мы закончили третью часть, то по-настоящему стало ясно: это – конец. Мы все здорово вымотались. И еще ощутили облегчение. Как будто наконец-то сдали сессию».
Перед самой премьерой, когда уже были готовы афиши с названием «Месть джедая», Лукас неожиданно заявил: «Я хочу вернуться к прежнему названию – „Возвращение джедая“. Так и только так должен называться этот фильм. Потому что настоящий джедай никому не мстит».
Мстят ситхи, но это произойдет значительно позднее…
…Двадцать пятого мая 1983 года, ровно через шесть лет после триумфа первых «Звездных войн», джедай вернулся – на экраны. В первый день проката фильм собрал более шести миллионов долларов.
А Джордж Лукас, заплативший за свою независимость здоровьем, выходом из режиссерской гильдии (что время от времени ставило ему палки в колеса) и семейной жизнью (он развелся незадолго до окончания работы над «Возвращением джедая»), много лет пожинал плоды своего упорства и своей независимости: получал огромные доходы с «сопутствующих товаров» и вообще со всей вселенной «Звездных войн». А еще он снимал только те фильмы, какие считал нужным, и неустанно развивал работу над спецэффектами…
И вот внезапно, двадцать лет спустя, Джордж Лукас огорошил публику решением вернуться к проекту «Звездные войны».
Фанатов – как старых, так и тех, кто успел за эти годы народиться и вырасти со «Звездными войнами» в анамнезе, – ожидала встреча с Энакином Скайуокером.
Лукас решил снова рассказать историю, уже рассказанную с середины до конца. На сей раз она будет рассказана с начала и до середины.
Как мы знаем, в этом бредовом, на первый взгляд, проекте Джордж Лукас преуспел. Как и всегда.
Двадцать лет спустя, Джордж Лукас огорошил публику решением вернуться к проекту «Звездные войны»
Джедаи: «эпоха застоя»
Ты был избранником! Предрекали, что ты уничтожишь ситхов, а не примкнешь к ним; восстановишь равновесие Силы, а не ввергнешь ее во мрак!
Темная сторона Силы – это дорога к множеству способностей. Иные из них считаются противоестественными.
История Энакина Скайуокера много лет будоражила умы поклонников звездной саги, и вот наконец в 1999 году Лукас решился поведать нам о том, как всё произошло на самом деле.
Теперь у Лукаса имелись возможности, о которых в семидесятые нельзя было не то что «мечтать», их даже вообразить было немыслимо. Впрочем, создавая фильм с полноценными 3D-персонажами, которые работали фактически наравне с актерами-людьми, Лукас отчасти перестарался.
Свое впечатление о «Скрытой угрозе» откровенно высказал «оригинальный» Дарт Вейдер – Дэвид Прауз:
«Я смотрел первый эпизод в небольшом городке в Северной Каролине и чуть не опоздал, потому что пока я пробивался к выходу, меня все узнавали. А когда я все-таки зашел в кинотеатр и меня представили публике, зал встал, приветствуя меня аплодисментами. Это было здорово. Журналисты потом задавали мне разные вопросы, например, почему я не в Лос-Анджелесе или не в Нью-Йорке на премьере, а здесь, в глуши? Спросили, что я думаю о новом фильме…
Что ж, это – „Звездные войны“… Все пророчили этому фильму большую славу. Говорили, что он превзойдет „Титаник“. Конечно, сделан очень качественно, но, честно говоря, мне кажется, что в нем что-то утрачено. Может быть, искренность, присущая первым эпизодам? И еще… Как бы это сказать? Когда смотришь „оригинальные“ „Звездные войны“, ты не связываешь с тем, что увидел на экране, с тем, что происходит вне фильма. Ты видишь героев – Дарта Вейдера, Хана Соло, принцессу Лею, и не думаешь при этом: „О, это Харрисон Форд играет Хана Соло!“. А когда смотришь этот фильм, то сразу обращаешь внимание на звезд экрана: „О, это Лиам Нисон играет Квай-Гона!“…
Вообще у фильма, как мне кажется, два недостатка. Во-первых, в нем слишком много компьютерной анимации. Во-вторых. Фильм был сделан с явным расчетом на коммерческий успех. В каждой сцене появляется новый персонаж – и думаешь: „Ага, можно сделать еще одну игрушку на продажу!“. Словом, это великолепно снятый, очень профессиональный фильм, но в нем утрачена та незабываемая атмосфера первых „Звездных войн“… Я знаю многих, кто говорит, что этот фильм производит настоящее впечатление только со второго или третьего просмотра. Может быть, мне тоже стоит посмотреть его еще раз».
Компьютерные технологии позволили Лукасу существенно расширить вселенную «Звездных войн» и с гораздо меньшими затратами (и гораздо большим размахом) показать удивительные пейзажи других миров. Однако совершенно определенно, что этими эффектами Лукас чрезмерно увлекся, и пропало волшебство и угасло ощущение «далекой-далекой Галактики» – все выглядело слишком искусственным, ненастоящим.
Вспомним истоки достоверности «оригинальной» трилогии: добросовестная актерская работа. В любом случае. Даже в том случае, когда лицо актера скрывает золотая маска – или он вообще находится внутри «мусорного ведра». Именно «человеческое измерение» делало «далекую Галактику» оригинальной трилогии такой живой. И если Марку Хэмиллу приходилось разговаривать с куклой, то Лиам Нисон вынужден обращаться к пустоте, которая лишь позднее, чудесами компьютерной графики, «превратится» в инопланетянина.
