Он посмотрел на стоящего в дверях доктора, и тот ответил легким, очень серьезным кивком, словно палач, отнюдь не испытывающий удовольствия от отлично сделанной работы.
Чисхолм вновь обратился к аудитории:
– Я с удовольствием поддержал предложенный нам шанс догнать Янус. Это была идеальная возможность для меня попасть домой до того, как лечить уже станет нечего. Увы, надежды мои не оправдались, но, если бы мне снова это предложили, я бы согласился, пусть только и ради возможности увидеть то, что мы уже видели – и что увидим в ближайшие недели, если наберемся храбрости. Лучше быть здесь, чем где-либо еще во Вселенной. Никому не повезло больше, чем нам.
Он замолчал, выглядя изумленным.
– И кто-то из вас хочет уйти? Сбежать?! Безо всякой гарантии возвращения даже и в Солнечную систему отсчета? – Чисхолм покачал головой. – Нет, не верю. Только не на борту «Хохлатого пингвина». Мы – шахтеры. Мы толкаем лед. Нас послали на Янус – но на этот раз не за рудой, а за знаниями. Но это все равно работа шахтера. А мы делаем свою работу. Я говорю: остаемся. И делаем свое дело.
Хорошая получилась речь, и от того, кого все любили и уважали. Белла даже осмелилась надеяться, что Джиму удалось многих убедить.
Но, как оказалось, не всех.
– Я не собиралась здесь умирать, – проговорила Кристина Офрия, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. – Да, я прилетела делать трудную работу, хотела посмотреть на Янус. Но моя жизнь осталась дома. Я хочу вернуть ее.
Ее поддержал хор голосов. Белла попыталась оценить, кто «против» и кто «за». Выходило почти поровну.
– Никто не говорил, что вы больше не увидите дома! – воскликнула Белла, стараясь перекрыть ропот. – Я хочу сказать, что если вы хотите попасть домой, то Янус – ваша лучшая и единственная надежда.
– Она права, – снова заговорил Джим Чисхолм, и его голос заставил людей замолчать. – Янус уносит нас от дома. Мы с Беллой понимаем это. Но он же – наш шанс остаться в живых. А пока мы живы, возможно все.
– Может, мы и не отыщем способ замедлить Янус, – подхватила Белла. – Но черт возьми, мы попробуем! Пусть не удастся замедлить, попробуем заставить его прекратить ускорение. Мы переслали домой данные наблюдений, и теперь у ООЕ появился огромный стимул выслать новую экспедицию и рассмотреть Янус пристальнее. Они захотят послать другой корабль, достаточно быстрый, чтобы нагнать нас. – Она сглотнула – к горлу подкатил комок. – Даже если мы не сумеем замедлить Янус – возможно, он сам по себе прекратит ускоряться. Надежда на это есть. В конце концов, мы-то останемся живы!
– Кто-то из вас, возможно, захочет попытать счастья, попробовать вернуться, – сказал Чисхолм. – Я понимаю. И очень хорошо. Но ведь не получится. Всю дорогу домой нам должно необыкновенно везти. – Он посмотрел доверительно на аудиторию. – Вы уж мне поверьте: мы не везунчики. И если положимся на удачу – нам конец. Мы – профессионалы. Удача в наши расчеты не входит. Входят в них здравое планирование, мужество и находчивость.
– Нам не нужно прямо до дома, – подал голос Малколм Фокс, специалист по толкачам. – Нам нужно всего лишь замедлиться, а потом дрейфовать, пока нас не подберут.
– Без топлива в баках мы протянем три-четыре недели, – возразила Белла. – Не больше. Конечно, если ты не считаешь, что можно жечь в реакторе металл.
– Даже если мы протянем шесть недель, этого все равно не хватит, – добавил Чисхолм. – Компания не захотела отправить шаттл, чтобы спасти меня, даже когда мы были в пределах досягаемости. Вместо того они предложили меня заморозить. Если мы повернем назад, это значит, мы разыграли уже все свои козыри. У нас не останется ничего значимого для них – если не считать стоимости корабля. Ну а он-то может и подождать, пока кто-нибудь вышлет за ним буксир. – Джим замолчал, собираясь с силами. Его никто не прервал. – Янус дает нам значимость. Прямо сейчас не ООЕ и не «Глубокая шахта» владеет им, а мы. Если они захотят кусочек его, им придется лететь за нами и торговаться. А когда они решатся, мы будем тут, готовые принять гостей.
Первым нарушил повисшую тишину Грегор Майр из шахтерской бригады Перри.
– Думаю, многим не понравится, что я скажу сейчас, – заявил темно-русый шотландец, – но думается мне, Джим с Беллой правы. Это не значит, что мне нравится торчать здесь. Просто я выбираю наименьшее из двух зол.
– Согласен, – сказал Саул Регис, задумчиво поглаживая заплетенную бороду. – Если остаемся – выживаем.
– Я с Беллой! – заявила Реда Киршнер, специалист по кометам из группы Ника Тэйла. – Мы не закончили с Янусом. Мы не для того пролетели столько, чтобы поворачивать.
Белла радовалась поддержке, но знала: объявившие о себе сторонники не имели прочных связей ни с Землей, ни с ее колониями в космосе. Ни у кого нет ни семей, ни любовников, ни близких родственников.
К сожалению, этого не скажешь о многих других на корабле.
