контракт на свою наружность, – рассуждала Кэрри, – не означало ли это, что я должна была заплатить Джорджу пару баксов перед тем, как взглянуть на себя в зеркало?» Но потом она нашла «путь»: «Никакая ты не знаменитость. Знаменитость – принцесса Лея, а я просто на нее похожа – и поэтому должна Джорджу пару баксов».
Когда «Звездные войны» получили семь «Оскаров» (из десяти, на которые были номинированы), а сопутствующие товары и доход от проката превысил все ожидания, начались наконец разговоры о сиквеле.
Джордж терпеливо дожидался этого часа, а когда время пришло, оказалось, что предварительный сценарий следующего эпизода (он получил название «Империя наносит ответный удар») уже готов и датирован ноябрем 1977 года.
Джордж Лукас на церемонии вручения премии «Оскар»
Ответный удар
Главное правило Голливуда – никогда не вкладывай свои деньги ни в какой фильм, даже свой собственный.
Я не хотел финансово связываться со студией, чтобы не было такого, что им что-то не нравится в сценарии, «это надо заменить», «фильм хороший, но здесь чего-то не хватает…» Я сразу постарался это пресечь и решил самостоятельно найти деньги для фильма и сделать это независимо.
«Империя», по предварительным прикидкам, требовала тридцати миллионов. Примерно такая сумма имелась у Джорджа после успеха «Звездных войн» и продажи «футболок и постеров». В принципе, он сознательно шел на авантюру, но при этом был уверен в том, что все получится.
Он многому научился во время съемок «Новой надежды» и сделал для себя несколько немаловажных выводов. В самом начале проекта, когда денег и веры не хватало, Лукас – фактически снимая первый блокбастер, – вынужден был продолжать вести себя как режиссер малобюджетного фильма и в буквальном смысле слова закрывать собственным телом многочисленные течи, которые давал его «корабль» практически на каждом этапе.
Сейчас времена изменились. Или Джорджу так казалось. Во всяком случае, он планировал передать режиссуру в другие руки. «Слишком тяжело – добывать деньги, заниматься производством, безвылазно сидеть на съемочной площадке и пытаться режиссировать картину».
Да и сердечный приступ вкупе с переутомлением так просто не забылись. Тридцать миллионов давали Лукасу ощущение, что он может позволить себе роскошь контролировать процесс «в общем» (не зависеть от постороннего мнения) – и делегировать полномочия другим людям. А уж выбирать и привлекать специалистов он научился неплохо.
И тот, к кому Джордж Лукас обратился с предложением режиссировать второй фильм саги «Звездные войны», был профессионалом высокого класса – Ирвин Кершнер. Любопытно, кстати, что для создания еще более крутого блокбастера, чем первые «Звездные войны», Лукас позвал режиссера, так же, как и он сам, известного в основном благодаря малобюджетным постановкам, вроде «Глаза Лауры Марс».
Как снимать грандиозный фильм, для которого (как впоследствии подсчитали) было создано более шестидесяти масштабных декораций, Кершнер, в общем, имел небольшое представление. Но Джордж Лукас просто знал, что это – тот режиссер, которого он ищет.
Как мы помним, они встретились еще в 1963 году, когда Джордж Лукас поступил на режиссерский факультет киношколы при Южно-Калифорнийском университете, а Ирвин Кершнер преподавал там.
…Кершнер родился в двадцать третьем году в семье эмигрантов: мать его была родом из Одессы, отец – из Киева. До шестилетнего возраста Ирвин вообще плохо говорил по-английски, хотя родился уже в Филадельфии: дома звучали идиш, украинский, польский. Будучи, надо полагать, типичным хорошим еврейским мальчиком, он играл на скрипке и читал книжки, а первым потрясшим его фильмом был «Александр Невский» Эйзенштейна. И впоследствии, начав изучать кинематографию, он начнет именно с книг Эйзенштейна.
В пятидесятые Кершнер снимал документальные фильмы, затем довольно долгое время работал на телевидении – и только после этого появляются его первые работы в художественном кино, где он выступал в качестве режиссера.
Кстати, забегая вперед, вспомним, что после грандиозного успеха пятого эпизода – «Звездные войны: Империя наносит ответный удар» – Кершнеру пришлось отвечать на многочисленные вопросы журналистов, и многие, естественно, пытались развивать сюжет «учитель и ученик», «Йода и Люк Скайуокер»; однако Кершнер оказался тертым калачом и просто так журналистам не сдавался. На вопрос, чему он научил Джорджа Лукаса, Кершнер обычно отвечал, что научил его играть в теннис.
Среди других громких работ Кершнера можно назвать «Никогда не говори никогда» (1983) – про Джеймса Бонда, «Робокоп-2» (1990)…
Но это – в будущем, а пока Джордж коварно приглашает своего бывшего преподавателя на ланч и заводит разговор о будущем фильме.
– Как вы смотрите на то, чтобы стать режиссером новых «Звездных войн»? – спросил Джордж.
Ирвин Кершнер покачал головой:
– Знаешь, Джордж, я так не думаю. Нет. «Звездные войны» – феноменально успешный фильм. Второй может быть только вторым. Он по определению не может получиться таким же хорошим! Первый фильм – это прорыв, но второй – лишь продолжение.
