Фирменным «знаком» многих персонажей Гиннеса было умение восхищаться чужой юностью – отцовская любовь, обычно лишенная сентиментальности, но исключительно глубокая. Он вообще никогда не играл «любовь» – страсть, влечение, яркую эмоциональную жизнь. Исключительная сдержанность истинного джентльмена не встретит понимания у дам в эпоху «сексуальной революции» – но Гиннеса не переделаешь: несмотря на свою исключительную способность к перевоплощению, «выключить джентльмена» он оказался не в состоянии.
В 1957 году Дэвид Лин снял знаменитый «Мост через реку Квай», в котором Гиннес сыграл одну из самых знаменитых своих ролей, квинтэссенцию британского офицера, джентльмена и вообще белого человека со всем его невыносимым «бременем». Позднее этот образ будет любовно спародирован Михаилом Козаковым в фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!» (помните великолепное: «Я старый солдат и не знаю слов любви…»?).
Полковник Николсон – некий абсолют, нечто «усреднено-английское»: средний рост, среднее сложение, средний возраст. «Безликость» Гиннеса оборачивается в этом образе обобщением. Английский джентльмен не выделяется; торчать над толпой – это дурной тон. Он не позволит грубой силе сломать себя. Никто не станет навязывать ему условия игры, даже японцы. Да, полковник сидит в лагере, но он сдался по приказу командования, следовательно – по-прежнему остается на службе. Побег? Побег в таких условиях – это дезертирство. Выжить в плену? Но способность выживать – отнюдь не главная добродетель солдата. Главная добродетель – дисциплина.
Существуют пункты устава, параграфы конвенций, правила и законы. И полковник Николсон заставит всех выполнять эти пункты. В том числе и японского полковника Сайто. И когда эти условия – для Сайто, в общем, безразличные, у японцев собственные условности, – будут соблюдены, Николсон с той же несгибаемостью начнет строить мост через реку Квай. Идеальный мост, триумф британской цивилизации в непроходимых джунглях.
Фильм оказался шедевром, но во время съемок Алек Гиннес смертельно рассорился с Лином, и они сутками не разговаривали. Зато – семь «Оскаров».
И вот, после десятков столь значительных ролей, ставших вехами в истории театра и кино, Алек Гиннес получает предложение от молодого американского режиссера сыграть небольшую роль в фантастическом фильме с «совершенно нелепым сюжетом». И соглашается.
Оби Ван Кеноби в исполнении Алека Гиннеса вносит в мир «Звездных войн» неподражаемое английское измерение. Да, в фильме работает много английских актеров, есть даже настоящий «английский дворецкий» – С-3РО, если верить откровениям Дэниелса, – но Оби Ван безупречный джентльмен. Он обладает могущественной добротой, которая никогда не боится, что ее примут за слабость. Мир для него гармоничен и насыщен божественной энергией. Чужая юность, чистая и хрупкая, вызывает у него ностальгию и безусловное желание защитить. Мерлин – или Гэндальф? В любом случае, образ наставника, учителя, воспитателя, способного в нужный момент отойти в тень и дать ученику возможность действовать.
Невежество Люка, его стремление «немедленно что-то сделать» и даже возраст («слишком стар для обучения», по отзыву Йоды) – ничто не служит для Оби Вана препятствием. Несмотря на то, что старый чудак-отшельник прежде всего как будто созерцатель, на самом деле он – человек действия.
Наверное, все уже обратили внимание на то, что песчаные люди разбегаются, стоит лишь появиться одному-единственному безоружному старику в коричневом балахоне. Вопрос: почему?
«Песчаных людей легко спугнуть, но они скоро вернутся с большими силами», – замечает Оби Ван. Понятно, что у него уже не раз случались стычки с этим воинственным племенем. Нетрудно догадаться, что песчаные люди (как индейцы) не в восторге от появления на их землях фермеров. А с другой стороны, у фермеров всегда есть чем поживиться. Поэтому люди, вроде дядюшки Люка, не выпускают из рук оружия и прочно запирают ворота.
Алек Гиннесс и Джордж Лукас на съемочной площадке «Звездный войн»
Но Оби Ван живет один, его оружие – световой меч, и ворот в его владениях явно не наблюдается. Тем не менее он сумел нагнать страху на туземцев.
Трудно представить себе, чтобы он вышел из себя, сказал грубость или совершил жестокость.
Один немецкий писатель в свое время высказался: «Нельзя навсегда стать вежливым». То есть для того, чтобы быть вежливым, человеку приходится постоянно, ежедневно прикладывать усилия, держать себя в узде, как в корсете. Оби Ван сумел стать вежливым навсегда. И его «вежливость» – плод самовоспитания. С годами, после всех ежедневно прикладываемых усилий, она стала неотъемлемой частью его натуры.
В Оби Ване Кеноби мы видим естественный сплав множества ролей Алека Гиннеса. Как и всегда, Гиннес практически «ничего не делает», однако именно его появление в жизни Люка приводит к тому, что мир наконец-то начинает вращаться в правильную сторону.
