— Ой, а силос-то и комбикорм к лесным кормухам мы и правда из городских складов тащим, — хлопнул себя по лбу один из более молодых управленцев. — Именно к ним все твари и рвались. До сих пор там навалы из туш разбираем после пулеметчиков…
— Второй вопрос — почему раньше не было? — дождавшись, пока дебистовец, отвечающий за склады с комбикормом сам собой замолчит, заговорил профессор. — Ответ: чупакабры сами не свои до запаха личинок муравьев-наездников. Их яд действует на «йети» как мощный афродизиак, запуская внеочередной цикл размножения. Причем чем больше сожрать личинок — тем на дольше эффект продлится.
— Ыть хорошо клыкастого понимаю! — вставил свои пять копеек дедок, вызвав у окружающих тихие смешки.
— Потому чупакабры до них сами не свои: могут на три метра вглубь в муравейник закапываться, едва запах почуют, и разоряют все муравейники на много километров окрест. Собственно, выловленный нами недалеко от космодрома экземпляр успел уничтожить «наездников» из трех четвертей муравейников вокруг города. То есть стадо, которое промчалось по улицам — это всего четверть, — подытожил Дрейк.
Он специально помолчал, дожидаясь, пока до всех дойдет, и только потом веско сказал:
— Я, как начальник экспедиции Космического зоопарка планеты Карманут, приношу свои извинения за случившееся. И готов выпустить примата назад в дикую природу. Для выполнения им функции естественной экологической защиты от миграцией муравьев. Либо местные муравейники придется уничтожать самим фермерам. В таком случае обязуюсь прислать с кафедры Зоологии Университета Карманута одного из своих аспирантов для разработки схемы экозамещения одним из видов роевых насекомых Прародины.
Глава 9Осмотр
Год 1139 от начала Экспансии
Гиперпространство, на борту космического корабля «Кузнечик» (демилитаризованная «Саранча 8М»).
Стражински заглянул за принайтованный к стене контейнер.
— Ничего, — глухо донесся до нас его недовольный голос. Потом звук глухого удара, болезненное шипение — и следом, еще более угрюмым и злым тоном. — Это тупо, Майк! Что мы вообще можем тут найти? Камеры работали все время, алгоритм ничего не выявил!
— Ну, даже не знаю, Ни-ил, — наигранно-задумчиво протянул старпом. — Может, колонию тех муравьев, которые покусали местных лосей и оленей, и заставив их напасть на город? Как думаешь, камеры различают каждого жука в полете? Или увидят парочку мелких птах, которые на фоне разогретого двигателя твоей аэробайка оказались недостаточно контрастными? А потом забрались в отдушину системы очистки воздуха?
— Задолбали! Сначала приказываете помочь Рипли, — аж зашипел Стражински. — На моем, между прочим, личном транспортном средстве. Личном! А теперь еще и пеняете мне же этим! И в отдушинах прямо на входах фильтры, активные и пассивные, не влезть! Кэп просто паранойит!
— Напомню тебе, что за время его и моей службы подобное встречалось не раз…
— Да вы летали на каких-то древних гражданских корытах! — тут мехвод понял, что перегнул палку. — Без обид, Майк, но «Кузнечик» же военное судно! Списанное — но военное. Может бытовые системы и не самые лучшие — но с защитой все на высшем уровне!
— … Которое уже несколько раз осуществляло посадку в неподготовленных местах. — В тон подхватил Хоранзи. Он спокойно и методично осматривал каждый уголок в трюме, куда нас троих отправил капитан, и не делал никаких исключений для каких-либо, казалось бы, невозможным для того, чтобы скрываться, мест. — Судно совершало атмосферные перелеты, стояло на стоянке в лесу, впускало и выпускало охотников. Наконец, в него было занесено инопланетное животное, которое, как оказалось, косвенно было причастно к тому безумию, что творилось на Дебисто. Поэтому, захлопни рот, Нил, и просто делай то, что тебе сказали. И не изображай мне тут эмоции! А то сейчас начну ими фонтанировать и тебе это точно не понравится!
Я старательно молчал. Заглянул в упомянутые воздуховоды, посветил туда фонариком. Залез в узкую щель между аэробайком Стражински и боевым снаряжением Рипли, куда никто из взрослых посмотреть не мог. Знал, при этом, что никаких инвазиров на корабле нет — даже если бы кто-то из дебистовской флоры и фауны и смог был пробраться внутрь, то Пушок бы его уже нашел и обезвредил.
«Полуразумный», как он себя назвал, паук очень серьезно отнесся к моему предупреждению о планете с богатой собственной биосферой. Никто, кроме меня и фамильяров не знал, но охотничьей экспедицией посадка на Дебисто была не только для людей, но и для одного негласного члена команды. Который намеревался одновременно защитить свой дом и пополнить припасы. И у него для выполнения этого плана были все возможности и инструменты.
Почему же я вместе с Маклом и Корнелиусом послушно изображал бурную деятельность? За Фаркашем не замечено излишней принципиальности: попроси я — он бы меня отпустил отдыхать. Но если теребить кэпа постоянно — ничем хорошим для меня это не кончится. Я ведь самый младший официальный член экипажа космического дальнобойщика. Потому отпрашиваться буду при наличии реальной необходимости. А если её нет, этой самой необходимости — пойду выполнять приказ. Капитан говорит идти и искать инвазиров? Ай-ай, кэптен!
