Аполлон-Союз опустился на корточки и стал гладить мокрый асфальт.
— Осторожно, — сказал Доник, которому было стыдно, что он заставил несчастного человека сделать глупость, — вы руки обрежете.
— Пускай обрежу, — сказал Аполлон-Союз. — Пускай до крови — водкой умоюсь… я сейчас лизать буду, вот посмотришь, лизать буду — не потому, что хочу, а чтобы у нее, у водочки, прощения выпросить!
Доник стал оттаскивать Аполлон-Союза от лужи, а тот клонился вперед и плакал.
Мимо прошел молодой парень. Доник хотел попросить его помочь, но парень сказал наставительно:
— Меньше принимать надо, папаша, сына испортишь!
И прошел мимо.
Доник все же тянул Аполлона, но тот сопротивлялся.
А молодой парень вернулся и спросил:
— Помочь надо, пацан?
Доник не успел ответить, потому что парень наклонился, взял с асфальта полную бутылку водки и протянул Донику:
— Возьми и мамке отдай — твой папаня уронил.
— Моя! — закричал Аполлон-Союз и выхватил бутылку. — Мой пузырь!
— Живите как хотите, я уеду навсегда! — сказал молодой парень.
Он уходил и в голос смеялся. Аполлон-Союз сидел на мостовой и прижимал обе бутылки к груди. И тоже смеялся. Потом Доник увидел еще одну бутылку, которая лежала в траве.
— Видите, даже прибавилось, — сказал Доник с укоризной.
— Спасибо, — сказал Аполлон-Союз с чувством, — вам, товарищи инопланетные пришельцы, за нашу счастливую старость. Этого мне за день не выпить.
— Вот видите, — Доник не скрывал радости, — я же говорил, что они все делают, чтобы мы были счастливы!
— Молодцы адидасы, — сказал Аполлон-Союз. — Наши спонсоры. Надо в Думу сообразить, они же нас обеспечат — кому водку, кому сгущенное молоко — я правильно говорю? Каждому — по способностям, от каждого — кто сколько может.
Он смотрел бутылку на свет.
— Хрусталь, — сказал он.
Доник прошел по тому месту, где только что лежали осколки, — асфальт был сух, и все, что случилось несколько минут назад, казалось сном.
— Ты мой товарищ по разуму, можно сказать, друг, — заявил Аполлон бутылке. — Ты уж от нас не уезжай.
Он ловко сорвал зубами жестяную пробку с бутылки.
— Вы что? — удивился Доник.
— Пора начинать, — сказал Аполлон, — пора принимать вовнутрь.
— Как же так? Разве это для того, чтобы пить?
— Только так можно достичь счастья, — сказал Аполлон. — Путем приема внутрь. А ты как думал?
— Я думаю, что каждая такая бутылка — это в то же время пришелец…
— Закамуфлировался, во дает! — обрадовался Аполлон-Союз. — Нет, ты только подумай. Был в скафандре, стал мальчишкой, удивительным парнишкой, это очень хорошо, даже очень хорошо, Буратина ты моя!
Он взболтал жидкость, понюхал.
— Божья слеза, — сообщил он Донику.
— Не надо. — Доник осекся, хотя ощущение неумолимого бедствия не оставляло его. — Может, вы им отравитесь.
Аполлон пил, задрав голову.
— Я с вами поговорить хотел, посоветоваться, а вам это неинтересно, — сказал Доник.
Аполлон-Союз сделал еще несколько глотков и сказал, прижимая горлышко пальцем:
— Слабоват твой пришелец, сорока градусов не будет. Тридцать пять максимум. А ты иди, куда шел, а то я скоро стану опасным для человечества, потому что агрессивный. Тебя не узнаю — пришибу! Мотай отсюда!
Доник понял, что Аполлон-Союз прав — нечего ему здесь стоять и смотреть, как человек напивается.
Аполлон-Союз пошатнулся и с треском врезался в кусты — но не упал, а удержался, и треск продолжался, удаляясь, — значит, Аполлон-Союз пробивался в нужном ему направлении.
Доник пошел домой. Встреча с Аполлон-Союзом могла показаться бессмысленной, но с научной стороны дала немало. Ведь был поставлен самый настоящий эксперимент — Аполлон показал пришельцам, как он расстроен из-за того, что бутылки разбились. И тут же появились новые бутылки. Значит, теория Доника была правильной. Значит, пришельцы читают мысли и быстро на них реагируют. Осталось понять вещи и существа, что выдаются людям для счастья, — это фантомы, пустая видимость или сами пришельцы? Если пришельцы, значит, Аполлон-Союз — людоед? Представляете, какую репутацию заработает человечество в галактическом содружестве? Нас будут называть расой каннибалов… Планета каннибалов! Ужас какой-то!
Доник даже оглянулся, будто боялся, что какой-нибудь прохожий подслушает эту мысль. Но прохожих не было. Люди занимались своими делами. Только Доник с ума сходил.
Вроде бы главная загадка пришельцев им раскрыта, они — оборотни. Поэтому выловить их будет нелегко. Но прежде чем начинать ловлю пришельцев, надо разобраться, зачем им засвечиваться. Сидели бы по углам — никто бы не заметил. А теперь они потеряли внезапность.
Впрочем, внезапность они еще не потеряли, если уберут Доника. А как его убрать? Можно сбить машиной, отравить, утопить, подослать наемного убийцу.
