Капитан покачала головой, не желая принимать версию.
– Земля пропадала и раньше, – сказала Белла, – но только на минуты, когда нарушалась ориентировка передающих антенн. Теперь она молчит двадцать четыре часа.
– Значит, нарушение не минутное. – Шроуп пожал плечами.
– Но они бы точно направили уже на нас резервный передатчик!
– Это если они обнаружили проблему. Возможно, ее пока попросту не заметили. Может, у них все выглядит чудесно. Запаздывание сейчас в одну сторону – тринадцать часов. Мы посылаем запросы на Землю с тех пор, как потеряли прием, но даже если они получили их и немедленно исправили антенну, мы об этом узнаем лишь через три часа.
Белла переваривала информацию, представляя сеть передатчиков Внеземелья. Сейчас они загружены информацией с предельной плотностью, огромная мощность втиснута в тонкие пучки, которые следует нацеливать с большой точностью. Для связи с «Хохлатым пингвином» выделили всего один передатчик, и его луч переносил все: от личной почты до мировых новостей. Корабль теперь был слишком далеко от Земли, чтобы перехватывать передачи, не адресованные ему.
– А мы можем подключиться хоть к каким-нибудь передачам, а не только к направленным? – спросила Белла. – Разве нет приема делокализованного сигнала?
– Слишком мы далеко, – ответил Шроуп. – Сигнал слабый. Отсюда мы не примем ни один из стандартных маяков.
– Все? В самом деле? А как же оставленный позади маяк? Тот, на толкаче, предназначенном для последней кометы?
– Он сейчас слишком далеко.
– Но ведь ближе любого другого. Кто-нибудь его проверял?
– Я передам это команде техников, – заключил Шроуп.
– Вы еще хотите мой флаер? – осведомился Саул Регис, по обыкновению, сонно и медленно.
– Да. И как можно скорее, – приказала Белла. – Настройте его по частоте и чувствительности приема на нашу антенну. И не забудьте учесть доплеровский сдвиг, конечно.
– Разумеется, – отозвался лаконично Саул Регис.
– Это просто?
– Тривиально. Он будет снаружи через час.
– Давай. Тогда, быть может, мы что-нибудь и выясним. Не люблю долго оставаться без связи. Нервничаю, – подытожила Белла и, обращаясь к Светлане, добавила. – Извини. Хотела бы я, чтобы у нас получилось все уладить. Увы. Но у тебя был шанс.
– У тебя тоже, – ответила та.
Белла наблюдала за тем, как три техника готовили флаер. Дженс Флеттерик и Ева Хинкс стояли рядом у грузового шлюза, сравнивая поступающие данные на своих флекси. Те были соединены оптоволоконными кабелями с хромово-желтым трубчатым шасси флаера.
Саул Регис молча пристроился за парой своих техников, с напряженным вниманием наблюдая за работой и готовый немедленно вмешаться в случае ошибки. Все замерли в слегка неестественных позах, обычных при малой гравитации, – ведь удерживали людей в вертикальном положении только приклеенные к полу подошвы.
Белла подумала, что называть летающий шкаф флаером – немалая натяжка. Почти весь его корпус занимал топливный бак, питающий крохотный квазиядерный движок с управляемым соплом. При ускорении в четверть g на одной заправке робот мог следовать за «Хохлатым пингвином» шесть часов. Теперь с топливом проблемы вряд ли предвиделись: достигнув начальной точки плана, корабль, по сути, дрейфовал, прилагая лишь минимальную тягу для того, чтобы удержаться вблизи Януса. Но техники заверили Беллу, что роботу придется отлететь далеко за «Хохлатый пингвин», чтобы его прием и передача могли имитировать работу корабельной антенны. А Белла не хотела ждать, пока флаер проползет это расстояние в экономящем топливо режиме.
– Отправляемся, – сообщил ей Регис. – Подготовка заняла больше ожидаемого времени. Пришлось загружать новые программы для учета запаздывания в конце траектории.
Белла глянула на часы: Регис с точностью до минуты уложился в обещанное время.
– Ты понимаешь, что назад флаер, скорее всего, не вернуть? Если в нем есть что-либо ценное…
– Мы сняли все необходимое для полета, – ответил Регис, указывая ей на крошечный процессорный блок, плывущий на уровне глаз рядом с Хинк. – Ты все еще хочешь его запустить?
– Мы так и не смогли словить ненаправленные передачи.
– Разве это не значит, что проблема все-таки у нас?
– Не обязательно. Антенна могла быть ориентирована не туда или маяки отказали. Либо же кто-то нагло перехватил наши права на передатчик. Да что угодно! Я пока немного озадачена происходящим, потому нам следует провести и этот эксперимент.
За пять минут техники закупорили шлюз и откачали воздух, так что широкий наружный люк мог свободно открыться в пространство. Флеттерик уже пристегнулся к операторской кушетке в будке управления и поднял флаер, подталкивая выхлопами химических маневровых микродвижков. Флекси на стене показывали вид робота с разных сторон, когда тот разворачивал свою длинную ось на девяносто градусов.
Сквозь гудение насосов Белла разобрала, как Флеттерик сказал «стоп». Он поднял лицевой щиток операторского шлема.
