Но МегаСоюз еще только создавался, а умиравшее зло напоминало о себе, особенно вдалеке от центральной оси освоенных планетных систем, на периферии, куда войскам труднее поспеть.
Беда пришла на Шенну, когда люди уже праздновали конец эпохи смерти и разрушений. Корабли захватчиков огненными стрелами пронзали черное небо. Планета взывала о помощи, но флоту Империи требовалось много времени, чтобы успеть. Непозволительно много...
Силы были неравны, на Шенне существовало всего несколько городов. Корабли врага падали обжигающими молниями, уничтожая защитные батареи и пути к отступлению. На Шенне жили гордые люди, из поколения в поколения передававшие легенды о предках, не склонявших головы перед врагом. Города умирали в огне, один за другим. Король пал одним из первых, он встретил армию врага лицом к лицу, так, как поступали его великие предки.
Прошло совсем немного времени, и среди моря огня и крови остался лишь один непокоренный город – Лоя, сердце планеты. Небольшой цветущий мир, окруженный скалами. Узкий длинный коридор, пробитый в гранитной толще, вел в столицу. В ущелье, наполнившемся яростью и смертью, сошлись в жестокой схватке последние войска Шенны и орды захватчиков. Бой принимал Эйвон, наследный принц.
Сын короля, которому лишь недавно исполнилось шестнадцать лет, прекрасно понимал, что шансов почти нет, силы слишком неравны. Вспышки лазерных орудий, треск очередей и звон металла затопили ущелье, заполняя его до самых верхушек скал. В этом грохочущем море тонули стоны умиравших людей.
Королевские войска дрогнули, уступая мощи врага. И тогда юный Эйвон, в звездных доспехах Командующего – доспехах, которые его предки гордо носили сотни лет – поднялся над грохочущим морем смерти, на уступ скалы. С него открывался вид на зеленый город. Но Принц повернулся к Лое спиной, обратил взор на армию врага. И замер, давая понять солдатам, что с этого места не сдвинется ни на шаг.
Вокруг него бушевали смерчи огня, воины Мятежа били по Командующему, прицельно, но Эйвон не дрогнул, не сделал попытку укрыться за толстыми гранитными плитами. И тогда солдаты короля поверили в чудо. Потрясенные мужеством своего командира, в новой яростной атаке, они отбросили врага назад, по кровавому ущелью, усеянному телами павших. Фигурка на скале покачнулась, начала оседать. Смертельно раненный Принц упал на камни, заливая их кровью. И его войска вновь стали отступать.
Никто не заметил, когда Луана, возлюбленная Эйвона, пробралась на скалу, как надевала она доспехи и шлем. Люди так и не узнали, успели ли шепнуть друг другу какие-то слова Принц и Принцесса. Хрупкая фигурка Командующего в звездных доспехах вновь появилась на уступе, над огненным морем схватки. В руке Эйвона развевался флаг Шенны – это увидели все.
Могучий рев вырвался из глоток королевских солдат, люди толкали друг друга, указывая на скалу. А там, наверху, не уворачиваясь от пуль и жалящих лучей, стоял их юный командир. В руке Принца гордо реял флаг свободы, и не было на свете такой силы, которая могла в тот миг остановить войска короля. Каждый из солдат дрался за десятерых – за тех, кто давно лежал в земле, за тех, кто создавал Шенну, за тех, кто недавно был рядом, но уже не мог держать в руках оружие.
Ряды противника смешались – даже воины Мятежа были потрясены невиданным мужеством Принца. Это был знак судьбы: человек не мог, не должен был остаться в живых, когда десятки стволов вели огонь по маленькой фигурке. Войска Мятежа дрогнули, начали беспорядочно отступать, а потом солдаты побежали прочь, и долго еще воины короля гнали мятежников по планете, обагряя сухую пыль Шенны кровью врагов.
А юная Принцесса, в звездных доспехах Командующего, отброшенная с уступа залпами орудий, медленно ползла по склону. Пропитанный кровью флаг, привязанный к руке, волочился за ней. Луана, которой уже никогда не суждено было стать матерью и растить на свободной Шенне детей, с трудом передвигалась по острым, разбитым в крошку камням, горячим от выстрелов лазерных орудий. Принцесса ползла туда, где ждал ее умиравший Эйвон. Камни вокруг были красного цвета, и Луана торопилась, как могла, потому что скалы обагряла его кровь. Сердце Принца остывало с каждым толчком, остывало вместе с вытекавшей из многочисленных ран кровью. Но Эйвон, у которого уже не было сил, чтобы жить, все равно ждал. Ждал, тянул руку навстречу. Его воля не могла зацепиться за свободный, отвоеванный у врага мир. Но ее хватило, чтобы на время остановить Смерть, заставить ее подождать, пока не переплелись пальцы Принца и Принцессы. Потому что Луана все-таки доползла.
Их так и нашли потом, на дымящемся горном уступе, на превращенных в мелкую щебенку камнях. Воины поднимались наверх, чтобы поскорее передать своему Командиру радостную весть: Шенна свободна. Силы Звездной Империи пришли на помощь, уничтожили остатки мятежников. Солдаты замерли, не в силах говорить... Открытые глаза Принца смотрели на возлюбленную. Глаза Луаны клялись Эйвону в вечной любви. Только Принц и Принцесса уже не принадлежали этому миру. Они отправились по бесконечной дороге в новую жизнь, взявшись за руки. Чтобы там, вдали от крови и боли, никогда не разлучаться...
