Алена помедлила, но все-таки взяла.
– Спасибо. Я потом верну.
– Не надо, я не голодаю.
Алена помогла Веге обуться и встать. Ден перекинул ее руку себе через плечо, обхватил за талию, и так они вместе вышли из квартиры.
– Дойдешь? – спросил Ден. – Не очень далеко, рядом со мной.
– Наверное, – глухо проговорила Вега.
Она едва стояла на ногах, и чтобы передвигать их, приходилось прикладывать много усилий. Голова болела и кружилась, в уши словно напихали ваты, слабость волнами разливалась по всему телу. Но Вега была уверена, что они идут в Терностар, и одна эта мысль заставляла ее двигаться вперед.
Куда больше физической слабости и боли мешали голос и видения, время от времени вспыхивающие перед глазами. Вега снова видела себя на Полигоне, видела Ната и Евгению. Чей-то голос все громче и четче напевал ей: «Признай… Воздай им по заслугам… Они заслуживают мучений… За то, что они сделали с тобой…» Другой голос рьяно протестовал, и в конце концов Вега, не в силах больше выносить этого, потеряла сознание.
Глава пятнадцатая, в которой Вега встречается со Странником лицом к лицу
Когда Вега отключилась, Ден с немалым трудом взял ее на руки. Двое прохожих обратили на них внимание, но прошли мимо, ничего не сказав. Третий, какой-то старичок, остановился и с тревогой проговорил:
– Девочке плохо? Я вызову скорую.
– Она притворяется, – сказал Ден с глупой улыбкой. – Хочет, чтобы я поносил ее на руках.
Старичок неуверенно усмехнулся, покачал головой и пошел своей дорогой. Ден с тяжелым сердцем ускорил шаг. Что, думал он, если Вега умрет? Почему он не пришел раньше?
Леонид был мрачнее тучи, но находился в состоянии полной готовности. Он застелил чистой простыней тахту в единственной комнате и расставил рядом коробочки и склянки с лекарствами.
Ден ждал на кухне. Он пытался пить воду, чтобы успокоиться, но руки предательски дрожали, и вода выплескивалась из стакана на стол. Увиденное сегодня было невообразимо далеко от всего, что он когда-либо мог представить, даже от катастроф, о которых рассказывал ему Кайт. Вместо глобальных битв и крушений он увидел комнату, где больше ценилась смерть, чем жизнь. Ден знал, что теперь ему не избежать ночных кошмаров.
На кухню вошел Леонид.
– Ну что? – встрепенулся Ден.
Леонид пожал плечами и сел за стол.
– Сделал, что мог, но это, конечно, не дело. Как минимум нужно провести анализ крови…
– А нельзя взять кровь здесь и отдать ее на анализ? Анонимно.
Леонид мрачно хмыкнул.
– Ты хоть представляешь, что у вас, астрантов, за кровь? Даже самый плохой врач на свете сразу поймет, чья она.
– Но это идиотизм! – воскликнул Ден. – Зачем вообще давать приказ не помогать астрантам? Кто его дал? Почему? Я всю жизнь лечился в обычной поликлинике, и никто никогда не отказывал.
– Никто никогда не запрещал помогать астрантам. Только Веге Костровой. Указание дали недавно, сразу после того, как прогремела новость о Полигоне.
После этих слов Дену не потребовалось долго думать, в чем дело. Приказ дала Евгения. Возможно, она не хотела, чтобы врачи задавались вопросами, откуда у Веги необычная травма. Но оставлять человека без врачебной помощи было бесчеловечно, вне зависимости от причин, о чем Ден и сказал.
– Согласен, – кивнул Леонид. – Но в этом городе происходит много бесчеловечного. Так что даже не удивляюсь.
– О чем это ты?
Леонид не ответил. Некоторое время они просидели в молчании, потом он тяжело поднялся на ноги.
– Пойду, прикуплю кое-что. Присмотри пока за своей подружкой.
Он ушел, а Ден переместился в комнату. Лицо Веги было белее простыни, почти как у Кайта, она что-то бормотала. Ден прислушался, однако не смог разобрать ничего толкового.
Дожидаясь Леонида, он принялся рассматривать книжный шкаф, занимающий почти всю стену. Ден и раньше заходил сюда пару раз, но всегда по делу – передать что-нибудь от родителей – и надолго не задерживался. Его удивило, как, оказывается, у Леонида много книг, которые он бы с удовольствием взял почитать. Помимо медицинских трудов, здесь были работы по потоковой физике и систематике, математические трактаты, и – невероятно! – книги по астрономии. И не детские учебники, а самые настоящие научные труды.
Силясь поверить своим глазам, Ден взял один из них и пролистал. Книга была выпущена больше двух десятков лет назад и полна самых серьезных исследований. Ден точно не знал, как законы Стожарска регулируют хранение подобных книг, но их уж точно нельзя приобрести в магазинах или свободно взять в библиотеках. После уничтожения Короны Астралиса все подобные издания не то отправили за пределы города, не то просто сожгли. Если что-то и осталось, все надежно припрятали под крыльями правительства.
Ден взял другую книгу. Из нее что-то выпало. Это оказалась фотокарточка. На ней была запечатлена большая группа людей, стоявших на фоне серого здания. Ден знал, что это старый научно-исследовательский институт, в котором занимались астрономией. Сейчас он не работал, вход на его территорию был запрещен.