У Оби Вана есть одно поразительное качество: он никого не осуждает. Люк воспитан иначе. Как всякий нормальный хороший мальчик, он убежден в том, что человек обязан быть честным, трудолюбивым, храбрым; что нужно вовремя отдавать долги (или вовсе их не делать) и всегда держать слово. А те, кто поступает иначе, – плохие люди, и мы не будем иметь с ними дело. Сама только мысль о том, что придется идти в злачное место и там нанимать какого-то контрабандиста (то есть иметь дело с преступником), приводит Люка в изумление.
Разве хорошие люди не должны сотрудничать только с хорошими людьми? И как такому хорошему человеку, как Бен, вообще пришло в голову искать пилота среди отбросов общества?
«Хорошесть» Люка, которая недорого стоит, рассыпается о первый настоящий урок Бена: «Здесь (в баре) собираются лучшие пилоты галактики». Не обязательно искать кого-то с безупречной репутацией. Работа на благое дело сама по себе способна открыть даже запятнанному человеку чистый путь – и в этот момент вдруг мелькает далекая тень отца Брауна…
Мир дяди и тети, в котором до сих пор существовал Люк, был замкнутым мирком маленьких обывательских добродетелей. Во что бы то ни стало оградить мальчика от опасностей, от соблазнов, от бедствий, – вот и все, чего добиваются эти навсегда испуганные люди. Кстати, мещанская добродетель сама по себе – с гнильцой. Например, «хорошие фермеры» покупают дроидов у джавов, не задавая никаких вопросов. Хотя понятно, что маленький кочевой народец сам никаких дроидов не производит: джавы подбирают то, что плохо лежит, чинят и потом выставляют на продажу.
Конечно, когда дроид открыто заявил о своей принадлежности другому хозяину, дяде пришлось его вернуть. Пусть соседи не думают, будто мы приобретаем ворованное. Мы – честные.
Да, но как быть с другими дроидами? Они не ворованные просто потому, что мы не знаем об этом? А такой сложный дроид, как С-3РО – неужели кто-то выбросил его как хлам? Но С-3РО вообще не задали никаких вопросов, его просто приставили к делу…
Тем не менее Люку эта небольшая, принятая в среде добродетельных фермеров сделка с совестью не кажется чем-то предосудительным. Он так воспитан. И искренне убежден в том, что остается хорошим и честным.
Что ж, в конце концов опасности сами пришли к фермерам в дом и уничтожили их.
В том, как Бен уводит Люка из «норы», есть отцовское уважение к праву молодого человека на опасность, на приключение, на борьбу. Нельзя уважать себя, отсиживаясь дома. В любом обществе – будь то общество фермеров-обывателей или подонков из космического бара, – Оби Ван неизменно остается джентльменом и, что характерно, прекрасно себя чувствует. Ему удобно в любом месте, в любом положении; он неизменно остается собой.
Нельзя не заметить, что при первой встрече с сыном Скайуокера Оби Ван Кеноби немного разочарован. Надо же, Люк не может отправиться на помощь к принцессе и вступить в борьбу за свободу, потому что обещал дяде помочь со сбором урожая… Дал слово? Огорчительно.
Бен не станет явно осуждать молодого человека, но сожаление появится в его глазах.
А у Люка нет времени как-то переживать это сожаление постороннего, в общем-то, человека. Ведь Люк – хороший мальчик, он правильно воспитан. Конечно, он сожалеет, что расстроил Бена, но – надо ведь держать слово. «Жаль, Бен, но мне пора идти». Мир Люка замкнут и скучен.
И Бен решительно взломал этот мир. Причем, отправляясь с юным существом в неизведанное путешествие, он взял на себя всю ответственность. Нужно успеть объяснить хорошему мальчику, что обывательская «хорошесть» – отнюдь не показатель настоящей доброты; что мелкие добродетели половинчаты, зачастую лицемерны и всегда недостаточны; что люди с подмоченной репутацией тоже заслуживают внимания и уважения; что полагаться только на несовершенный человеческий разум – самонадеянно и глупо, потому что в мире существует Сила… Это будут уроки между делом, больше личным примером или практикой, чем теоретизированием и регулярным обучением.
Йода: – Звание рыцаря Совет согласился пожаловать тебе. Но я был против, чтобы мальчик стал твоим падаваном.
Оби-Ван: – Квай-Гон верил в мальчика.
Йода: – Из числа избранных он, возможно. Но между тем, обучение его нам многие опасности сулит.
«Британское измерение» «Звездных войн» – это вежливость навсегда, это прямая спина и тщательно оберегаемое внутреннее благородство персонажей. Этот тон и был задан Оби Ваном в самых первых эпизодах. Интересно, например, отметить такой момент: никто из героев «Звездных войн» – во всяком случае, в «оригинальной» трилогии, – никогда не позволяет себе ни истерик, ни грубости. Случаются острые перепалки между Ханом Соло и Леей: в стиле Бенедикта и Беатриче из шекспировской комедии. Встречаются и язвительные замечания, и горькие реплики; но никто – даже жестокий и злобный Джабба Хатт – в этом мире не позволяет себе невоспитанности, открытого хамства. В «Звездных войнах» нет крови – и нет грубости. Совсем. Оби Ван Кеноби хорошо воспитал тот мир, в который он отправил юного Люка Скайуокера – офицера и джентльмена.