Их несли по склону на руках, осторожно, бережно, так, чтобы не разорвать переплетенные пальцы. И даже выжившие в страшном бою седые воины не скрывали слез, когда Принца и Принцессу положили на землю, в узком ущелье, где войска Шенны разгромили армию Мятежа. Никто так и не посмел разомкнуть пальцы, переплетенные в вечной любви.
У подножия той самой скалы, в твердом граните, расколотом и рассеченном пулями и лучами лазеров, есть могила, одна на двоих. Большие камни охраняют покой Эйвона и Луаны. А дети Шенны, свободной Шенны, приносят к холмику яркие цветы. На вершине скалы, в том самом месте, где умерли юноша и девушка, стоит памятник: Принц и Принцесса, взметнувшиеся в небо руки, переплетенные пальцы. Туда приходят влюбленные Шенны, когда хотят сказать друг другу нечто важное, то самое, что не всегда удается выразить словами. То, что, в общем-то, и не требует слов.
…Багира взяла маленькую статуэтку со стола Романа, бережно стерла пыль с юных лиц. Взметнувшиеся вверх руки, переплетенные пальцы. Эйвон и Луана. Кто бы мог подумать, что именно Геннадий Волков станет тем человеком, который откроет ей тайну маленьких фигурок. Именно Лис познакомил ее с мастером, который делал памятник Принцу и Принцессе.
– Он был у нас на Шенне, – сказал тогда скульптор. – В легенде нет ни капли лжи. Ни капли. Старший лейтенант Дмитревский попросил взять его с собой, наверх, на скалу. Долго молчал, стоя на вершине и глядя на Лою. А потом спустился вниз и... опять молчал, у могилы, покрытой цветами. Я не знаю, почему эта история так тронула вашего офицера, быть может, это как-то связано с его прошлым... Он просил меня сделать маленькую копию памятника. Очень просил. Я не смог отказать, у него были такие глаза... За всю жизнь сделал только одно исключение – для Романа Дмитревского. Больше ни одной копии. Я высек ему маленькую статуэтку из обломка той, оплавленной огнем боевых лазеров скалы.
…Зная, что сигнал к началу операции против Фонетти вот-вот будет дан, Багира улучила минутку, чтобы забежать в комнату Пирата за статуэткой. Эйвон и Луана поедут с ней. Девушка сжала статуэтку. Какие они счастливые! Сейчас идут, взявшись за руки, в вечности, среди звезд. Никто и никогда не разлучит их. А у нее с Романом даже смерти вместе не получилось, не то что жизни. Почему тогда, на Лауре, не сработал браслет Крога? Ведь она дернула кольцо, когда бандиты вплотную приблизились к беглецам. Но нет, браслет не сработал, а «Викинг» Адмирала превратил шеренгу атакующих в живые факелы. Только весь нестерпимый жар достался одному Дмитревскому, который до конца закрывал ее собой. Им даже не дали проститься, запаяли неподвижное тело в ящик с инертным газом…
Санитарный корабль с огромными красными крестами на бортах сорвался с голого, сожженного дочерна плато, исчез среди звезд, оставив Дженифер только небо. А она все верила, надеялась, что однажды из ослепительной синевы с ревом вынырнет корабль, опалит горячим вихрем. А потом он легко сбежит по трапу и, улыбнувшись, замрет у ее ног. Не говоря ни слова, просто глядя в глаза. За легкими искорками смеха спрячет немой вопрос, самый важный. И Дженифер сердцем будет знать, что Роман ждет ответа, ждет и волнуется, как мальчишка, влюбившийся в первый раз.
Это был бы самый счастливый день в ее жизни. Она бы сказала все самые важные слова, смотрела бы в его глаза так, как никогда не смотрела в глаза мужчины ни одна женщина. Если б только был шанс... Но нет, все это лишь мечты, потому что позади остались десятки кораблей, опустившихся на Лауру, почетный караул, замерший по стойке «смирно», тяжелый металлический ящик, который скрылся под каменным холмом. И три залпа, разорвавшие спокойное небо планеты.
Дженифер Рол поднялась с места, крепко сжимая статуэтку и обводя комнату взглядом в последний раз. «До свидания, – сказала она фотографии, нежно провела пальцем по лицу Романа. – Если все закончится хорошо, я отомщу за тебя... А если нет... Я знаю, на бесконечной дороге любви ты ждешь меня. Женское сердце невозможно обмануть. Если так сложится, я догоню тебя. Ты просто подожди чуть-чуть, совсем немного...»
– Геннадий, не нравится мне Багира, – с порога начал Свенссон, едва только они прошли в режимное, непрослушиваемое помещение.
– Что случилось, Норт? Опять мы возвращаемся к этому вопросу... – Волков, в отличие командира, был собран и спокоен.
Он прошел по комнате, отодвинул стул и уселся, глядя на Адмирала.
– Мне доложили, что она забрала из комнаты Дмитревского статуэтку.
– Эйвон и Луана?
– Да.
– Так, – протянул Волков, глубокие морщины прорезали его лоб. – Это значит, что...
– Это значит, Гена, – нетерпеливо перебил Адмирал, – что она поехала умирать! Она собирается покончить с Фонетти!