Едва слуги успели оседлать для Купавы коня, как она услышала позади себя тяжелые шаги. Он — ее муж…
— Далеко собралась?
Широко распахнутыми глазами Купава смотрела на человека, повинного в смерти ее любимых.
— Кто убил муромского князя?
Она была подобна напряженной, готовой лопнуть струне, щеки пылали, а взгляд потемневших глаз походил на грозовую тучу. От такого взгляда у людей мороз проходит по коже и подгибаются колени.
Но Гуннар не дрогнул, не отвел глаз, лишь лицо его почернело. Купава не дожидалась ответа. Отвернувшись от варяга, она взяла коня за повод, чтобы вывести его из конюшни. Купава надеялась, что муж не станет ей препятствовать, но вместо этого Гуннар схватил ее за руку и едва ли не волоком потащил к дому. У нее не было сил сопротивляться, она задыхалась от быстрых шагов. Губы пересохли, и Купава не могла издать ни звука.
Притащив жену в спальню, варяг плотно закрыл все двери. Затем уставился в лицо Купаве.
— Я уже все рассказал тебе, что знал о гибели князя.
Девушка дрожащей рукой вытерла холодный пот со лба, и варяг заметил на руке у Купавы перстенек с лиловым камнем. Так вот в чем дело. Похоже, девчонке покоя не дает треклятая шкатулка…
— Ты о кольце своем все думаешь? Да, этот ларец я нашел в шатре убитого князя. Что с того? Все так поступают. Военная добыча.
— Так поступают убийцы…
— Клянусь тебе, что князь погиб не от моей руки. Его зарезал предавший его повар Торчин.
— А Позвезд? Князь переяславский?
— Его я тем более не мог предать. Княгиня Ингигерда велела мне спасти его. Полюбился он ей!
— Ты поклялся, что не твоя рука убила их. Но можешь ли ты поцеловать крест, что не участвовал в этом ужасном деянии?
Гуннар мрачно уставился в пол.
— Недоверие опасно, моя дорогая. А знание еще опаснее. Не будь же глупой и не ищи зло там, где его нет. А истина в том, что я — воин и очень хотел на тебе жениться.
— Отпусти меня, — тихо попросила Купава. — Я так устала… От тебя, от Руты, от Вышгорода… Ты и так уже все получил, что желал. Зачем тебе еще я?
Слезы потекли огромными медленными ручьями из ее глаз, но девушка даже не делала попытки их вытереть. Тогда Гуннар сам подошел к ней и протер ее щеки жесткой ладонью. Она отшатнулась, словно к ней прикоснулся прокаженный.
— Я не получил все, чего желал. У меня до сих пор нет тебя.
Он притянул ее к себе, лишая возможности вывернуться, и Купава с выражением смертельной муки отвернула от мужа лицо. Ей было невыносимо видеть жестокое лицо варяга. Врага. Лицо убийцы. Пусть он властен над ее телом, но душу Купавы ему не заполучить.
Гуннар уснул, уткнувшись лицом в ее плечо. Дождавшись, когда его дыхание станет ровным и глубоким, Купава осторожно освободилась из круга душных объятий и отодвинулась на край постели.
У нее нет возможности избавиться от него. Что поделаешь… Многих девушек выдавали замуж за нелюбимых, порой даже насильно. У Купавы все было иначе. Мужа выбрала она сама, пусть не сердцем, но умом. Чтобы выручить из беды родных, И чего добилась? Лишила отца с матерью собственного дома, а себя швырнула в ноги убийце. Пусть варяг не признал свою прямую вину, но все одно вступил в сделку с князем окаянным, князем-братоубийцей. Гуннар вынудил выйти ее замуж за него, без любви венчались они, и чувствует Купава к нему только ненависть и отвращение.
В темноте блеснул лиловый камешек, и Купава охнула. Боже Всемилостивый! Да ведь Гуннар признался в том, что шкатулку, в которой лежало кольцо, он нашел в шатре Глеба! Откуда, каким образом там могло оказаться это колечко?.. Неужели в ту далекую ночь на берегу Днепра она встретила Глебушку?..
Закрыв глаза, она попробовала вспомнить незнакомца, чтобы сравнить его с обликом милого друга детских лет. Нет, ни в чем они не были схожи. Незнакомец и ростом был выше, нежели Глеб, и черты лица иные, и голос другой. А глаза… глаза такие светлые, ясные, словно звезды на темном небосклоне… Позвезд… Позвезд походил на незнакомца и обличьем своим, и повадкой, и речами нежными… Бог мой! Ну, почему, почему еще тогда, в Новгороде, она не рассказала ему о ночи купальской! Он, только он мог быть тем чудесным юношей из дивной летней сказки! Почему она была так слепа!..
Выскользнув из постели, Купава подбежала к окошку и, присев на лавку под ним, уставилась в ночное небо. Как же давно она не смотрела в высь звездную… И в этот миг девушка увидела, как вниз сорвались одна за другой пара ярких звездочек. Тут же вспомнилась сказка давняя, старой нянькой сказанная.
Когда рождается на земле дитя, слетает с небосклона звездочка маленькая. То душа бессмертная торопится соединиться с новорожденным. И в этот миг волшебный, когда открыты двери меж двумя мирами, можно попросить у богов всемогущих исполнения желания заветного.
