– Извини. Я знаю, ты стараешься для всех нас. Что-нибудь произошло, пока я отключалась?
– Ничего стоящего упоминания. У корабля никаких признаков активности. Соорудить тебе завтрак или еще подремлешь немного?
– А что именно случилось не стоящего упоминания?
После стольких лет вместе Светлана очень хорошо разбиралась в том, как муж пытается завуалировать неприятное.
– Тебе не понравится, – проговорил он осторожно.
– Мне никогда не нравилось. Так что случилось?
– Белла напомнила о себе. Как-то до нее дошли слухи.
– Она не должна была ничего знать! – прошипела раздраженная Барсегян.
– В Крэбтри все знают. Рано или поздно новости просочились бы к ней.
– И чего она хочет? Ткнуть нас носом в заваренную кашу?
– У меня не такое впечатление.
– И всегда ты готов грудью встать на ее защиту, – процедила Света ядовито, хотя сама знала: муж не заслужил такого упрека.
– Надо думать, это следует засчитывать как «нет» завтраку?
Света вылезла из постели в той же одежде, в какой вернулась вчера, – теперь измятой и несвежей, как недельной давности белье.
– Перри, ну кончай. Я стараюсь как могу. А у тебя и в самом деле привычка защищать ее.
– Может, оттого, что она не всегда не права? – сказал Перри с нарочитым добродушием.
Света глянула на него испепеляюще, пытаясь уложить всклокоченные волосы.
– Белла слышала про Крэйга, – продолжил Перри, не обращая внимания на ее взгляд. – И хотела бы переговорить с тобой про дальнейшие действия.
– Как будто мне нужны сейчас ее советы.
– Она говорит, что тебе очень важно посоветоваться с ней.
Света вытащила из сумки со сменной одеждой тенниску – не новую, из нанокотла, а старую, с русалкой в маске и надписью «дайвер-чика» поблекшими серебряными блестками. Когда-то вокруг русалки плавали рыбы. Теперь они застыли на месте.
– Это она так думает.
– А еще Белла говорит, что это касается Джима Чисхолма.
Света застыла, не надев до конца тенниску.
– Что?
Глава 20
Перри зашел в шлюз и подождал терпеливо, пока Белла впустит гостя. Жесткий скафандр хорошо укрывал человека, по изображению с камеры не определить, кто именно ожидает в шлюзе, Светлана либо ее муж. Но когда дверь открылась, Белла посмотрела без удивления.
– Садись, – сказала она, пристраивая его шлем на полку.
– Я знаю, ты надеялась поговорить со Светланой.
– Именно надеялась. Но не ожидала. Тут огромная разница.
Она заварила ему чай из своего рациона. Перри отхлебывал его из выделанной наноплавильней фарфоровой чашки с крышечкой на шарнире, предназначенной не давать жидкости выплескиваться. Ван по памяти воспроизвел узор – ивовые листья. Очень аккуратный, изящный, с любовью выполненный рисунок. Чай был слабым, цвета грязной дождевой воды. Перри любил как раз такой. Наверное, Белла запомнила его предпочтения еще с прошлого визита.
– Хорошо выглядишь, – проговорил Перри осторожно.
– Ты хочешь сказать, для женщины возрастом в шестьдесят восемь лет?
– Зачем же так за комплимент? – Он вздохнул, глядя на нее поверх чашки. – Кстати, Света к ним относится почти так же.
– Ей так трудно было явиться самой?
Наверное, он помимо воли глянул в окно, и Белла заметила. Светлана запретила упоминать, что она на борту «Крестоносца».
– Ей тяжело в последнее время. С тех пор, как умер Боб Англесс. Потом «небо»… и это все… Сколько тебе известно о случившемся с Крэйгом?
– Достаточно.
– Света винит себя за то, что позволила ему зайти в чужой корабль.
– Она приставила ему пистолет к виску и поволокла туда?
– Тогда отчего она чувствует себя мученицей?
– Может, ей приятно мучиться?
– Крэйг умер скверно. Мы слушали. И слышали все.
– До меня дошел слух, что он увидел фонтаны.
Перри кивнул, пораженный тем, как много информации просочилось к Белле.
– Он сказал, что увидел спикан. Эксфорд в том усомнился. Он считает, что у Крэйга было кислородное голодание, а оттого и галлюцинации.
– Уверена, Шроуп что-то видел.
– Знаю, это прозвучит грубо и черство, но я, честное слово, не совсем уж недоволен тем, что с ним приключилось. Мы уже потеряли его однажды. Терять его второй раз… ну, оно плохо – но лучше, чем потерять кого-то еще.
– Да, это звучит грубо и черство, – согласилась Белла, подливая себе чай насосом, сооруженным из старого пылевого фильтра.
При гравитации Януса жидкость не лилась, а скорее с трудом укладывалась в чашку.
– Расскажи мне про Джима Чисхолма.
– Сказала же, что буду говорить о нем лишь со Светланой.
– Я сделал что мог. Она еще не готова вести с тобой переговоры.
– И как ты думаешь – отчего? – Белла усмехнулась. – Может быть, она просто не хочет признавать сам факт моего существования? Ведь это заставит ее признать свою ошибку – заключение меня тут.
– Белла, с тобой тут или там – разница невелика. Мы на Янусе, и деваться с него некуда.