Все говорило о том, что на снимке – работники института, а значит, и члены Короны Астралиса. Ден со все возрастающим интересом стал рассматривать каждого человека, и уже во втором ряду обнаружил знакомое лицо.
Ден тряхнул головой, но лицо осталось на месте. И это, вне всяких сомнений, был его приемный отец.
На обороте карточки значилось: «Научно-исследовательский институт г. Стожарска».
– Что за бред? – пробормотал Ден.
Его отец всю жизнь проработал в строительной фирме – сначала обычным плотником, потом начальником, регулирующим работу одного из отделов. Научно-исследовательский институт с этим никак не вязался. Да и выглядел отец на этом фото не как какой-нибудь подсобный рабочий.
Усилием отодвинув мысли об отце в сторону, Ден продолжил изучать людей на фотографии и вскоре увидел еще одно знакомое лицо. Человек стоял в последнем ряду, разглядеть его было непросто, и поначалу Ден подумал, что ошибся. Но чем дольше он всматривался в него, тем больше убеждался: это Леонид.
Ден поставил книгу на место и прошел на кухню. Когда Леонид вернулся, он молча выложил фотографию на стол.
Леонид болезненно дернулся. Дену стало ясно, что вытянуть из него объяснения будет непростой задачей.
Но отступать он не собирался.
Во сне Вегу продолжали преследовать голоса и размытые видения. Она пыталась убежать от них, но они неотступно следовали за ней. Веге казалось, что она мчится по пустыне Миражей, только вместо башни вокруг маячили ее собственные воспоминания.
Отчаявшись убежать от них, Вега поступила так же, как в пустыне: замерла и постаралась сосредоточиться на себе самой, а не на том, что ее окружало.
Это подействовало. Голоса стали глуше, затем и вовсе утихли. Вега уже собиралась вздохнуть с облегчением и насладиться долгожданной тишиной, когда кто-то за ее спиной сказал:
– Ты меня слышишь? Надо поговорить.
Одинокий голос прозвучал очень четко, совсем не так, как раньше. Вега открыла глаза и обернулась.
Теперь она находилась в небольшом помещении с бурыми каменными стенами и единственной прорезью окна без намека на стекло или хотя бы раму. С внешней стороны его заволакивали змеистые ветви. Мебели в помещении не было, лишь каменный выступ, на котором устроился, как сначала подумала Вега, призрак девочки.
Прозрачный силуэт был заметен только благодаря бело-голубоватым сверкающим линиям, обрисовывающим его – словно кто-то обвел контуры волшебной ручкой, но за раскраску так и не взялся. Эти линии обрисовывали хрупкое тельце, маленькое личико и длинные пряди волнистых волос.
– Кто ты? – спросила Вега, с опаской вглядываясь в прозрачное лицо с большими глазами. Их почти полностью скрывали длинные переливающиеся ресницы.
– Ты не узнаешь мой голос?
И впрямь, голос Веге был знаком. Она долгое время принимала его за свой собственный. Именно он в последнее время взывал к ее совести и заставлял чувствовать себя ужасно из-за вещей, до которых раньше ей не было дела.
– Так это ты… Ты говорила мне всякое? И показывала видения?
– К видениям я не имею никакого отношения. Это часть другой силы, взывающей ко злу – с ней нужно быть осторожнее. Она предлагает многое, но оставляет опустошение.
Слова чем-то напоминали то, что сказал Херуб. Однако их зловещее звучание заглушило внезапное открытие.
– Ты Падающий?! – воскликнула Вега.
– Не кричи, – фигура поднесла палец к губам. – Мое имя Юнтерия. Падающими нас называют те, кто встречает оружием. Мы – Странники. А теперь послушай. Твое тело в плохом состоянии. Я могу тебе помочь.
Вега задумалась.
– Анат говорила, – неуверенно начала она, – что ты забираешь мои силы… И что если я умру, тебе ничего не будет.
– Не будет. Сил я у тебя забираю мало – это крохи, ты этого даже не чувствуешь.
– Зачем ты хочешь мне помочь, если тебе это ничем не грозит? – не понимала Вега.
Ей показалось, что Юнтерия нахмурилась, но, учитывая прозрачность ее лица, сказать наверняка было сложно.
– Желание помочь естественно для любого живого существа. Если он чувствует обратное, значит, ему недостает любви – а это очень серьезно.
– Ты о какой любви говоришь? – смешалась Вега, невольно подумав о Кайте.
– О любви к другим, к миру и к себе самому. Пока я с тобой, я знаю, что ты думаешь и чувствуешь, – предупредила Юнтерия. – Тебе лучше забыть Де-Кайтоса, пока еще можешь. Человек никогда не сможет быть со звездным служителем, а служитель не сможет быть с человеком, даже если и захочет.
Вега сомневалась, что во сне можно краснеть, и все же почувствовала, что краснеет – от досады, смущения и злости. Ее дело, о ком думать, и никто не имеет права ей указывать!
Но слова Юнтерии зацепили ее. Вега выдавила на лице безразличную, как она надеялась, ухмылку, и спросила ровным голосом:
– Почему, интересно знать? Запрещено вселенскими законами?