впрямь не обойтись без помощи варягов. Видать, и здесь прав князь — следует искать замирения с могучими воинами. Русские дружинники сильны и отважны, но варяги с детства военному делу обучены и станут хорошей подмогой в предстоящей сече.
— Согласны, князь. Одним нам не одержать верх над Святополком. Будем мириться с варягами.
Над землей Русской нависла туча черная, и началась гроза с кровавыми дождями. Брат шел на брата, земля — на землю.
Купава страдала больше всех остальных. Горько оплакала она смерть князя Глеба, друга своего милого. Но еще более мучила девушку неизвестность: никто не мог поведать девушке о судьбе ее родных. Как поступил Святополк с боярином Блюдом — человеком, предавшим его отца? Каково сейчас приходится матушке и маленькому Яроку? Страшно было думать о том, что Рута и впрямь могла отказаться от них и тем самым обречь на муки.
Купава почти перестала спать, по ночам дремота то надвигалась, то вновь уходила прочь — как будто дразнила ее. Но хуже бессонницы были тяжелые мысли. Все ночи напролет она просиживала подле маленького светильника. Его дрожащий огонек мерцал одиноко и печально, словно опасался, что окружающая девушку тьма вот-вот поглотит их обоих. Нечто подобное творилось и в душе у Купавы. За что ей выпала такая судьба! Козни Святополка, предательство Руты, немилость у новгородского князя, смерть Глеба, тревога о родных. И отсутствие вестей от Позвезда.
В церквях упоминали имена убиенных Бориса, Глеба и Святослава. Вокруг только и говорили о том, что новый киевский князь отправил убийц ко всем младшим братьям. Слухи о том, что творится в других городах, доходили в Новгород с большим опозданием, и сердце девушки обливалось кровью при мысли о том, что, быть может, в этот самый час ясные очи Позвезда уже не смотрят в ласковое небо…
Сон. Один и тот же сон приходил к ней, когда ей все же удавалось под утро ненадолго забыться. Позвезд, облаченный во все черное, в плаще, трепещущем на ветру… Позвезд, скачущий в кромешной мгле в свете мрачных огней на большом черном коне… На короткое мгновение он поворачивает голову, и сердце Купавы замирает от холода ледяных глаз…
Коснятин и Добрыня строго-настрого велели Купаве не покидать двор посадника, но девушка не могла усидеть взаперти. Она в отчаянье бродила по городу с надеждой хоть что-нибудь узнать о своих близких у заезжих купцов, хотя ей и было страшно ходить по улицам без сопровождения — то и дело она встречала на своем пути Гуннара. Как будто сам дьявол подсказывал ему, когда и где она появляется. Странным казалось то, что варяг не осмеливался даже заговаривать с Купавой. Постепенно она перестала обращать на него внимание — ведь все её помыслы занимала тревога о родных и любимом.
На некоторое время ее успокоило известие о том, что киевский князь ищет поддержки у киевской знати. Боярин Блюд был слишком уважаемым в городе человеком, и Святополк, возможно, не станет пока что воспоминать о своей кровной мести. Но надолго ли?..
— Ты хочешь узнать о своем отце?
Купава вздрогнула и с тревогой взглянула на человека, шепнувшего ей через плечо волнующий вопрос. Невзрачный мужичок с неприметной внешностью. Бросив на девушку многозначительный взгляд, он устремился в проулочек, ведущий в Немецкую слободу. Купава, не раздумывая, поспешила за ним. Ей в голову не могло прийти, что впереди ее может ждать западня.
Но именно так и вышло. Лишь только она перешагнула порог незнакомого дома, как чья-то рука зажала ей рот тканью, пахнущей чем-то едким…
ГЛАВА 10
Купава потеряла представление о времени и никак не могла проснуться. Порой девушка слышала голоса, но ничего не понимала. Окруженная полной темнотой, она чувствовала себя так, будто плывет по воздуху. Она не имела ни малейшего представления о том, куда увозили ее похитители, и главное — зачем.
Однажды утром темнота наконец исчезла, и девушка очнулась, но ощущение раскачивания не проходило. Поясницу ломило, в висках стучало, во рту пересохло… Сквозь туман, не спешащий отпускать ее сознание, Купава услышала шум плещущей воды, затем до ее слуха донеслись резкие звуки чужого языка, и одновременно с этим она уловила заманчивый запах жаркого из дичи.
С трудом открыв глаза, девушка с отчаянием обнаружила, что находится на огромном драккаре, рассекающем воды огромной реки. Она лежала в ладье, которую гнал по течению сильный ветер. Впереди, сзади — со всех сторон медленно двигались десятки жилистых рук.
— Как спалось, моя красавица? — раздался рядом до противного знакомый голос Гуннара.
— Куда вы меня везете…
— В Киев, радость моя. В Киев. Ты ведь беспокоилась о своих родных, не так ли? Вот я и решил доставить тебя к ним. И лично сопроводить, чтобы спасти от тех невзгод, которые подстерегают молоденьких девушек в дальнем пути.
— В Киев… — девушка не знала, что и думать. С одной стороны, ее несказанно обрадовала возможность вернуться домой, но оказаться во власти бешеного варяга было невыносимо страшно. — А как же князь Ярослав? Он ведь решил отомстить Святополку за убийство братьев и очень нуждается в тебе и твоих воинах…
— Наши пути разошлись, — мрачно усмехнулся Гуннар. — Скажем так: князь Ярислейф не оправдал моих надежд. И сейчас мне все равно — пусть Свентополк убивает братьев, пусть Ярилейф убьет Свентополка. Я должен сберечь своих воинов. И тебя, красавица моя.
Варяг уклонился от прямого ответа. Ему было что скрывать от Купавы, как, впрочем, и от всех остальных русичей.
Князь Ярослав, узнав о гибели Бориса на реке Альта вблизи Переяславля, пришел в ужас. Он немедленно снарядил отряд варягов, чтобы те поспешили в Муром к его младшему брату Глебу. Не было никакого сомнения, что следующим от руки Святополка должен погибнуть последний оставшийся в живых сын византийской царевны.
Гуннар незамедлительно отправился в путь. Но вблизи Смоленска он встретил доверенных людей киевского князя. То, что произошло между ним и его старым другом Свавильдом, известно было лишь малому кругу людей.
Когда-то давно, еще в Византии, между двумя варягами-берсеркерами произошло братание. Затем их пути разошлись. Гуннар вернулся в Свеарике, чтобы служить своему родичу Олафу шведскому, а Свавильд стал наемником у Болеслава польского. Когда к власти в Киеве пришел Святополк, король Польши тут же отправил к своему зятю варягов, славящихся буйным нравом и полным отсутствием жалости. Неудивительно, что именно Свавильда и его людей новый киевский князь отправил разобраться с главными соперниками в борьбе за власть.