— А долго летели? — спросила отца Алиса.
Девочка уютно устроилась у него под боком, и вся превратилась в слух. Похоже, именно эту историю от него она еще не слышала.
— Две недели в гипере. — ответил тот. — Вся наша группа чуть с ума не сошла от этого рациона. Одна была надежда — на консервы, которые для нас закупил университет для полевого лагеря. Мы натурально ждали прибытия на планету, чтобы наконец нормально поесть. Но по прилету выяснилась одна маленькая деталь. Как оказалось, универ закупил для экспедиции…
Профессор Дрейк явно неплохо читал лекции для студентов. Во всяком случае, искусством создавать и держать паузу он владел в совершенстве. Позволил молчанию повиснуть в кают-компании ровно настолько, чтобы каждый смог придумать свою версию, но не успел озвучить.
— Обезьянье мясо!
— Да ладно!
— Тушенка из обезьян?
— Фу, какая гадость!
— Я слышал про какую-то планету, где обезьяны считаются деликатесом. Но вот чтобы тушенку!..
— Без вариантов, ваш завхоз крутанул какую-то схему с бюджетными закупками. — последним высказался Фаркаш, явно со знанием дела.
— Возможно, — согласился ученый, довольный реакцией слушателей. — Тогда у нас не было возможности проверить его работу. Приходилось довольствоваться тем, что есть.
— Пап, и вы что, правда ели мясо обезьян? — с каким-то затаенным ужасом спросила Алиса.
— Ну что ты! — рассмеялся старший Дрейк. — Нет, если бы нас отправили на планету без биосферы, тогда да, пришлось бы — куда бы мы делись? Но, к счастью, там, где у меня проходила практика, имелись животные. Так что половина нашей экспедиции работала по специальности, выполняя нормативы за себя и за своего товарища, а вторая все время занималась охотой. Так что, можно сказать, питались мы неплохо, хех. Парочка отравлений, пока разобрались с тем, как правильно готовить местную фауну, не в счет. Зато какой опыт!
Все это время мои говорливые фамильяры молчали, рассевшись или улегшись на столе вокруг Рипли. Казалось, они уснули, но смешки окружающих их разбудили.
— Обезьяны, они же предки человека? — сонно подняла голову Ло.
— Не предки, но близкие родственники. — поправил Кер. — Гены совпадает на девяносто девять процентов.
— Дичь какая-то… — махнула хвостом рыжая…
— Люди капец какие странные, — подмявкнул Ра. — Коты — вот вершина эволюции во Вселенной!
— Ты Зверь Потока. — с академической дотошностью поправила Красного Ная. — Форму выбрал Ори, так что…
— Вот я и говорю — молодец! Правильный выбор сделал!
Синий встал, потянулся… и молча, аккуратно переступая посуду, добрался до сенсорного блока на стене. Плавно уменьшил яркость потолочных светильников и заставил фито-светильники над столом пожелтеть, окончательно создавая камерное настроение. После чего молча же ушел назад. Прикол в том, что никто не заметил плавной смены режима освещения, все увлеклись беседой. В кают-компании сам собой начался караван офигительных ламповых историй, в исполнении опытных космических путешественников. На этот раз, говорить начал наш старпом Хоранзи. Причем, зашел по классике.
— Свою карьеру суперкарго я начинал на крупном рейсовом корабле. Как раз таком, которые обеспечивают логистику между центральными мирами. За время службы я там всякого повидал, но больше всего мне запомнилась одна история. После которой на определенные продукты смотреть не могу. Началась она в рейсе от Алмары до Догуана, обычном, на самом деле фрахте, который ничем не отличался от других…
— Ты же не будешь сейчас перечислять все, что вы тогда везли? — с сарказмом уточнил Стражински, которого такая долгая прелюдия не очень устраивала.
— Надо — буду. — грубовато отрезал старпом. — Если для дела.
Мехвод закатил глаза, не подозревая, что виной недовольства суперкарго является мой отчет. Впрочем, Майк отлично умел разделять дело и потеху, потому с довольной миной, продолжил.
— Платили нам хорошо, в принципе, но зарабатывать удавалось еще кое на чем. Дело в том, что после каждой разгрузки, на внешних подвесках почти всегда остается какой-нибудь крэш. Объемы мы возили большие, так что заказчик процент-другой в партии в расходы списывал заранее. Ну, знаете, крепление заест или автопогрузчик углом одного контейнера распорет другой из-за ошибки центровки содержимого. А нам, экипажу — потом «красные» секции высвобождать вручную! Но компенсировалась эта неприятная обязаловка возможностью нет-нет, да прибрать к рукам ценные вещи из поврежденной упаковки. Которые можно было потом продать, например.
В том как раз рейсе с Алмары до Догуана крепко помяло один контейнер. Прям гармошка получилась. Еле сняли с направляющих! Сдавать его, понятно, получателю никто не собирался, и после разгрузки мы затащили его в трюм. Долго вскрывали — уж больно неудачно деформировало. Наконец открыли, а там…
Работать с паузой, как профессор, старпом не умел — практики, наверное, не хватало. Поэтому у него просто получилась короткая заминка, после которой сразу же прозвучал и ответ.
— Белужья икра! Причем, не черная, а золотая! Две с половиной тонны золотой белужьей икры!