Не успела Белла подумать про это, как Крэйг Шроуп оттолкнулся от стены и выплыл на середину зала. Точно соизмерив усилие, он остановился в трех метрах справа от Беллы – в достаточной близости, чтобы привлечь общее внимание, но и не рядом, показывая: он не поддерживает ее.
– Это космическое судно – собственность «Глубокой шахты». Мы должны доставить его домой. Белла и Джим могут сколько угодно распространяться о профессиональном долге. Мы шахтеры, спору нет. Но мы также ответственны за сохранность этого корабля. – Он посмотрел с жалостью на Чисхолма – будто на сбитое машиной, валяющееся на дороге животное. – Джим, простите, но у вас больше нет власти решать что-либо на корабле.
– Крэйг, не пытайтесь расколоть экипаж, – предупредила Белла. – Мы вполне обойдемся и без раскола.
– Я ничего не раскалываю. Не я разглагольствую о том, как относится к нам «Глубокая шахта». Не я уже решил, что компания бросила нас.
– И не пытайтесь сыграть на лояльности к компании, – предупредила Белла снова. – Здесь речь идет о человеческих жизнях.
– Само собой, – подтвердил Крэйг, энергично кивая. – И я не считаю Янус и корабль местами, стоящими того, чтобы провести в них остаток моей жизни. – Вдруг его лицо просветлело – ему явно пришла некая блестящая идея. Он посмотрел на Светлану и сказал: – Признаю: в последние несколько дней у нас были разногласия.
– И что же? – ответила та с нарочитой любезностью.
– Вы никогда этого не хотели. Я не говорю сейчас о том, правы вы были или нет. Главное, вы не поддались общему настроению, всегда сомневаясь насчет Януса, и после аварии у вас появились серьезные опасения насчет продолжения миссии. Да, у нас были разногласия по поводу справедливости ваших опасений. – Он махнул пренебрежительно рукой, словно отметая эти разногласия как совершенный пустяк. – Но если бы вышло по-вашему, мы бы не оказались в такой переделке.
– Мать твою, Крэйг! Ты же не слушал. И что тебе говорить теперь? Ты не слушал, когда надо было.
– Но сейчас-то слушаю. И прошу вас встать на мою сторону, работать со мной не ради «Глубокой шахты» – ради «Хохлатого пингвина».
– Работать? С тобой? – переспросила она, не веря своим ушам.
– Белла не сможет управляться с этим кораблем без вас. Светлана, решать вам. Вы определяете, остаемся мы здесь либо пытаемся вернуться домой. Все теперь в ваших руках.
– Не слушай его, – сказала Белла. – Мы ведь уже обсуждали это. Самоубийственно даже думать о возвращении.
– Здесь нет речи о бунте на корабле, – продолжил Шроуп, обращаясь ко всем в зале. – Взвалив решение на нас, Белла уже отказалась от капитанской власти. То есть старшим офицером на корабле остаюсь я. И я ожидаю от всех присутствующих просто выполнения своей работы.
– Если послушаете Крэйга, все вы умрете, – сказала Белла.
А тот обратился к Светлане, будто и не услышав реплики капитана:
– Я хочу, чтобы вы доставили нас домой. Собирайте вашу команду и запускайте двигатель. Мы пойдем под двумя g. Света, у нас будет все – или ничего. Либо мы вернемся домой, либо умрем с честью, пытаясь выполнить задачу. Но и то и другое лучше, чем гнить здесь!
– Не делайте этого! – взмолилась Белла, но голос ее будто пересох, стих, не пробившись ни к кому.
Больше ее не слушали. Никого из старших офицеров – тоже. Собравшиеся заспорили яростно, и спор грозил в любой момент обернуться потасовкой.
– Я потеряла корабль, – сказала она самой себе.
Но Джим Чисхолм прошептал:
– Они еще вернутся к тебе. Они всегда возвращаются. В глубине души все понимают: ты права.
Гомон толпы перекрыл зычный голос, заставив на мгновение умолкнуть всех. Кричал Саул Регис, огромный и мощный, и до крайности взвинченный.
– Отлично! – рявкнул он. – Если уж делиться, так делиться. Давайте! Кто за Беллу, собирайтесь вокруг меня. Кто согласился с Крэйгом, идите к нему.
Белла наблюдала за тем, как делится команда, еще не совсем веря в то, что до этого и в самом деле дошло. Сперва показалось, что Шроуп выиграет вчистую, но у нее было больше сторонников, чем она ожидала. Поддерживающий ее Саул Регис собрал вокруг себя большую часть своих робототехников, лишь одна Марсия Батиста переметнулась к Шроупу. Половина ученых примкнула к Белле, больше половины медиков и несколько инженеров – в основном молодые и малоопытные, такие как Мередит Бэгли и Миньчень Ян. Белла подсчитала своих: включая себя и Саула Региса, около сорока. Вокруг Крэйга собралось гораздо меньше.
Остальные препирались, не в силах решиться и примкнуть к лидерам. Большая часть команды Перри вместе с ним еще не объявила о своем предпочтении. Светлана – тоже.
Белла подумала, что подруге сейчас нелегко. Пусть какие угодно разногласия с капитаном, но идея объединить силы со Шроупом, наверное, была Свете отвратительна до крайности.
Белла поймала ее взгляд. Светлана сказала что-то, затерявшееся в шуме, – может, упрек, но с равной вероятностью, может быть, и извинение.
Будто бы их дружба еще стоила чего-то.
Света двинулась к Шроупу. Спустя мгновение Перри Бойс присоединился к ней. Белла его не винила.