Уж конечно ни один настоящий офицер не допустил бы, чтобы на голову ему свалился дурацкий обломок скалы…
Я даже не знал, как велики были наши потери. Помнил только, что под конец остались четыре отделения из шести. А сколько мы могли потерять до того, как Зим вывел ребят на поверхность, до того, как все Бандиты погрузились в шлюпку, сдав дела сменщикам, — я даже представить себе боялся.
А капитан Блэкстоун — остался ли он в живых? Потом я узнал, что да. Он снова принял командование, пока я был под землей. Но об этом я узнал позже, а пока совершенно не представлял себе, что делают, когда кандидат остается в живых, а его экзаменатор гибнет. Но я чувствовал, что после операции «Ройялти» в мою «форму 31» напишут такое, что мне даже сержантом не быть. Так что я не сомневался насчет учебников по математике, оставшихся на «Туре».
Все же, едва поднявшись с кровати и день проваляв дурака, я выпросил учебники у одного из младших офицеров и взялся за дело. Математика — штука нелегкая и полностью занимает мозг, помогая отвлечься от неприятных раздумий, — к тому же ее всяко лучше выучить, неважно, кем я стану потом, пригодится. В конце концов все более или менее важное берет свое начало в математике.
Наконец, вернувшись в училище и сдав свои звездочки, я узнал, что в сержанты меня пока не отправляют, я все еще курсант. Наверное, Блэки «оправдал меня за недостатком улик».
Мой сосед по комнате, Ангел, был дома и сидел, задрав ноги на стол. Рядом на столе лежал сверток с моими учебниками. Он поднял глаза и удивился:
— Ты, Хуан?! А мы думали, ты получил искупление грехов!
— Это я-то? Баги посчитали, что грехи мои слишком велики для них. А когда ты летишь?
— Я уже прилетел, — возразил Ангел. — Меня отправили на день позже. За неделю отстрелялся — три броска. А почему ты так долго?
— На обратном пути задержался. Целый месяц летел пассажиром.
— Везет же людям! А сколько бросков?
— Ни одного, — признался я.
Он вытаращил глаза:
— Вот это да! Везет же людям… просто до неприличия!
Возможно, Ангел был прав: в конце концов мне выдали офицерский патент. Но везение мое в некотором роде зависело и от самого Ангела — он ведь репетировал меня по математике. Вообще, везение мое заключалось в людях — Ангел, Джелли, лейтенант, Карл, подполковник Дюбуа, и мой отец, и Блэки… И Брамби с Эйсом… И уж конечно — сержант Зим. То есть уже капитан Зим — так я должен сказать — пусть он пока еще, может быть, первый лейтенант. Да, я просто не имею права быть старше его по званию!
На следующий же день я и мой сокурсник Бенни Монтец дожидались на космодроме своих кораблей.
Только вчера нас произвели во вторые лейтенанты, и мы еще смущались, когда нам салютовали. Чтобы скрыть смущение, я пошел к списку кораблей, стоявших на околопланетной орбите. Кораблей было такое множество, будто здесь затевалось что-то грандиозное — только нам не сочли нужным сообщить. Я здорово волновался. Одним махом сбылись сразу два моих заветнейших желания — получить назначение в мою прежнюю часть и сделать это, пока там еще служит мой отец. И уже совсем скоро! Пусть даже я буду придан лейтенанту Джелалу в качестве ученика, пока не проявлю себя в деле!
Все эти чувства настолько переполняли меня, что я не мог ни о чем разговаривать и просто изучал список. Ух ты, сколько их тут! Корабли расположены были по типам — их было слишком много, и такой порядок был удобнее. Я принялся искать десантные транспорты — только они и достойны внимания МП.
Гляди-ка, и «Маннергейм» здесь! Есть ли шанс мне увидеться с Кармен? Скорее всего нет, но спросить не возбраняется…
Большие корабли — новая «Вэлли Фордж» и новый «Ипр», «Марафон», «Эль Аламейн», «Иво», «Галлиполи», «Лейте», «Марна», «Тур», «Геттисберг», «Гастингс», «Аламо», «Ватерлоо» — все названия, которые пехота сделала бессмертными.
В честь них, таких же «пончиков», как мы, были названы корабли поменьше — «Гораций», «Алвин Йорк», «Свамп Фокс», сам «Родж» — да благословит господь имя его, «Полковник Боуи», «Деверо», «Верцингеторикс», «Сандино», «Обри Козенс», «Камехамеха», «Ауди Мерфи», «Ксенофонт», «Агинальдо»…
Я сказал:
— Один из них надо бы назвать «Магсэйсэй».
— Кто?
— Рамон Магсэйсэй, — объяснил я. — Великий человек и великий воин. Если бы он жил сейчас — скорее всего был бы начальником у военных психологов. Тебя что, истории в школе не учили?
— Почему, учили. Симон Боливар построил пирамиды, разгромил Армаду и первым полетел на Луну.
— Плохо ты учил — он еще был женат на Клеопатре.
— А, да. Точно. По-моему, в каждой стране историю пишут по-своему.
— Это верно…
Я добавил фразу на родном языке, и Бенни спросил:
— Как это ты?..
— Извини, Бернардо. Это такая пословица на нашем языке. Наверно, более или менее точно будет так: «Твой дом там, где твое сердце».
— А что это за язык?