Современные принципы использования подобного рода спецэффектов заключаются в том, чтобы отыскать достойный компромисс и найти баланс между нарисованным миром и реальным, между живыми актерами и 3D-графикой. Однако не будем забывать, что Лукас и здесь оказался новатором…
Создание 3D-персонажа всегда требует много затрат: создается концепт, разрабатываются способ передвижения, мимика, костюм несуществующего героя; далее наступает черед компьютерной модели. Гипсовая фигура персонажа тщательно сканируется и отображается на мониторе. А затем с помощью игры света и тени 3D-фигура органично вписывается в общий фон картины.
Конечно, это был революционный прорыв в технологии создания фильмов. Ничего удивительного, что у создателей «Скрытой угрозы» в буквальном смысле слова «снесло крышу». По слухам, Джей Джей Абрамс, который снимает седьмой эпизод «Звездных войн», намерен восстановить былой дух «оригинальной» саги и отчасти вернуться к старым эффектам (не отказываясь, разумеется, от CGI-графики). Впрочем, и компьютерные технологии за минувшие годы ушли далеко вперед, 3D-персонажи стали куда более естественными.
«Нет никакой помощи для меня теперь. Есть только месть». (Квай-Гон-Джинн)
Основным содержанием второй трилогии, то есть приквела, стала история о том, как Энакин перешел на Темную сторону Силы и как были уничтожены все тамплие… То есть, простите за оговорку: не тамплиеры, конечно. Джедаи. Были уничтожены все джедаи. Кроме нескольких – Оби Вана Кеноби и Учителя Йоды.
Первый фильм – «Скрытая угроза» – представлял Энакина мальчиком; два следующих – «Война клонов» и «Месть ситхов» – симпатичным молодым человеком.
Здесь следует оговорить одну вещь. В прокате слово sith было передано как «ситх» – возможно, экзотики ради (чтобы звучало слегка «по-индийски»: как «сикх» или «гуркх»). Фанатские сайты предпочитают более правильное, с точки зрения английского языка, чтение «сит». Трудно, однако, перебороть первое впечатление, поэтому здесь будем все-таки пользоваться прочтением «ситх» – как более привычным и тем, которое можно было услышать с экрана.
Итак, в начале истории Энакин – не просто так мальчик, а «Избранный»; он представляет собой «великое сосредоточение Силы», какое вообще редко встретишь в живом существе.
Детство Энакина было не то чтобы непереносимо тяжелым или совсем уж безрадостным, но могло бы быть и лучше. Его мать Шми и сам он (отец, кстати, неизвестен) находились в рабстве у торговца запчастями Уотто, на знакомой нам «дыре вселенной» – планете Татуин. Поскольку Энакин с ранних лет отличался многообразными талантами (к ремонту техники, к программированию), хозяин поощрял его занятия, и мальчик вовсю занимался творчеством: то из хлама соберет гоночную машину, то построит робота и спрограммирует для него искусственный интеллект.
Так, между прочим, мальчик Энакин создал, опять же, хорошо нам знакомого дроида С-3РО. Говорливый, трусоватый, наделенный никому не нужной благовоспитанностью, зануда С-3РО, которого мы полюбили в роли «забавного волшебного помощника» Люка Скайуокера, оказывается, когда-то был сконструирован его отцом. (Но потом этому дроиду стерли память, так что «оригинальную» трилогию он начал с чистого листа.)
Естественно, такое выдающееся воплощение Силы, как мальчик Энакин, не мог долго оставаться незамеченным, и скоро его обнаружил джедай Квай-Гон Джинн, который тотчас же распознал в юном Энакине Избранного. Согласно древнему пророчеству, Избранный должен вернуть Силе баланс (истребив Темных). В любом случае джедаи обязаны были завладеть этим многообещающим ребенком.
По большому счету, первое настоящее горе принесли Энакину именно Светлые джедаи. Это ведь они разлучили его с матерью, когда забрали с Татуина ради «великого будущего», которое для самого Энакина оставалось пустым звуком. Причина, по которой могущественные (и, несомненно, не нуждающиеся в средствах) светлые и благородные рыцари оставили мать мальчика в рабстве и нанесли ему тяжелую морально-психологическую травму, остается неизвестной. Можно найти какие-то «рациональные» объяснения, например: настоящий джедай должен освободиться от всех земных привязанностей, – но это не меняет сути дела. Какой из девятилетнего Энакина «настоящий джедай»? И почему он должен внезапно освободиться от привязанности к матери? Ведь это самая естественная и самая, в общем-то, позитивная из всех эмоций – любовь к маме!
Идеология джедаизма, излагаемая на разные лады с экрана, постоянно трещит по швам. Можно, например, вспомнить, как Оби Ван Кеноби в форме призрака Силы является Люку в «Возвращении джедая»: «Ты должен остановить Дарта Вейдера». Люк, психически здоровый и рассудительный юноша, отвечает вполне логично: «Я не могу убить собственного отца». Тогда светозарный призрак Оби Вана вздыхает и изрекает: «В таком случае все погибло. Ты был нашей последней надеждой». Что получается? Что джедаи науськивали Люка совершить противоестественный акт – отцеубийство? Причем делали это прямо из средоточия Силы! Если бы так говорил земной, живой Оби Ван, можно было бы еще списать подобные речи на обычную человеческую способность ошибаться, заблуждаться. Но Оби Ван – уже призрак Силы, стало быть, ошибаться он не может. Почему же он подталкивает Люка к краю психологической и нравственной пропасти? Может, это последнее испытание? Провокация? Жестковато – да и рискованно, особенно когда Люк остается «последней надеждой»…