– Все системы в порядке. Звездный навигатор не откликается, но его вполне заменит внутренний гироскоп.
– А что с ним?
– Наверное, Хинкс-Бамс вынула не ту плату.
– Эй, не надо валить на меня, – откликнулась та. – Я вынула именно то, что мы договорились вынуть.
– Можно обойтись и без навигации по звездам, – заключила Белла. – Просто поставьте его на гирокомпас и запускайте главный движок.
Флеттерик опустил визор и вернулся к полю зрения робота.
– Отчет! – скомандовал он и принялся выдавать четкие и короткие команды.
Камеры показали, как флаер отплыл на безопасное расстояние от корабля, после включил главный двигатель и помчался прочь на одном g – словно падал с небоскреба на Земле. Ядерный движок проработает полтора часа, затем топливо кончится, но робот отдалится на половину световой секунды. То есть временной лаг для телеоператора составит больше секунды. По отношению к «Хохлатому пингвину» робот наберет скорость в пятьдесят километров в секунду.
Приличная скорость по любым меркам, но «Хохлатый пингвин» и чужой корабль двигались быстрее в восемнадцать раз. Израсходовав топливо, флаер продолжит нестись вместе с ними в межзвездное пространство, но чуть медленней.
Он по-прежнему пойдет к Спике.
Белла возвратилась к себе в каюту и принялась возиться с рыбами, ожидая новостей. Спустя десять минут выяснилось, что антенна нормально принимает передачу с флаера. Никаких аномалий в работе антенны не обнаружилось.
Но Земля молчала.
Через полчаса Белла позвонила Белинде Пэджис. Та выглядела совершенно замученной.
– То, что нам дал флаер, мы и так уже знали, – сказала она. – Антенна работает нормально. Все без исключения пробы подтвердили это.
– Но нижний порог чувствительности мы бы отсюда не установили без чего-то вроде удаляющегося флаера, – заметила Белла, листая страницы предварительного отчета.
– Согласна, но с чего взяться проблемам с чувствительностью? Все приходящие сигналы должны быть высоко над уровнем шума.
– Значит, где-то просачивается лишний шум, – сказала Белла, тяжело уставившись на отчет.
Страницы его плыли перед глазами, колыхались, словно рыба под водой.
– Вы проверяли охлаждение на контурах предварительного усиления?
– Да, – со вздохом ответила Пэджис. – Вообще-то, его мы проверили первым.
– Извини, пытаюсь выдумать что-нибудь конструктивное.
– Это было вполне конструктивно, – произнесла Пэджис чуть виновато, – просто мы уже проделали все очевидное.
– Пробуйте дальше. В конце концов, через полчаса мы узнаем, как у нас дела с чувствительностью. Надеюсь, хоть это поможет.
– Надеюсь, – подтвердила Пэджис без особого энтузиазма.
Белла оставила ее в покое. Следующие полчаса протекли медленно и вязко, и от регулярных сообщений о том, что сигнал принимается нормально, хотя и слабеет, время тянулось еще невыносимей. Ослабление сигнала происходило в точности согласно теории, безо всякого уменьшения чувствительности из-за неведомой неполадки.
Линд напомнила себе, что на ней пока еще лежит управление кораблем, а Янус ожидает исследования. В почтовом ящике болталось с дюжину писем от Ника Тэйла. Капитан просмотрела их быстро. В каждом – уточненное резюме результатов дальнего сканирования. В отличие от антенны вся подведомственная Нику аппаратура работала нормально. В последнем письме Тэйл запрашивал официальное разрешение Беллы на запуск флаера, предназначенного для выхода на псевдоорбиту и наблюдения за «носовой» стороной Януса, пока недоступной для наблюдений.
Белла разрешила без колебаний. Все технические аспекты плана она обсудила уже давно. Флаер обогнет Янус на таком же расстоянии, на каком сейчас от него «Хохлатый пингвин». Никакого дополнительного риска.
Когда осталось пять минут до набора флаером Флеттерика максимальной скорости, Белла решила, что не может больше терпеть. Она снова позвонила Пэджис и назначила встречу с ней в операторской будке. Дженс Флеттерик еще лежал на кушетке, почти недвижимый. Периодически он шептал таинственные команды. Временной лаг был уже достаточно ощутимым.
– Тут есть одна странность, – заметила Хинкс, держа герметически закупоривающийся пластиковый пакет, куда она собрала ненужные части первого флаера. – Помните ту закавыку со звездным навигатором? Ну ту, которую Дженс хотел спихнуть на меня?
Белла с трудом припомнила события часовой давности.
– Да, – выговорила она, остро предчувствуя неладное.
– Такая же проблема с флаером, который вы позволили запустить Нику Тэйлу. А его-то процессоры я и пальцем не тронула.
– Нелепость какая.
– Да, еще одна несуразность в общую кучу. – Хинкс кивнула.
– Постой-ка, в этом нужно хорошенько разобраться, – возразила Белла. – Одну неисправность с навигатором я еще могу понять, но две и в совершенно независимых машинах?
– Думаете, оба глюка могут быть связаны? – До удивленной Хинкс начала доходить вся абсурдность ситуации.