— Я попробую на крыше «Кузнечика» ловить! — прокричал я в спину Алисе. Та устроила светляку настоящий ад, со свистом рассекая сачком воздух и не давая улететь на спасительную высоту — но тот пока держался, размазывались в маневрах темной полосой. Выглядело уже не как битва, а как какой-то яркий экспрессивный спортивный танец.
На сложенном аэродинамическом крыле «Кузнечика» вместе с Ло обнаружилась Ная. И чутка надкусанный, но все еще шевелящийся светлячок, которого рыжая предусмотрительно удерживала лапкой. Да, Стражински был прав в своей визуальной оценке: насекомое действительно было размером в ладонь. В ладонь взрослого мужчины!
— «Звездный десант» какой-то, — пробормотал я, опасливо опрыскивая и с долей отвращения запихивая первый трофей в контейнер. Рассмотрев тварь вблизи, я заново оценил защитные перчатки. Голыми руками ощитившуюся хитиновыми шипами на лапах особь трогать совсем не хотелось. — Как же хамелионы справляются с охотой на жуков, если у ученицы солнечника реакции не хватает?
— Точно! — аж подпрыгнула рыжая. — Сбегаю гляну!
Я поболтал емкость со слегка некондиционной добычей, одновременно наблюдая за эпичной битвой-танцем. Потом оглядел «Саранчу 8М» сверху. По корпусу и его деталям ползали и перелетали десятки огромных насекомых. Таких неповоротливых с виду — но с полетными характеристиками боевого армейского дрона! Днем они не светились, понятное дело — что напрочь лишало их слабого подобия ночной привлекательности.
— Сбежал! — рядом со мной, тяжело дыша, плюхнулась Алиса, оттирая рукавом пот со лба. — Любуешься видами?
— Думаю: что мы делаем не так? — отозвался я. — Может…
Я бы и рад был договорить, но в этот момент получил удар по голове, сравнимый с хорошей затрещиной. Только не говорите мне…
— Не дви-гай-ся, — одними губами прошептала мне Дрейк, подтягивая сачек. Незванный гость тем временем решил прогуляться — и немедленно запутался лапками в моих отросших за время полета волосах. Это было немного больно и очень неприятно.
— Алиса, нет! — я краем глаза заметил замах
— Да! Ну Ори!
— Я. Его. П-поймал, — мой голос дрогнул, когда я стянул с головы светляка. Внутри сферического барьера размером с футбольный мяч — он и сачек остановил. Этот щит у меня до этого раза никогда не получался целиком — максимум полусфера. А теперь — пожалуйста. — П-продавливай и пшикай. И з-забирай!
Хамелиона мне, срочно! А лучше — двух! А мой подружке — небольшой прижизненный памятник за то, что вытерпела, когда Пушок у неё в волосах копался, выбирая клейкую паутину. Брр!
[1] Существительное «люцифер» переводится на русский как «светоносный». В том числе фермент, за счет которого и работает биологический «светодиод» земных светлячков совершенно официально именуется «Люцифераза».
Глава 14Бенефис Дрейков
Год 1139 от начала Экспансии
Планета Вивена периферии зоны влияния Ста Миров
— Ори…
— Нет.
— Ну Ори!
— Я сказал — нет!
— Тебе же жарко!
— Лучше капюшон, чем еще раз вытаскивать жука из волос!
— По-другом они вообще не ловятся!
Синий и Красный, слушая этот диалог, покатывались со смеху. Одна Зеленая делала вид, что ничего не происходит — но глаза её выдавали.
— Блин, Алиса! — мне надоело пререкаться. — Светляк случайно мне на голову сел. Если уж на что и приманивать — так это на свет. Они же не просто так себе фонарь в брюшке отрастили?
— Точно! — я выдохнул с облегчением, когда Дрейк закопалась в своем комме, по привычке проговаривая себе под нос свои действия. — Надо только настроить спектр излучения. Ага, даже искать в планетарной сети не надо — у папы в архиве есть данные… Вот! Так, ну и где мои жуки?
Я посмотрел на яркий даже днем фонарик коммуникатора, на владелицу средства связи, опять на комм.
— Алиса. Тебя совсем ничего не смущает?
— А?
— День же.
Девочка посмотрела на меня со скепсисом.
— А светляки светят друг другу в темноте!
— А-а! Логично!
Бож-же! Я поднялся на ноги и молча пошел по крылу к середине «Кузнечика», где у «Саранчи 8М» располагались левая и правая группы ходовых двигателей. Два атмосферных движка и два для реактивного курсового ускорения (и торможения) в вакууме. Согласно полученному поручению, мне нужно было залезть в воздуховоды воздушных безлопастных турбин-репульсоров и там все осмотреть на предмет целостности и загрязнений.
В принципе, в них ломаться особо нечему было — недаром военные выбрали именно эти движители. Поток воздуха создается и закручивается за счет электрической высокотемпературной ионизации набегающего потока воздуха с последующим разгоном получившейся плазмы электромагнитным полем. Отсутствие движущихся частей — серьезный козырь к живучести агрегата, кроме того репульсор сам себя чистит, выжигая все, что попадает внутрь. Но, как говорится, сломаться может абсолютно все.
— Прослежу, чтобы никто не полез к пультам, — догнав меня, Кер рыбкой нырнул прямо в корпус корабля.
