– Светлана, мы недаром доводили до совершенства наше оружие. И ставили тройную броню тоже недаром. Снаружи явно есть нечто, не слишком одобряющее чрезмерное любопытство. И вы летите навстречу этому нечто.
Она кивнула и на краткий миг подумала об альтернативе: забыть про экспедицию, принять наказание, назначенное Отделом юстиции еще до встречного предложения Светы. Но миг слабости миновал. Решено: лететь.
Перри, словно ощутив сомнения жены, крепче сжал ее руку: «что бы ни случилось, мы примем будущее вместе и бесстрашно, как любящие и преданные друг другу люди».
– Маккинли, мы уже обдумали – и больше никаких сомнений.
– Ну и прекрасно! – весело ответил «фонтаноголовый».
– А насчет Беллы, как она?
– Все будет еще тяжелее и медленнее, чем мы поначалу представляли, – сообщил Маккинли, затем развернулся и прокатился по своим делам.
Глава 41
Белла пробуждалась долго и неторопливо – словно выныривала из океанских глубин бессознательного, из существования, столь близкого к небытию, что невозможно провести четкую границу между ними. Белла не знала, где находится, но казалось – она здесь уже была давным-давно. Или в подобном месте, навевающем ощущение столь же глубокого покоя и расслабленности. Существо Беллы заполнилось детским чувством уверенности и теплоты, знанием того, что попала в бесконечно добрые, мудрые, знающие руки. Вокруг был мелкий водоем, булькающий и журчащий, словно далекий смех счастливых детей. Белла протянула руку к фальшивому небу. И тысячекратным эхом прокатилось в сознании: «Я это уже видела. Видела».
– Белла, ты вернулась, – произнес добрый голос.
Постепенно пришло осознание: она не одна, кто-то ждет рядом. Наблюдает, как жизнь возвращается к ней. Мужчина. Он сидит на корточках, упершись ладонями в колени.
Он избегал смотреть прямо на нее, смотрел вбок, словно привлеченный птицей, бабочкой или некоей странностью на камне неподалеку.
– Мне холодно.
– Я принес тебе платье, – сообщил мужчина. – Если ты сядешь…
Он отвернулся на мгновение, и Белла нашла силы подняться из прохладной воды. Но силы оказались обманчивыми. Она почти забыла, как совладать с телом. Платье само обернулось вокруг, прижалось к коже, согревая и осушая.
– Очевидно, ты понимаешь меня, – проговорил мужчина. – Но сколько же ты помнишь?
Его лицо стало резче, контрастней, к нему и всему окружающему постепенно вернулись краски – кровь прилила к глазам Беллы, и они заработали нормально.
– Думаю, я знаю тебя, – ответила она.
– Я выглядел младше, – сказал он, вставая. – Белла, я – Райан.
– Райан…
– Ты ведь помнишь меня?
– Эксфорд, – проговорила она так, будто это имя могло открыть все тайны творения.
– Это хорошо, – похвалил он, одобрительно кивая.
– Ты раньше был маленьким мальчиком.
– Я снова постарел. Белла, тебя долго не было с нами.
Она почти ничего не помнила. Не сомневалась лишь в том, что когда-то жила и в той прошлой жизни знала человека по имени Райан Эксфорд. Тот был очень добр к ней – и сейчас пришел, похоже, помочь.
– Что со мной случилось? – тихо спросила она.
– Ты умерла. А они вернули тебя нам.
– Они?
– «Фонтаноголовые».
Вот, смутно знакомое слово. Ниточка памяти, за какую можно уцепиться, потянуть.
– Инопланетяне?
– Белла, отлично! Со временем к тебе вернется все.
Она ступила на берег. Посмотрела на свои руки. Когда-то с ними происходило нечто нехорошее, они стали бесполезными, болели. Но теперь – нет. Гладкие, изящные, точные в движениях – словно тренированные руки балийского танцора. В теле осталось лишь смутное воспоминание о боли, закостенелости суставов, постоянном напряжении.
– Где я?
– В посольстве – новом, конечно.
Она почти вспомнила старое. Память о нем переплеталась с ощущением большой, оставшейся где-то за спиной катастрофы, будто неловкость и страх, пришедшие с памятью о кошмаре в явь.
Случилось что-то ужасное.
– Янус, – выдохнула она.
– Ты помнишь, каким был его финал? – спросил Эксфорд, чье знакомое лицо испещрили старческие морщины и пигментные пятна.
– Я ошиблась.
– Белла, это не твоя ошибка.
Не понимая смысла слов, она проговорила:
– Я отправилась к «мускусным собакам». Они обманули меня. Все пошло не так.
Он помолчал, внимательно рассматривая ее:
– Действительно, были сделаны ошибки. Но сейчас важно двигаться вперед, а не переживать по поводу старого.
Она вспомнила запах «мускусных собак», перед тем как память четче обозначила их. Память о запахе сидела в самых древних, глубинных, примитивных частях мозга, заработавших раньше и яснее более поздних сложных систем.
Воспоминание о «собаках» всколыхнуло кое-что еще.
– Светлана! – воскликнула Белла так, будто вспомнила нечто крайне важное. – Как она?
– Светлана ушла. Теперь только ты. – Он протянул ей руку. – Позволь показать тебе.
