– Я знаю ее почерк.
– Это не важно – ты это все равно не читаешь. Я почерка Беллы не знаю. Так что мне все едино.
– Ну ладно, – согласилась Светлана нехотя и устало вздохнула. – Предложи ей купол в Крэбтри с доступом только снаружи и со шлюзом. Никто не сможет ходить к ней без скафандра. А она скафандра не получит.
– Я попробую. Может, она и клюнет. А остальное?
– Она сможет использовать ящик для предложений. Ей выделят бумагу, но немного. Не хватало только, чтобы Белла завалила несчастную коробку писаниной.
– Щедрость – это так замечательно!
Он открыл внутреннюю дверь шлюза и ступил внутрь, отстегивая шлем.
– Вижу, переговоры прошли гладко, – заметила Белла, глядя на него понимающе.
– Ты получила свое, – сообщил Перри, усаживаясь напротив. – Тебя переместят в Крэбтри, в купол на окраине. Без доступа по тоннелю. Без скафандра.
– Продолжай, – подбодрила Белла, ничего пока не рассказывая.
– Ты сможешь подавать свои соображения по анонимному каналу. Читать и оценивать их буду я, не Света. Она услышит все, что я сочту здравым. То есть ни я, ни она не будем знать, от кого исходило предложение.
– Очень демократично.
– Ты станешь опять частью Крэбтри. Это уже немало.
– Наверное, – проговорила она с сомнением. – Все эти предложения… они ведь будут выполнены? Обещаешь?
– Конечно.
– Я всегда радовалась возможности поговорить с тобой. Так хорошо знать, что не все ненавидят тебя. Да, Эксфорд тоже хорошо относился ко мне, но у тебя были все причины возненавидеть меня. А ты не возненавидел. Я ценю это гораздо больше, чем ты можешь представить.
– Я всегда уважал тебя. И ничто произошедшее не изменило моего мнения.
– Ну, тогда поговорим о Джиме Чисхолме.
Светлана наблюдала за тем, как Перри шел к «Крестоносцу», как из окна смотрела на них пожилая женщина. Перри скрылся в шлюзе модуля, и на мгновение Светлане показалось, что Белла смотрит прямо на нее, а она – на Беллу. Но они были слишком далеко друг от друга, чтобы рассмотреть лица. Но расстояние тут не важно. Люди так приучены чувствовать взгляды, что различают их чуть ли не нутром.
И когда взгляды пересеклись, Свету будто ударило током. Она вздрогнула и отвернулась.
Перри прошел сквозь шлюз. Света встретила его с другой стороны, лихорадочно тыча в застежки, помогла снять скафандр. Ногти на ее пальцах были обгрызены до крови.
– Она клюнула?
– Клюнула. Пришлось постараться, убеждая, но в конце концов удалось. Думаю, ее соблазнило не обещание отдельного купола на краю Крэбтри, а возможность посылать записки. Это для нее значит многое.
– Обещать можно все, что угодно, – лишь бы заглотнула.
– Речь шла не о пустых обещаниях, а о том, что мы на самом деле можем предложить, – ответил Перри.
Он пошел следом за ней в пассажирскую кают-компанию, с ее облезлым декором и вытертыми креслами. Светлана позвонила Дениз и сообщила, что можно возвращаться в Поддырье. А когда модуль взлетел, потребовала:
– А теперь говори, в чем дело.
Перри снял красную кепку, запустил пятерню в седеющие волосы.
– Ей Джим рассказал еще в Крэбтри. Насчет своих планов. После того, как явятся эти…
– Эти, – эхом отозвалась Светлана.
– Ну, инопланетяне. Джим думал, что мы их обязательно встретим, когда прилетим на Спику. Куда нам деваться? А он к тому времени уже станет трупом.
Перри замолчал, желая, чтобы жена выслушала внимательней. Само собою, она вся превратилась во внимание.
– Но не просто трупом, а замороженным.
– Одним из «ледяных ангелов» Райана.
– Да. Джим знал, что умирает, и не питал надежды на скорое возвращение домой. А насчет чужаков… Он справедливо считал – есть все шансы на встречу с ними. В конце концов, вряд ли Янус тащит нас наобум. Тут уж пророком быть не надо, чтобы догадаться об инопланетянах на другом конце трассы.
– Он был прав, – поддакнула Светлана, размышляя о загадочных последних словах Шроупа. – И какое это имеет отношение к нашим нынешним проблемам?
– Джим посчитал, что у инопланетян неизмеримо больше шансов вернуть его к жизни, чем у людей. Он сказал Белле, что, если при встрече дела пойдут нехорошо, следует отдать его им.
– Послать мертвеца, – проговорила она.
– Мертвым терять нечего.
– Это безумие!
– Не большее, чем посылать кого-то еще внутрь, ожидая, что его постигнет участь Крэйга.
– Мертвых не шлют парламентерами.
– Может, я чего-то не помню, но я не видел книжку с инструкциями по встрече инопланетян.
– Мы уже отдали им один труп.
– Нет! – отрезал Перри.
Он принялся делать то, что так бесило Свету: спокойно, невозмутимо, разумно обосновывать свою точку зрения, ни разу не повышая голоса, не выказывая ни малейшего раздражения, когда жена не могла понять сразу.