— Тагалогский. Язык моего народа.
— Разве там, откуда ты родом, на стандарт-инглиш не говорят?
— Говорят, конечно. В школах и в бизнесе, вообще… Но мы дома говорили немного по-старому. Традиции, сам понимаешь.
— Понимаю. Мои тоже иногда болтали по-испански. Но где ты…
Репродуктор начал играть «Страну лугов». Бенни расплылся в улыбке:
— Я — на свидание! Не прохлопай свой! Увидимся.
— Помни о багах!
Я повернулся к списку и продолжал читать названия кораблей:
«Пэл Мэлетер», «Монтгомери», «Чака», «Джеронимо»…
И тут раздалась самая замечательная в мире музыка:
— …сияет в веках, сияет в веках — имя Роджера Янга!
Я схватил вещи и побежал. «Твой дом там, где твое сердце». Я возвращался домой!
Глава 14
…Разве я сторож брату моему?
Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся?
Сколько же лучше человек овцы?
Во имя Аллаха, милостивого и милосердного… кто спасает жизнь одного, спасает жизнь всех живущих.
С каждым годом мы медленно, но верно приближались к победе. Нужно ведь соблюдать меру!
— Пора, сэр.
Мой заместитель-стажер, курсант — или «третий лейтенант» — Медвежья Лапа стоял в дверях. С виду он был до неприличия молод и в общении столь же безопасен, как и любой его предок — охотник за скальпами.
— Идем, Джимми.
Я был уже в скафандре. Мы направились в «предбанник». На ходу я сказал ему:
— Только вот что, Джимми. Держись рядом и не путайся под ногами. Не теряйся и помни: боезапас создан для того, чтобы им пользоваться. Если, не дай бог, я получу искупление грехов, начальником будешь ты. Но если у тебя есть хоть капля ума, ты доверишься взводному сержанту.
— Так точно, сэр.
Мы вошли. Сержант скомандовал: «Смирно!» и отдал честь. Я отсалютовал в ответ, сказал: «Вольно» и начал осмотр первого отделения, а Джимми занялся вторым. Затем я перепроверил второе лично — каждую мелочь у каждого бойца. Похоже, сержант делал это придирчивее моего — я, как всегда, ничего особенного не нашел. Но бойцы чувствуют себя уверенней, если сам въедливый Старик «благословит» каждого. Кроме этого, это моя работа.
Потом я вышел на середину.
— Еще одна охота на багов, ребята. Но сегодня, как вы знаете, все будет немного иначе. На Клендату держат заложниками наших ребят, поэтому мы не можем использовать те Нова-бомбы. Значит, следует спуститься, закрепиться на планете, удержать ее и вышвырнуть багов вон. Обратного катера не будет — он только привезет дополнительный боезапас и рационы. Если попадете в плен — выше нос, и действуйте по инструкции. И помните — за вами вся армия, вся Федерация! Мы придем и вытащим вас! И того же ждут от нас наши товарищи с «Монтгомери» и «Свамп Фокс». Те, кто остался в живых, ждут нас, и знают, что мы придем. И мы идем. Наконец-то мы вытащим их! Не забывайте, пока мы выручаем их, нас поддерживают все. А наша забота — лишь небольшой район; все это мы много раз отрабатывали. И последнее. Перед самым вылетом я получил письмо от капитана Джелала. Он пишет, что новые его ноги работают отлично. И еще он велел передать вам, что постоянно помнит о вас… и надеется, что вы прославите свои имена! И я — также. Падре, пять минут.
Меня затрясло мелкой дрожью. Но когда я скомандовал: «Смирно! По отделениям… левый и правый борт… приготовиться!» — малость отпустило.
Я был в полном порядке, пока осматривал каждого в капсулах с одного борта. Тем временем Джимми и сержант занимались другим. Затем мы впихнули Джимми в носовую № 3. Как только он скрылся, меня затрясло снова.
Мой сержант положил мне руку на плечо:
— Как на маневрах, сынок.
— Помню, пап.
Дрожь тут же унялась.
— Это от ожидания — уже прошло.
— Я знаю. Четыре минуты. Пора и нам, сэр?
— Пошли, пап.
Я быстро обнял его, и флотские помогли нам забраться в капсулы. Дрожь, похоже, прошла окончательно. Я доложил:
— Мостик! Дикобразы Рико к броску готовы!
— Тридцать одна секунда, лейтенант.
Она добавила:
— Счастливо, ребята! На этот раз мы с ними покончим!
— Верно, капитан.
— Проверка… А пока даю музыку.
Она нажала кнопку.
— «Во славу пехоты сияет в веках…»
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Янг, Роджер В., рядовой, 148-й пехотный полк 37-й пехотной дивизии («Мы из Огайо»). Место рождения: Тиффин, штат Огайо, 28 апреля 1918 г.
Погиб 31 июля 1943 г. на о-ве Нью-Джорджия (Соломоновы о-ва, юг Тихого океана), в одиночку атаковав и уничтожив долговременную огневую точку противника. Пулеметным огнем этого дота взвод был прижат к земле; рядовой Янг был ранен в первый раз. Он пополз к укреплению, был ранен во второй раз, но продолжал движение, по возможности стреляя из автомата. Приблизившись к доту, забросал его гранатами, но при этом был ранен в третий раз — смертельно.