Следующей меня догнала младшая Дрейк.
— Ну Ори! Ты сам говорил, что у меня бывают проблемы с мелкими деталями моих планов, — напомнила она мне. — Потому что эмоции мешают мне сосредоточится и все продумать!
— Не «мелкими», просто «с деталями», — поправил я. — «Мелкой» деталью сгоревший комм и зависание в паутине назвать нельзя при всем желании.
— Но ведь кончилось все хорошо! — радостно улыбнулась подруга. — Ты помог мне понять Пушка, а новый комм мне папа выдал из своих запасов.
А, так вот откуда столь навороченные функции в приборе типа настройки спектра фонаря.
— А значит меня надо понять и простить, а не дуться! — сделала вывод Дрейк, словно в противовес смешно надув щеки, одновременно нацепив на мордашку заискивающее выражение лица.
Не знаю, как отреагировал бы просто ребенок, но я-то уже был взрослым в прошлой жизни. Ну как сердиться на мелкую милоту? Которая хоть по глупости то и дело вляпывается — но никогда со злым умыслом?
— Я не обижаюсь, — мягко ответил я ей. — Просто давай договоримся не ловить жуков на мою голову?
— Заметано! — улыбнулась девочка. — А куда мы идем?
— Пришли, — я поискал замок и длинным прутом с гранями отомкнул кусок обшивки, в раскрытом виде представляющий собой трап для инженерного обслуживания. — Кэп поставил мне задачу проверить атмосферные движки.
— Ух ты! А можно я тоже гляну? Хоть одним глазком!
Ну, кто б сомневался.
— Только не мешай, пожалуйста, — попросил я, прикинув, что даже Дрейк не под силу что-то тут сломать. Тем более, Синий следит, чтобы никто не подал ток на пластины ионизаторов.
— Тут три камеры, — я показал на сужение впереди, а потом и сам пролез туда. — Там где ты — забора атмосферных газов, я — в ионной, а дальше — разгонная, она открывается соплом.
Пришлось зажечь фонарь, чтобы хорошо разглядеть идущие спиралями полосы пластин электродов, составляющие одно целое со стенкой движка. Нагара нигде не было, каких-то существенных сколов не наблюдалось…
Кракхх.
— Это был жук, — констатировал Красный, увязавшийся за мной. — Ты его фонариком немного ослепил, похоже. Там, в разгонной части их куда больше. Видно, залетелели и остались отдыхать до ночи.
— Гадость какая, — пробормотал я, пытаясь понять, что делать с изгвазданной подошвой ботинка.
— Какая гадость? — тут же сунулась Алиса, заглядывая через сужение.
И, поскольку внутри было довольно темно, зажгла фонарь в своем комме.
Значительно более мощный фонарь, вернее, фотонный источник комма зоолога-авантюриста Игоря Дрейка.
Где спектр излучения недавно был перенастроен под излучения светляков Вивены.
Где-то секунду до меня порциями доходило все это, а потом…
— Алиса!!!
…Я не успел выставить сферический барьер.
— Стой и не двигайся! — дочь своего отца положил свой коммуникатор на подъем сужения так, чтобы я оставался в свету. — Сейчас мы их соберем с тебя с запасом!
Я не ответил, судорожно пытаясь растянуть тот кусочек Железной рубашки, что у меня уже более-менее получился, на все тело. Долбанное просветление, ну и где ты⁈
Как выяснилось уже на следующий вечер, суровые космические дальнобойщики долго отдыхать не умеют. К обеду весь экипаж, еще вчера рассказывающий, как они сорвутся в загул на несколько дней — неделю, не меньше! — собрался в кают-компании. Хотя все были свободны от вахты. Пришлось ставить тесто на булочки — чем-то же нужно было их кормить. И слушать, как нелегка жизнь туриста на этом поросшем зеленью куске камня. В основном — борьбой со скукой.
— Не, я так-то предполагал, что с выбором в баре будет туго, — жаловался Хоранзи, развалившись на стуле и раскачиваясь на нем. — Периферия, понятно все. Но они же даже про название основных коктейлей ничего не слышали! Я бармену говорю — а сделай мне, милейший, «Скопление Скорпиона»! Тот смотрит на меня, глазками лупает, типа, чего? Ладно, думаю! Упростим задачу! «Туманность Страха», говорю, можешь сделать? «Созвездие» хотя бы? И снова — хлоп-хлоп! Настойки, говорит, есть. Местные. Бренди еще. Вина недавно вот завезли с Семиды. Кстати, ничего, хотя и суховаты, как по мне. В общем, одной «криозаморозкой» мы с кэпом весь вечер и накидывались.
— За себя говори, — хмыкнул Фаркаш. — Я пяток шотов пропустил и спать пошел. Это ты до закрытия в баре торчал.
— Вот! — возмущенно подтвердил старпом. — Практически в пустом баре! Что это за курорт, где на весь зал — три калеки! Даже поговорить не с кем.
— С барменом? Классика же! — хихикнул Стражински, который сейчас, вероятно, гордился собой за то, что не поддался общему желанию отправиться кутить.
— О чем можно говорить с человеком, который «Созвездие» делать не умеет? — грустно вздохнул корнит. — Короче, скукота. Валить отсюда надо! Маш, а ты чего, кстати? Я думал, мы тебя из здешних салонов, спа и парикмахерских с ногтями выдирать будем.