– Мы дали им живого человека – и они убили его. Возможно, не намеренно, но убили. Но они не получили нормального тела. Труп был раздавлен давлением и гравитацией, расплющен в скафандре. Он не успел остыть после того, как перестало биться его сердце и перестала течь кровь, но мозг его наверняка выглядел как антарктический шельф. Мозг был уже разрушен.
– Но Джим тоже мертв!
– Джим – «ледяной ангел». В этом вся разница. Его заморозили в ходе контролируемого процесса. Его умертвили прежде, чем опухоль поглотила большую часть его мозга. Пришельцам будет достаточно материала для работы.
Она сухо и безрадостно хохотнула:
– Ты хочешь сказать – они могут оживить его?
– Для них он будет вроде сломанных часов. Если мы привезем его таким, разве они не поймут, что мы хотим починки?
Аш Меррей встречал «Мстителя» в Поддырье.
– Перри, Света, вам следует увидеть кое-что. Обязательно.
Они пошли за ним в комнату совещаний. Обеды уже убрали, на столе лежали состыкованные полумертвые флекси. Все глядели выжидающе на Светлану, словно она была долгожданным почетным гостем, наконец объявившимся на вечеринке.
Света сглотнула слюну, вдруг изобильно увлажнившую рот.
– В чем дело?
– Мы получили больше, чем рассчитывали, – объявил Меррей, ковыряя пальцем в уголке глаза. – В самом конце, когда Крэйг был в шлюзе – или как там называть эту комнату, – сигнал на секунду улучшился.
Света встала у стола, глядя на выщербленную мозаику экранов, плохо состыкованных по цвету.
– Не понимаю. О чем ты?
– У Крэйга все-таки получилось. Он доставил нам снимок. Нацелил камеру – и вот он. Передача прошла на предельно малой скорости, по аварийному протоколу. Он включается, когда система решает сделать передачу данных через аудио приоритетной. Потому мы сначала и упустили его.
– Единственный кадр?
– Это намного лучше полного отсутствия кадров.
Она глядела на искаженную картинку, выведенную на сложенные в единое целое флекси, и все никак не могла разобраться. Будто фотографировали из окна мчащегося автомобиля: размытые формы, мутные полосы расплывающейся краски. Наверное, когда давление мешало вдохнуть, а гравитация не давала двинуться, Шроупу стоило сверхчеловеческого усилия повернуть камеру хотя бы приблизительно в нужном направлении, не говоря уже про то, чтобы удерживать ее ровно.
Но он сделал все возможное и что-то все-таки сумел передать.
– Беру обратно свои слова про галлюцинации, – сообщил Эксфорд спокойно.
Перри указал на размытый силуэт:
– Вот здесь определенно кто-то есть. И здесь. И возможно, тут.
– Спикане, наверное? – спросила Света.
– Крэйг говорил, их было несколько. Больших. И выглядели они как…
– Фонтаны, – подсказала Надис.
– Да уж, фонтаны…
Света прищурилась, пытаясь представить фото без размытости от движения камеры и искажений от вогнутого стекла. Инопланетяне были большие, высокие, цвета моря: синие, зеленые, бирюзовые. Они походили на моллюсков, торчащих из округлого основания, их цилиндрическое выпуклое тело оканчивалось плоской вершиной. У них не было очевидно выраженного фаса, никаких распознаваемых конечностей или средств передвижения. Пришельцы выглядели так, будто их выпекли в огромном фигурном поддоне для кексов.
– Но ведь он видел их и направил камеру, – указал Перри. – Крэйг говорил, что они движутся. И приближаются.
– Он мог принять за движение оптическую иллюзию, порожденную изменением свойств стекла, – заметил Эксфорд. – Это же могут быть и не инопланетяне, а просто механизмы.
– Нет! – отрезала Светлана. – Крэйг понимал, что он видит. И я считаю, что нам стоит поверить ему.
– Признаться, я ожидал другого, – сказал Перри.
– Признаться, я не очень представляю, кто и чего у нас ожидал. – Света улыбнулась мужу.
– Если это спикане, нам стоит и дальше называть их так или переключиться на имя, данное им Крэйгом? – поинтересовалась Дениз Надис.
– Крэйг добыл нам снимок. Этого достаточно, чтобы увековечить его имя, – отметил Перри.
– Я вот думаю, – медленно проговорила Света, – может, сказанное Шроупом слово «фонтаны» относилось к чему-то другому?
Эксфорд улетел в Крэбтри на «Крестоносце» и вернулся спустя четыре часа, привезя «ледяного ангела». Тело лежало в сером металлическом пенале-криостате, в состоянии стационарной заморозки.
Света уже получила подтверждение словам Беллы о желании Джима Чисхолма. Белла сообщила Перри кодовую фразу – «их прозелень окрасит в красный цвет»,[2] – открывающую спрятанные файлы данных Джима. Его компьютер умер уже давно, но файлы, распределенные по сети, уцелели. Кодовая фраза запустила программу, собравшую короткий видеоклип, записанный в медицинском отсеке Джимом на камеру, которую он просто держал в руке.
Светлана вздрогнула при звуках его голоса.
– Если вы это слышите, – сказал он, – вы либо поговорили с Беллой, либо чертовски умелые дешифраторы. Не обижайтесь, но я бы, скорее, предположил первое. – На его изможденном лице появилось подобие улыбки. – Надеюсь, у вас дела идут неплохо. Если уж возникла нужда во мне, значит хотя