Ирвин Кершнер (1923–2010) – американский кинорежиссер и актер, постановщик фильмов «Империя наносит ответный удар», «Никогда не говори “никогда“», «Робокоп-2»
Так Ирвин Кершнер чуть было не прошел мимо фильма, который у многих фанатов (да и некоторых актеров) остается самым любимым во всей саге.
К счастью, у Кершнера хватило рассудительности пообщаться на эту тему со своим агентом. Тот схватился за голову:
– Ты с ума сошел! Иди и делай!
И Кершнер вернулся к прерванному разговору. Джордж, не вдаваясь в «выяснение отношений», просто спокойно объяснил ему, каким видит новый эпизод саги:
– Фильм должен быть больше, сложнее, лучше, чем «Звездные войны» (тогда «Эпизод четвертый: Новая надежда» назывался еще просто «Звездные войны»; он сменит название через год после выхода на экраны). Все очень просто: если второй фильм не сработает, это будет конец «Звездных войн» как проекта. А вот если он сработает – я смогу продолжить.
– Ох, Джордж, – только и сказал на это Ирвин Кершнер, – что-то я ощущаю большой дискомфорт. Это же огромная ответственность!
Джордж на это ничего не ответил. И Кершнер впрягся в работу.
Кое-что сразу стало известно прессе. «Лукасфильм» продолжает «Звездные войны»: Кершнер режиссирует, Лукас консультирует, «Фокс» («ХХ век Фокс») прокатывает, но не финансирует, – писали газеты, лаконично и точно обрисовывая положение дел.
Спецэффекты, новые персонажи, инопланетяне – все это было поручено специалистам, а Ирвин Кершнер должен был сосредоточиться на главном: на более глубоком раскрытии характеров главных героев. Именно в пятом эпизоде определяются отношения между Люком, Леей и Ханом Соло. Ведь Люк, не догадываясь о том, что Лея – его сестра, – начинает по-юношески, по-мальчишески за ней приударять. («Запротоколировать, как наше поколение кадрило девчонок», – вспоминаются «Американские граффити».) Лею, однако, интересует – и с первого взгляда заинтересовал – более взрослый мужчина. Хан Соло нравится ей не потому, что он «негодяй». И не просто негодяй, а еще и «хороший»: неотразимый «плохой хороший человек»! Он ей просто нравится. А Люка она целует лишь для того, чтобы позлить Хана, – и выдает себя, естественно, с головой. Люк, который (не дурак же он?) прекрасно понимает, какую игру ведет девушка, легко принимает ее отказ. И лишь потом приходит понимание гораздо более глубинной, кровной их связи. Именно поэтому переход от легкого флирта к дружеским, а затем и родственным, и духовным отношениям произошел в случае Люка и Леи так естественно, так органично.
Вся эта тонкая игра взглядов, реплик, «специальных» походок была для Ирвина Кершнера родной стихией. И он сосредоточился на разработке сложных сюжетных линий, психологических моментов – и юмора.
Кстати оказалась и некоторая старомодность Кершнера, его «устаревшее» представление о том, как следует показывать любовь на экране: «Без показных обжиманий и слюнявых поцелуев, – Кершнер брезгливо морщился. – Чувства должны подразумеваться, а не демонстрироваться».
Интересное развитие получает Хан Соло. Вряд ли он изначально был таким уж «хорошим» – «негодяй» в личности контрабандиста, несомненно, преобладал. Его меняет встреча с принцессой – и особенно встреча с Люком. Если Лея – воин, как и сам капитан Соло, то Люк, особенно в первых эпизодах, – это воплощенная чистота, нетронутая душа, сохранившаяся почти в детской неприкосновенности среди песков Татуина. Борьба быстро добавит шрамов на тело и душу этого молодого человека, и учитель джедаев уже сочтет его слишком «старым» – слишком искушенным в жизни и ее злых соблазнах, – чтобы начинать обучение. Но для Соло остается тот, первый, образ совсем юного Люка – как навсегда утраченный идеал. И здесь даже автомобильная авария, изменившая лицо Марка Хэмилла, работает на тему.
Да, показать душевные терзания Люка Скайуокера стало для режиссера гораздо более серьезной задачей, нежели представить зрителю развитие здорового любовного чувства между принцессой и контрабандистом.
Несостоявшееся «чувство» к Лее – самая малая из эмоциональных проблем Люка. Гораздо важнее то, что он должен познать себя, стать джедаем, выбрать сторону – Темную или Светлую, а затем принять важнейшее решение: прервать учебу и броситься спасать своих друзей. Ну и, конечно, убийственное признание Дарта Вейдера: «Люк, я твой отец!» – да после такого кто угодно сиганет в бездонную пропасть…
Словом, находясь еще в самом начале, Ирвин Кершнер, несмотря на свой большой опыт (а может быть, как раз благодаря ему), слабо представлял себе – как же он все это будет делать.
Тем временем Джордж «встряхнул» свою компанию по производству эффектов – ILM. Костяк коллектива он пригласил в северную Калифорнию, где предложил начать все заново. Не все пришли в восторг от такой перспективы, но художник Джо Джонстон, например, принял предложение с радостью. «Что толку киснуть на месте, когда есть возможность перебраться в новое здание и заняться новым фильмом? Некоторые модели у нас уже имелись готовые, были и новые наработки…»