– Я слышала про неурядицы с символистами. Я бы справилась с ними лучше.
– Тебе легко говорить.
– Ты быстро сбросил меня со счетов. Но я бы сделала по-иному. Ошибка Светланы в том, что она считает символистов неким отклонением, тем, что можно диагностировать и вылечить, как болезнь. А я бы приняла их как неизбежность и заставила работать на себя. Еще чаю?
– Спасибо, нет.
– Она пыталась запретить им доступ в Пасть, потому что ее пуританский здравый смысл находил оскорбительной идею позволить сектантам хоть какую-то ответственность. Она считает, что такие люди не пригодны ни к чему. Потому она превратила их во врагов, принялась преследовать, засылать шпионов с агитаторами, стараясь расколоть их изнутри. А это, конечно, только осложняло дело.
– А ты бы?
– Я бы приветствовала, подбодрила их. Фанатики – именно тот сорт людей, которым следует доверять точную механику. Наши шестеренчатые передачи оказались бы в самых надежных руках.
– Не получилось бы.
– Перри, методы Светланы едва ли можно назвать сногсшибательно успешными. – Белла фыркнула. – Ну если она не хочет говорить со мной… Какой смысл спорить с обиженным ребенком?
– Ну если уж на то пошло, поговори со мной. Я ведь забочусь о Крэбтри, а не о своей уязвленной гордыне.
Перри подался вперед, заговорил тихо, стараясь убедить женщину, под началом которой служил когда-то.
– Расскажи мне, в чем же дело. Скажи, какое отношение имеет Джим Чисхолм к произошедшему с Крэйгом.
– Прямое, – ответила Белла, отставляя чашку, разглядывая Перри так пристально, что он смутился – будто душу его измеряли и взвешивали, отыскивая изъяны.
– Ты ведь хочешь сказать про то, что тебе говорил Джим? Ну, в тот день, когда я привозил тебя в Крэбтри.
– Конечно.
– Но это же было… постой, лет десять тому назад! Джим не мог ничего знать о спиканах.
– Только вот он знал, что мы однажды встретимся с ними и встреча может оказаться… – Белла умолкла, подыскивая нужное слово, – трудной.
– Он угадал. И что дальше?
– Думаю, поможет. Видишь ли, дело в том, что… э-э, мне тоже нелегко. Перри, у меня осталась единственная ценность.
Она посмотрела нерешительно на свои пальцы в старческих пигментных пятнах.
– Это подарок Джима. Он мог дать его тебе, Свете, Райану, кому угодно… но не дал. Джим сказал мне, потому что лишь так мог дать мне что-то по-настоящему полезное. А я хранила секрет все эти годы, зная, что однажды он поможет всем нам, поможет мне. И в то же время молясь о том, чтобы он не понадобился и мне не пришлось открывать его. – Она вдруг посмотрела ему в глаза – пристально, яростно. – Но теперь, думаю, время настало.
– Расскажи мне, – прошептал Перри.
– Я всегда надеялась, что смогу использовать свой козырь для торга с тобой. Потому и захотела поговорить со Светой.
– Я передам ей любую твою просьбу.
– Мне не нужно многое. Позвольте мне вернуться в Крэбтри. Разрешите хоть как-то участвовать в делах.
– Подай мне шлем, – сказал Перри.
Она так и сделала. Бойс надел его, зафиксировал и вернулся в шлюз. Когда дверь закрылась и он убедился, что Белла не сможет услышать переговоры с «Крестоносцем», Перри включил связь.
– И как? – спросила Света.
– Она готова говорить. Джим сказал ей что-то, способное помочь нам. Она расскажет, если мы сторгуемся.
– Я не собираюсь торговаться. Выдави из нее все ценное.
– Света!
– Мы уже без малого похоронили самую главную возможность человеческой истории. Перри, я не в настроении торговаться. Скажи, что, если она не заговорит, мы начнем забирать у нее вещи.
– Она заткнется наглухо. Ты же знаешь Беллу.
На другом конце линии раздалось злое сопение. Светлана должна понимать – он прав. Обе женщины слишком уж похожи характерами.
– И чего она хочет? – спросила наконец Света.
– Вернуться в Крэбтри.
– К черту!
– Послушай меня! Не обязательно селить ее в центр. Выдели ей окраинный купол. Она по-прежнему останется в тюрьме.
Снова секунд на тридцать повисла тишина. Перри наглядно представит себе, как скачут лихорадочно мысли жены.
– Только Крэбтри? И все?
– Она хотела бы принять участие в делах.
– Нет.
Перри подумал о Белле, ожидающей по другую сторону двери.
– Есть безопасный способ, – напомнил он. – У нас уже есть канал связи для анонимных предложений.
– Разве? – спросила жена удивленно.
– Да. Просто ты никогда не заглядывала в него.
– А ты заглядывал.
– Я перебираю поступившее время от времени. Иногда попадается хорошее. И когда попадается, я позволяю себе рассмотреть предложение всерьез. Белла пока лишена возможности делиться мыслями, но нам ничего не будет стоить, если мы дадим ей такую возможность. Конечно же, анонимно. Она станет лишь одним голосом из многих.
– Этот канал на «Шипнет»?
– Был когда-то. В последнее время мы пользуемся листами бумаги и запечатанными почтовыми ящиками. Но канал работает.