Коты, разумеется, подслушивали мои мысли.
— Р-равнение на юнгу! — тут же заорала Оранжевая.
Фамильяры мгновенно расселись по двое на моем пути, оставив мне проход. И когда я в него вступил, синхронно вскинули лапы в подобии воинского приветствия. Задние лапы! Вот жеж засранцы!
Тем временем, после отповеди Хоранзи, Стражински заткнулся и только угрюмо сопел. Зато продолжил занимался осмотром. Но, видимо, не в его характере было долгое время молчать, так что вскоре он снова заговорил. На этот раз, к слову, не жалуясь на горькую судьбу.
— Слушай, Майк! Я вот чего понять не могу. — бросил он. — А зачем наш проф признался местным, что нашествие скота произошло частично по его вине? Глупо, как мне кажется. Фермеры могли вчинить ему такой иск за понесенные убытки, мама не горюй! Да и не узнал бы никто, если бы он не сказал.
— Ты серьезно? — Хоранзи даже отвлекся от осмотра на пару секунд, чтобы выпрямится и выразительно посмотреть на мехвода.
— Ну, в смысле, про муравьев-то понятно… — слегка смутился Корнелиус. — Про них нужно было сказать. Но про чупокабру нашу нафига? Ну сказал бы, что есть муравьи, что-то там в их жизненном цикле разладилось и они решили покусать всех копытных, до которых смогли дотянуться. Фермеры бы потом просто их гнезда чистили превентивно, да и вся проблема! Я бы так и сказал.
— Поэтому ты пилот-бестолочь, а он — ученый, известный на множестве миров! — припечатал старпом.
— Эй, а вот сейчас обидно было!..
— Про бестолочь или про пилота? — с серьезным видом взглянул на Нила Майк. И тут же стало понятно, что суперкарго просто троллит раздолбая.
— Да иди ты! — беззлобно отмахнулся Стражински. — Не, а если серьезно, то нафига было говорить всем правду и так подставляться?
— А я вполне серьезно ответил, кстати. — хмыкнул старпом, возвращаясь к работе. — Это разница в уровне мышления, мой юный друг. Профессор просто не разводит такие понятия, как репутация зоопарка и его собственная. То, что может оставить пятно на его репутации, заденет и зоопарк. И наоборот. Вот он и заботится о том, чтобы этого не произошло.
— Хорошенький способ! — хохотнул Стражински. — Вот выставили бы фермеры счет через суд за понесенные убытки, удар по репутации был бы очень чувствительным!
— Да? Хм, ну давай посмотрим… Коллективный иск от фермером с какой-то заштатной планетки с Периферии против профессора с мировым именем? Или даже против крупного зоопарка на планете-сателлите? Даже не знаю, Нил…
— Хорош издеваться! Толком не можешь ответить, что ли?
— А чего тут объяснять? Ты, похоже, самых элементарных вещей понять не можешь. — Хоранзи отстегнул от стены панель, проверил техническую полость, после чего вернул панель на место. — Как вот тебе объяснить, что на определенном уровне, для человека доброе имя становится важнее, чем деньги и судебные иски? Да, Дрейку ничего не грозило, но ведь в обществе, в котором он вращается, достаточно едва слышимого шепота, понимаешь? Кто-то кому-то скажет, что ученый в одной из своей экспедиций стал причиной нашествия животных на человеческое поселение. Точнее, сбежал оттуда со зверем, который и был настоящей причиной.
— И что?
Даже мне захотелось ударить Стражински по голове чем-нибудь тяжелым. Чтобы, как говорилось в одном мультфильме из моей прошлой жизни, чтобы через трещину в черепе, в нее попало немного мозгов.
— Да ничего, собственно. В лицо, конечно, никто ничего не предъявит — ну было и было. А потом грант на пару миллионов кредитов отдадут другому ученому. Обойдут с контрактом. Важный спонсор откажется встречаться. Что-то типо того.
— А сейчас, типа, такого не будет? — не унимался Корнелиус.
— Нет. Профессор все очень грамотно разрулил. И местные получили даже больше, чем могли бы стрясти с зоопарка или самого Дрейка. Если бы суд вообще удовлетворил их требования.
— Аспиранта, которого тот пообещал прислать?
— Комплексное решение экологического вопроса, голова твоя пустая! — Хоранзи, похоже, даже заводиться начал. — Знаешь, во сколько бы это стало самим дебистовцам? Да хотя бы найм на длительное время зоолога-практика из команды такого ученого, как Дрейк? Не знаешь! А я тебе скажу! В разы больше, чем то, что они могли стрясти с зоопарка даже в теории! И это не говоря уже о том, что по итогу они получат недорогое и очень эффективное решение своего вопроса с муравьями. А самому Дрейку это обошлось, считай, бесплатно! Аспиранта он отправит на практику, плюс сам еще для научных трудов получит материалы из его исследований. В его мире это стоит очень дорого, а он на это не потратил ни кредита!
Похоже, когда разговор перешел в плоскость денежных отношений, до Стражински, наконец, дошло, что хотел сказать Хоранзи. По крайней мере, он перестал задавать глупые вопросы и пробормотал себе под нос что-то вроде: «Ну, тогда, конечно, понятно!» Более того, следующие пять минут, он проводил осмотр трюма молча. Что, если честно, меня несказанно радовало.