Мне показалось, что только Дрейк, я, Рипли, да еще Фаркаш вообще поняли о чем идет речь. Я про разновидности осетровой икры (ее всю скопом называли черной, но там штук пять разновидностей), слышал еще в прошлой жизни, хотя и не пробовал ни разу. Золотая считалась самой редкой и от этого самой дорогой. Профессор, понятно откуда, зоолог, вообще-то. Ну а кэп, возил, возможно.
А вот для Корнелиуса и Марии сказанное старпомом было из серии «что-то на богатом». Взрослые сделали умные лица, типа поняли о чем речь, и со значением покивали. Алиса же что-то шепнула отцу на ухо, и таким же образом получила необходимое пояснение.
— Если в деньги переводить, то там один килограмм тянул на десятки тысяч кредитов, — продолжал между тем Хорнази. — Огромные деньги, даже если с дисконтом скидывать. Ну, мы обрадовались, конечно. Поделили доли заранее. Тут нас как раз закончили загружать — говорю, долго провозились — и контейнеровоз наш взял курс за к следующей маршрутной точке. Рассчитывая там нежданный навар и скинуть. Ходу было полторы недели, но в самом начале рейса случилась еще одна неприятность.
Здесь Майк опять взял паузу, но не для драматического эффекта, а чтобы отхлебунуть чаю из кружки. Сделав это, он продолжил.
— Пока мы шли на Догуан, в морозильнике, где хранился весь запас продуктов для команды, вытек весь хладагент. И обнаружили мы это лишь после начала прыжка. Понятное дело, все, что могло пропасть — пропало. В «живых» осталась только мука, соль и масло. А за срыв доставки не по аварийной ситуации — такая неустойка, что лучше поголодать эти двенадцать дней!
— И две с половиной тонны золотой икры. — напомнил Фаркаш, который, как было понятно, эту историю уже слышал. — Тем, которые не раздавило в трюме-то ничего не сделалось.
— Ага, икра… — хохотнул старпом. — На завтрак икра с хлебом, на обед — икра без хлеба, на ужин — короче, тоже икра. Захочешь пожрать, а ничего больше нет. Одна икра эта, проклятая!
— И что, вы ее всю съели? — спросила Алиса.
— Шутишь? Две с половиной тонны на пять человек экипажа? Нет, конечно. Дошли до точки, скинули со скидкой и забыли, как страшный сон. С тех пор на икру — неважно какую — я в принципе смотреть не могу. Сразу вкус этот во рту… Бр-р!
— С икрой еще ничего, — добродушно посмеялся Фаркаш. — Она в банках была и деться из них никуда не могла. Помнишь, что у Громыко стряслось, когда она подрядилась яйца особо ценной породы куриц перевезти? Там еще заказ был с одного края Ста Миров на другой.
— Это когду у неё криогенная установка разморозилась? — попытался вспомнить корнит.
— Если б установка, — хохотнул Кос. — Оплодотворенные яйца вместе с инкубатором на них настроенным продали. И при погрузке забыли баллон с дополнительным хладагентом к этому самому инкубатору подключить. Тот ровно на середине пути исчерпал газ, начал мигать аварийными индикаторами и пищать! А толку-то, если он в самом углу другим грузом заставлен. И тогда комплекс, настроенный на сохранение содержимого, яйца начал греть, чтобы вывести цыплят. И ведь вывел же! И дверцу камеры открыл. Экипаж просыпается, начинает рутинные процедуры выполнять — а весь корабль в синего цвета птенцах!
Тут уже смеяться начали и мы с Алисой, представив себе ситуацию.
— Это еще не все, — остановил нас кэп. — Контракт-то заключен, и ошибка допущена со стороны перевозчика. Пришлось Громыко с командой ловить синих… и устраивать курятник! Прямо на корабле! Корм им покупать на промежуточных остановках, поить. Ловить, когда они опять разбегались. И сдавать уже почти взрослых куриц заказчику!
Перестать смеяться оказалось очень сложно. Немного пожив на борту, я уже мог представить, какого размера геморрой случился со всем экипажем относительно небольшого грузовика, когда им пришлось каждый день заботится о десятках птиц. Жрущих как не в себя, все разбрасывающих, норовящих пролезть в вентиляцию и технические люки. Жесть!
— Зная Громыко, она еще и премию с заказчиков стрясла за то, что вырастила им цыплят, — уверенно сказал Хоранзи.
— Не без того, — ухмыльнулся кэп. — И за корм, и за особые условия, и за то, что вахтенных назначили, чтобы тот им читал вслух и музыку ставил. Только знаешь, чем все закончилось? Они благополучно оттуда улетают, а через пару месяцев Громыко узнает, что парочка вахтенных так сжились с цыплятами, пока их везли — что по одному себе тайком оставили в качестве питомцев! Я её в баре портовом встретил, где она как раз эту новость пыталась виски запить!
— Птицы, хех, — Рипли потягивала чай, закрыв глаза. Судя по тому, что она иногда рефлекторно пыталась кого-то погладить — моих фамильяров рядом с собой она неосознанно как-то ощущала. Видно, потому и решила поучаствовать в обмене историями. — Когда я мичманом «Нормальном» служила — это сторожевой корвет пониженной заметности — нам пришел приказ прибраться за одной экспедицией. Они там на одном из диких миров ковырялись, находящимся в ледниковом периоде. Задание от Академии Наук Элитеи, все дела. Накопали изо льда настолько дохрена, что даже все пожитки оставив в лагере, только часть образцов уволочь смогли. И кого ж отправят подчищать за яйцеголовыми, уцепившимися за государственную сиську? Конечно же, военных.