Донику стало не по себе. Он обернулся, сзади никого не было. Хотя это ничего еще не значило. Они подкрадываются незаметно. Доник пошел быстрее. Еще быстрее.
Потом припустил к бараку, запыхавшись, вбежал по лестнице и прижал ладонь к звонку. Звонок заверещал, но Доник не отпустил кнопку.
Открыла бабушка.
— Ты что? Бежишь, как кот от собаки.
— Побежишь, — сказал Доник. — Если за тобой привидения гоняются.
Бабушка, видно, решила, что Доник так шутит, и спросила:
— Ужинать будешь?
Вся семья была в сборе перед телевизором. Чего и следовало ожидать.
Доник от ужина отказался, попросил чаю.
— Как твои пришельцы? — спросила Катька, не ожидая ответа, потому что была увлечена телевизионными приключениями.
— Надо что-то делать. И срочно, — сказал Доник.
— А ты поделись, — сказала бабушка, — легче станет.
И Доник поведал своему семейству не только о прилете пришельцев, но и о драматической истории Аполлон-Союза. Но никто не удивился и не испугался. Бабушка взяла уже связанную спинку свитера и долго принюхивалась к тому месту, что было связано из таинственных мотков.
— А зачем нюхаешь? — спросил Доник.
— Затем нюхаю, что запах другой, — сказала бабушка.
Мать сказала:
— Потише, смотреть мешаете.
— Дай понюхать, — попросила Катька.
— Осторожней, не отравись, — сказала мать. — Они там, может, всякую отраву в шерсть добавляют.
— Пахнет дикими прериями, — заметила Катька, которая только что читала роман «Анжелика в Новом Свете».
— Они рассудили, — сказала бабушка, — что любимую вещь я буду беречь. Может, они это уже на других планетах испытали.
— Можно подумать, что ты на других планетах бывала, — буркнула Катька.
— Для этого не нужно бывать. Для этого можно прожить жизнь. Только подольше, чем ты, и с толком.
— Ничего себе с толком! — возмутилась Катька. — Всю жизнь по баракам! Это же не жизнь. Ты даже в Болгарии не была, а о других планетах рассуждаешь.
— А как ты бы хотела жить? — спросила бабушка с обидой в голосе.
— Я бы хотела за иностранца выйти, — сказала Катька.
— Это еще зачем?
— Сначала я поступлю на конкурс красоты!
Бабушка с внучкой ввергались в пустой спор, и Доник поспешил вмешаться:
— Помолчали бы! Нас же пришельцы слушают!
— Они слушают? — Мама только сейчас об этом догадалась. — Какая гадость! Им никто не давал права.
— Конечно, не давал, — сказал Доник. — Только они не спрашивали.
— А ну идите отсюда! — закричала мать. — Сейчас же! Чтобы и духу вашего не было.
— А кого ты конкретно гонишь? — спросил Доник, а Катька захихикала.
— Она знает, что гонит, — сказала бабушка. — Признавайся, кто в кухонный стол флакон французских духов подложил?
— Это я сама забыла, — сказала мать.
— Когда же ты себе по восемьдесят рублей духи покупала, а потом в кухонном столе забывала?
— Это мне подарили, — ответила мать, которая в это уже почти верила. — Подарил один мужчина, который просил никому не показывать.
— Что за мужчина?! — не выдержала Катька. — Водопроводчик Колька? Он свою жену испугался!
Мать рассердилась, выбежала из комнаты в коридор, а бабушка крикнула ей вслед:
— Погоди, Вера, ничего в этом плохого нет!
— Если бы меня заподозрили, что я такие подарки принимаю, меня бы со света сжили! — заявила Катька. — А матери можно, да?
— Ты бы пошла, попросила у Веры прощения, — сказала бабушка. — Иди, иди, ничего твоей гордыне не станется.
Доник взял с обеденного стола «Теоретическую физику» Гордона-Смита, новенькую, в синем переплете, он о такой и не мечтал.
— Давно лежит? — спросил он бабушку.
Катька все же встала, пошла в коридор за матерью.
— А это не ты положил? — удивилась бабушка.
— Наполеон положил, — сказал Доник.
Бабушка взяла книгу и стала разглядывать.
— Я только не понимаю, — сказала она, — книга настоящая, ты как думаешь?
— Совершенно настоящая.
— Значит, они ее скопировали, — сказала бабушка. — С другой. А где они другую взяли?
— Может, у меня в голове?
— А она у тебя в голове была?
— Нет, вся не была, я ее всю не читал.
— Значит, они ее нашли и копию сделали, — сказала бабушка. — И это меня беспокоит. Пока они копии здесь делают — прямо в комнате, ну ладно, я еще понимаю. Но когда они неизвестно с чего копируют, значит, они уже всю Землю освоили?
— Я тебя понимаю, — сказал Доник. — Получается, что они в библиотеке были и передали по своим каналам связи информацию, а здесь ее получили.
— Значит, они все умеют.
— Тебе страшно, баб?
— А чего бояться, — сказала бабушка. — Может, неудобно, что кто-то сидит, смотрит на нас с тобой, думает и молчит. Но раз он нам с тобой не гадит, то и я молчу. А если старается нам лучше сделать, тем более молчу. Кто мне добро делал? По пальцам можно перечесть. Добро — ценность редкая. Дай уж мне на их добро хоть злом не отвечать. Разве хуже, чем мы живем, жить возможно?
Пришел Барбос. Он втиснулся из коридора в щель прикрытой двери, кончик его хвоста подрагивал — он чувствовал себя охотником.