Эксфорд увел ее из зала пробуждения сквозь двери матового стекла на галерею, чья стена была длинным высоким окном в черноту. Райан крепко держал Беллу за руку, обвил ее гладкие пальцы своими – жесткими, шершавыми, старческими.
– Значит, ты помнишь Светлану?
– Она была моей подругой.
– Не всегда.
– Нет, – согласилась Белла, ощущая, как встает на место очередной фрагмент памяти. – Не всегда. Особенно в конце.
– Ты помнишь, что случилось с Янусом после того, как «мускусные собаки», хм, обманули тебя? – спросил он, сухо улыбнувшись.
– Нам пришлось уйти. Эвакуироваться.
– И почему?
– Янус должен был взорваться. Они что-то сделали с ним. – Она запнулась.
Всякая мысль о событиях, повлекших гибель Януса, была ей неприятна. Безмятежная радость пробуждения в прохладном водоеме исчезла напрочь, сменившись горечью оживавших воспоминаний. Ощутив перемену настроения, Райн крепче сжал ее руку.
– Чем все закончилось? – спросила она наконец по-детски робко.
– Янус и в самом деле взорвался. Но большинство людей выжили. Нам хватило времени эвакуировать Крэбтри и прочие поселения, а ключ позволил переждать взрыв в другом месте.
– А ведь Светлана… она умерла, да? Я же вернулась за ней… нашла ее тело – но слишком поздно…
Она судорожно вцепилась в его руку.
– Белла, она не умерла. Но после взрыва Януса Света приняла решение – и очень нелегкое. – Он вздохнул, словно рассказ давался ему тяжело. – «Мускусные собаки» взорвали Янус, чтобы пробить дыру в Структуре. Ты помнишь Структуру?
– Да, – ответила Белла, поколебавшись.
– «Собаки» не ошиблись: Янус проделал дыру тысячекилометровой ширины в наружной стене, проломил материю и поля. Но, как нам и сказал Джим, дыра осталась ненадолго. Структура сразу же принялась ремонтировать себя, заделывать повреждения. Все восстановилось через несколько дней. Светлана использовала единственный в обозримом будущем шанс выбраться наружу. Другого не представилось бы еще очень и очень долго.
– Она улетела. – Белла почувствовала, как шевельнулась память.
– Света хорошо понимала риск. Джим сказал ей, что за всю документированную историю Структуры лишь одна раса выбралась за стены – и бесследно пропала. Но Светлана все равно решила лететь. Времени оставалось немного, и она попросила «фонтаноголовых» дать что возможно: те людские технологии, какими инопланетяне не спешили делиться раньше. После событий с «мускусными собаками» и явления Хромис скрывать эти технологии стало уже бессмысленно. «Фонтаноголовые» переоборудовали «Звездный мститель», вставили в него большой двигатель, сдвигающий системы отсчета, вместительную наноплавильню, библиотеку файлов для нее, достаточных, чтобы усовершенствоваться по дороге.
– «Звездный мститель». – Белла сдержанно улыбнулась.
Не название, а дурацкая шутка. Такие имена не дают настоящим кораблям.
– Они сумели прорваться наружу, – сказал Эксфорд. – Но времени едва хватило – удерживающие поля практически сомкнулись. Еще день – и Светлана осталась бы пленницей Структуры, как и все мы.
– А скольких я… то есть она взяла с собой?
– Тридцать, – ответил доктор, и лицо его на мгновение омрачилось, сделалось тревожным. – Улетели Светлана, Перри, Надис и все их самые верные сторонники плюс дюжина тех, кто еще не родился во времена посадки на Янус, но решил, что больше ни минуты не может сидеть в клетке.
– А остальные?
– Наплыва желающих не было. Когда подбирали команду, уже вовсю циркулировали слухи о вышедшей наружу расе – той, которая исчезла. Большинство вполне смирилось с идеей жизни внутри Структуры, по крайней мере на время.
Белле пришел в голову очевидный вопрос:
– А что случилось с вышедшими наружу?
– Неизвестно. Остается лишь надеяться, что они еще живы и отыскали достаточно ресурсов для существования. Они надеялись найти планету с теплым влажным климатом. Сумели или нет – мы не знаем.
– Почему же? – Для Беллы знание о судьбе Светы сделалось вдруг архиважным.
– Выйдя за стену, они продолжали слать нам данные, но через день принимать их сигналы стало трудно. Стена затягивалась. Через два дня мы потеряли всякий контакт с ними.
Новые воспоминания со щелчком встали на место, будто штифты в личинке замка.
– Они ведь видели Структуру снаружи. Правда?
Эксфорд взмахнул рукой – и черное окно пробудилось. Жест был вальяжный, артистичный, исполненный спокойной гордости мага, уверенного в точности заклятия.
– Вот фото, снятое через час после отбытия. Они уже перешли на главный двигатель, потому изображение искажается из-за попадания в поле искривления, но мы исправили как могли.
Снаружи отсек был длинным, слабо светящимся цилиндром с рваной дырой в боку. У краев снимка изобиловали цифры и обозначения – явно следствие лихорадочной напряженной работы команды ученых, полных желания выудить кладезь мудрости из каждого пикселя.
– А вот спустя два часа.
Масштаб изменился скачком. Цилиндр стал тонкой веточкой, дыра в нем – едва заметной.