бы часть вас сумели живыми добраться до Спики, а там кто-то либо что-то повстречало вас. Если Белла рассказала о моих посмертных желаниях, то будьте уверены: она сказала правду. Как ни трудно вам поверить в это, мое желание именно таково. Мы все помним те бесконечные споры о природе инопланетного интеллекта. Я много читал о них, хотя сам и не мог принимать участие. Мы тогда пришли к выводу, что если встреча состоится, то будет она с существами, скорее всего опередившими нас в развитии на миллионы лет буквально во всех отношениях. И это мне кажется вполне логичным, ведь если мы и вынесли что-либо ценное о разуме из нашей истории, так это представление о ценности, редкости и хрупкости разумной жизни. Если спикане все еще живы, они, наверное, путешествуют между звездами уже невообразимо долгое время. Думаю, для них поднять Шалтая-Болтая не составит большого труда. В общем, принесите меня к ним и посмотрите, что они сделают со мной. Самое малое хотя бы разберут меня на части и изучат, как у нас все устроено внутри. Может, у них и не получится запустить меня. Если так, я ничего не теряю. – Джим Чисхолм натянуто улыбнулся. – А если я все-таки вернусь, то уж постараюсь не перепугать всех вас до смерти.
Светлана отправилась к дыре в «небе». Барсегян тащила на импровизированных санях «ледяного ангела». Она притянула его к спиканскому кораблю, все еще изукрашенному танцующими символами. А когда подошла к пандусу, мерцание символов утихло, знаки застыли, будто корабль распознал гостью и дал знать о том. От ощущения чужого напряженного внимания Светлану передернуло.
Она поднялась, повторила путь Шроупа к шлюзовой камере, где с ним приключилась беда, столкнула волокушу внутрь и посмотрела, как та соскользнула вниз и остановилась. Привязанное к ней замороженное тело выглядело как жертва чужому и неизвестному.
Отверстие в стеклянной перегородке закрылось, изолировав камеру. Светлана со своего места могла по-прежнему видеть сквозь стекло волокушу и труп на ней.
И вот появились они.
Сперва инопланетяне показались смутными тенями за дальней стеной. Огромные, как и говорил Крэйг Шроуп, – трехметровой высоты и такого же диаметра у основания. Двигались они странно. Подобного способа перемещения Света никогда не видела у животных. Спикане были почти сплошь синие, лишь мерцали полосками зелень, бирюза, а изредка мелькал проблеск рубиново-красного.
Они столпились у стекла посмотреть на ее подношение, прильнули, будто дети, прижавшие лица к оконному стеклу. Медленно, чтобы не встревожить их, она отсоединила камеру и начала снимать. Если спикане и заметили ее движение, то не обратили внимания.
Теперь Света видела их лучше: цилиндрические тела без очевидной асимметрии. То, что на единственной присланной Шроупом фотографии выглядело сплошной поверхностью, оказалось завесой тончайших щупалец, исходящих из одной точки и растекающихся во все стороны до пола. Вот именно, фонтаны. Крэйг Шроуп описал их правильно, передал всю их суть единственным словом. Они напоминали узорчатые фонтаны, испускающие потоки окрашенной воды. Даже стоя на месте, они непрестанно двигались, щупальца переливались, сокращались, переплетались, словно гнездо блестящих змей. Инопланетяне передвигались, отталкиваясь ими от пола, последовательно и волнообразно шевеля ими. Когда внешний слой щупалец раздвигался, под ним проглядывали другие слои таких же щупалец.
Света, несомненно, видела не корабельные агрегаты. Ощущаемая индивидуальность их движений, то, как жадно они прижимались к стеклу, указывало именно на живых и мыслящих существ, а не на управляемые машины.
В дальней стене открылась дверь, и одно синее создание протиснулась сквозь нее, слишком узкую для существа трехметровой ширины. Светлана видела, как подобные трюки проделывают осьминоги. Существо подплыло к волокуше. За ним – другое. Светлана снимала их, подходящих, обступающих, пока они не закрыли сани целиком. На мгновение обе формы слились, будто совещаясь о находке, затем одно отцепилось, подплыло к двери и протиснулось сквозь нее. Вскоре за ним последовало и второе. Сани и «ледяной ангел» исчезли.
– Позаботьтесь о нем как следует, – прошептала Светлана.
Затем она повернулась и пошла назад, к Поддырью.
Глава 21
Перри понял, что Белла ждала его. Внутренность купола выглядела скудней обычного. Небогатые пожитки пленницы лежали, заботливо упакованные в ящики, готовые отправиться за шлюз. Перри сделал вид, что ничего не замечает. Как обычно, Белла приготовила ему чай.
– Из Крэбтри новостей нет, – заметила она, пока закипала вода.
– Светлана ужесточила режим. Исчезновение Крэйга – это одно дело. А вот использование таким образом Джима, по его желанию или нет, – совсем другое. И так Эксфорду было чертовски трудно достать тело из морга, не вызывая чересчур много лишних вопросов у персонала.
– Думаю, он не стал распространяться. Но информацию долго не удержать взаперти. Рано или поздно нужно рассказать людям.