И, торопясь, пока не погасли мерцающие огни, Купава чуть слышно прошептала те слова, которые день и ночь рвались из души раненой: пусть вернется из небытия тот, о ком плачет душа. Пусть не суждено им больше свидеться, но лишь бы он был жив и здоров…
Сжавшись в комочек от холода, девушка долго смотрела в звездное небо, пока не задремала возле оконца. И во сне она воочию увидела ясные, удивительно светлые глаза и любящий взгляд, который не забудет, пока живет на белом свете.
Живой, статный, красивый, сидел Позвезд в нарядном седле на белом скакуне, опираясь сильными ногами на посеребренные стремена, и держал золоченый повод в руках. Купава яснее, чем наяву, могла рассмотреть его лицо — немного утомленное и бледное, непокрытую голову, и степной ветер играл темными кудрями, в которых серебрились отдельные пряди. Слезы, горькие и радостные слезы сдавили ей горло, и девушка не смогла окликнуть его, чтобы Позвезд обернулся, заметил ее, протянул руки…
Но пусть даже так. Купава была счастлива тому, что видит любимого. Она жадно всматривалась в. родное лицо, следила за каждым движением, ловила взгляд, в мыслях целовала и обнимала…
Под утро она проснулась в постели, куда перенес ее Гуннар. Проснулась разочарованная, но отчего-то успокоенная.
Когда на землю выпал первый снег, Купава решилась выбраться к старой знахарке Омше. Гуннар отлучился в Киев, и девушка надеялась, что успеет вернуться обратно до его возвращения. Варяг строго-настрого запретил жене покидать подворье. Но Купава должна была проведать Омшу — следовало спросить у ведуньи нужных трав для отца да и Яроку нужно сделать снадобье от вновь появившегося кашля. Рута сама посоветовала сестре пройтись к знахарке:
— Неужто тебя больше не заботит здоровье отца и братца нашего? Я бы и сама сходила, да боюсь, что обманет старуха, даст не травы, что требуются. Ты ведь лучше разбираешься. Ступай, не бойся, ежели Гуннар раньше вернется, он все одно не сразу заметит, что тебя в доме нет. Я отвлеку его, — и ухмыльнулась бесстыже. Впрочем, Купаву это ни в малой степени не задело.
Погода в этот день с утра была чудесная: легкий мороз приятно холодил щеки, под ногами весело поскрипывал снег, солнце тянуло свои тонкие лучи к людям, словно пыталось подарить побольше тепла перед долгой зимой. На душе у девушки впервые за последний месяц немного полегчало, появилось ощущение какой-то скорой радости, и оттого Купава с удовольствием вдыхала полной грудью зимний воздух и с легкой улыбкой здоровалась со всеми горожанами.
Омша встретила девушку у порога, словно знала о ее приходе. Хмуро оглядев с ног до головы молодую женщину, она как бы нехотя предложила ей войти в маленькую избушку.
Купава впервые перешагнула порог жилища известной в Вышгороде знахарки и повитухи. Много младенцев приняла старая Омша, часто спасала рожениц от родильной горячки, потому и пользовалась уважением в городе. Но Купаве отчего-то неуютно и холодно показалось в доме у городской ведуньи. Если бы не запрет Гуннара, Купава бы уже давно проведала свою старую знакомую Ласу, но об этом и речи быть не могло.
Решив на неприветливость Омши не обращать внимания, девушка выложила на стол знахарки гостинцы и попросила травы, с которыми сама была хорошо знакома. Старуха молча увязала в полотно то, что требовалось Купаве, а затем неожиданно спросила:
— Разве спросить у меня не хочешь о судьбе своей?
Девушка задумчиво смотрела на ведунью, не зная, что ответить. Что может сказать ей Омша… Хорошее — может счастье вспугнуть. Плохое — зачем заранее знать о нем? Чтобы жить в мучительном ожидании?
— Гордая ты очень, как погляжу. Сестра твоя совсем другая. Зубами душу наизнанку вывернет, но своего добьется. Жаль твоих отца и матушку. Страшно сказать — жить в родном доме из милости у этой мерзавки!
— Вижу, что не люба тебе сестра моя. Обидела, видно, Рута тебя…
— Себя лучше пожалей. И дитя свое нерожденное. Зачем замуж пошла, зная, что ребенка от другого ждешь? Зачем мужа обманула?
Купава даже не удивилась словам Омши. На то она и ведунья, чтобы знать самое потаенное.
— Чтобы байстрюком не называли, чтобы куском хлеба его не попрекали, чтобы без отца не рос, а муж его своим считал.
— Святополка Владимир также своим сыном признал, да правда все равно дорогу к людям нашла. Что из этого вышло? Черным зверем Святополк вырос, горе и смерть впереди его бегут. Не боишься, что и у твоего сына такой же судьба окажется? Что скажешь, ежели варяг сына твоего волчонком растить станет, по своему подобию воспитает, убийцей-воином сделает? — Омша ткнула Купаву в грудь костлявым пальцем. — Проклятье ко всем пристало в твоей семье. Не сумеешь его разрушить — сына потеряешь. Не тебя матерью называть он станет, от родных отречется, в земле чужой окажется, жалости знать его сердце не будет, потому что любви материнской от рождения лишен будет.
Девушка с ужасом слушала слова старой колдуньи. Ей хотелось бежать прочь из этой темной избушки, но ноги словно бы приросли к земле.
— Хочешь спасти сына своего и спастись самой — беги прочь из Вышгорода. Беги прямо сейчас, пока еще не поздно.