Она насыпала чай в импровизированный пресс.
– И сколько времени уже прошло?
– Почти три дня.
– И в чужом корабле никаких изменений?
– Символы опять успокоились, их стало меньше обычного. Кажется, инопланетяне наконец сообразили, что мы не понимаем их. Хотя с какой стати им думать, что мы можем понимать…
– Они не ожидали. Лишь предполагали. Я видела фото того корабля. По мне, он выглядит не слишком-то спиканским. Изящный, стеклянный, округлых очертаний. А машинерия Януса – огромная, монолитная и черная.
– Не понимаю. Как он может быть не спиканским? Ты же видела символы. Хотя Джейк с Кристиной не нашли точного совпадения со знаками на Янусе, но язык, очевидно, тот же самый.
Она налила ему чаю.
– Говоришь, тот же язык? Да, но какой еще язык им использовать для общения с нами? Не английский ведь и не китайский. Они не настолько хорошо знают нас. По крайней мере, пока. Но допустим, они уже поняли, что у нас было время поползать по Янусу и обследовать здешние машины. Допустим, они и сами уже имели дело со спиканскими артефактами. Допустим, что язык им показался простым – настолько простым, что они не усомнились в легкости его и для нас.
– Но у нас с ним ничего не вышло. Совсем.
– Думаю, они уже поняли это, – печально проговорила Белла.
– В этом случае, если это не спикане, то кто же?
– Не знаю. И возможно, ошибаюсь целиком и полностью. Просто у меня такая идея. У меня всегда идеи. Когда-то давно я говорила тебе: может оказаться, что мы очень ошибаемся насчет спикан.
– Помню. Это когда я возил тебя к Джиму в последний раз.
– Я сидела тут сама по себе, никто меня не отвлекал. Времени хватало подумать обо всем. А прежде всего о Янусе и построивших его. – Она склонила голову, застыла и вдруг сказала, будто идея только что родилась у нее: – Нам ведь очень повезло. Ты согласен?
– Повезло? – спросил он, не в силах проследить за ее мыслью.
– Мы оказались пленниками «зоны разрежения», прицепились к этой громаде, будто Ахав к своему киту… «Улыбаются приветливые небеса и колышется бездонное море».[3]
– Белла. – Перри снисходительно улыбнулся.
– Янус унес нас из дома, но он и позволил нам выжить. Мы считали себя такими умными, раз оказались способны забирать у него ресурсы и энергию для своих надобностей.
Белла так знакомо впилась в него взглядом, ничуть не потерявшим в силе за годы заточения.
– А если Янус и предназначался для того? Вдруг спикане и рассчитывали на наше использование Януса? Его изучение, наше приспособление к нему? Перри, я думаю, вся суть именно в этом. Янус – головоломка, предназначенная для того, чтобы поддерживать нашу жизнь и здравомыслие, эдакая сверхклетка в зоопарке. Животных нужно кормить и поить, развлекать игрушками, занимать сложными задачами, чтобы не деградировали.
– Но мы попали сюда по ошибке, – напомнил он. – Ситуационная яма, если помнишь.
– Как не помнить. Да, мы совершали ошибки. Но животное делает главную ошибку, когда ступает в ловушку. Янус был нашей ловушкой и клеткой, созданной таким образом, чтобы побудить к исследованию. Его спроектировали унести нас прочь и обеспечить наше выживание во время перелета.
– Белла, перелета куда? – изумился Перри срывающимся голосом.
– А ты не знаешь? – спросила она, откидывая крышечку с чашки и отхлебывая чай. – Конечно же – в зоопарк.
Они допили чай, и далее не обращать внимания на упакованные вещи стало невозможно. Моя чашки и снасть для изготовления чая, Белла жизнерадостно щебетала.
– Вот увидишь, я права, – заверила она.
Гость же сидел, рассматривая свой шлем, будто самый ценный и удивительный артефакт в целом мире, зачарованный каждой щербиной, каждой царапинкой.
– У меня было столько времени обдумать все! Наконец-то я смогу влиять на жизнь колонии, пусть и только через анонимный канал. Сперва мне этот вариант не понравился, но я обдумала хорошенько, на свежую голову, и решила: ведь замечательное же предложение! Очень демократично. Хоть ты, наверное, и не поверишь, но я симпатизирую Внутренней власти. Конечно, Света могла и получше обойтись с символистами, но ведь они – непростой орешек.
– Она солгала, – выговорил Перри.
А Белла все щебетала:
– И ведь так замечательно оказаться ближе к городу! Я знаю, что буду жить в изолированном куполе, не смогу сама выходить наружу, но, в конце концов, другим будет несложно заглядывать ко мне, и это отлично, даже если заходить ко мне будет главным образом Эксфорд. Он все эти годы был так добр ко мне. Хороший он человек. Без него нам бы пришлось нелегко.
– Она солгала, – повторил Перри.
– Прости? – Белла оглянулась.
– Она солгала тебе, – выговорил Перри мертвым тусклым голосом, не отрывая взгляда от шлема. – Светлана солгала. Ты не получишь того, что было обещано.