– Памела Андерсон пришла! – радостно закричал кто-то из завсегдатаев.
Они пробыли в «стекляшке» не больше семи минут, но за это время Лиле сделали три предложения руки и сердца, и еще два человека обещали отдать жизнь за нее...
Отбившись от Лилиных поклонников, подруги помчались по указанию Раи во двор старого, подлежавшего сносу детского сада, поскольку наступил вечер, Колесов энд компани могли расположиться там. Перепугали до смерти целующуюся парочку в беседке. Потом обследовали с пристрастием дворницкую некоего дяди Коли, «который тоже мог быть причастен», как выразилась Рая.
У дяди Коли была своя компания, все тут же стали приглашать девушек «к столу». Но «девушки», естественно, отказались.
– Ну, я не знаю, где еще этих иродов искать!.. – с отчаянием воскликнула Рая, выскочив из дворницкой на свежий воздух.
– Раечка, ты еще подумай! – застонала Лиля. – Не мог же твой Колесов сквозь землю провалиться...
– У Зуева гараж есть! – вдруг осенила Раю идея. – Там, за бульваром...
В опускающихся на город сумерках подруги помчались искать гараж Зуева.
Пошел снег – мягкий, пушистый, словно новогодний. Деревья сразу красиво побелели. Пустынный двор, в который через некоторое время вбежали подруги, выглядел просто сказочно.
– Вон они! – неистово закричала Рая.
В самом деле – в длинном ряду железных «сараев» один был распахнут, и в нем, при тусклом свете электрической лампочки, сидели за деревянным, грубо сколоченным столом мужики. Колесов и еще двое – вероятно, те самые Михалыч и Зуев.
– Хороши... – с ненавистью произнесла Лиля.
– Ангел к нам слетел!.. – очень обрадовались Лиле Михалыч с Зуевым, почти неотличимые друг от друга – опухшие и в одинаковых серых ватниках.
Подруги дружно вытащили сотрапезников из гаража и бросили в сугроб неподалеку. Сопротивления те практически не оказали.
– Ну, где деньги? – повернувшись, сурово спросила Рая у мужа.
– Какие деньги? – хитро прищурился Гена. Даже сейчас, далеко не трезвый, он со своей знойной трехдневной щетиной на щеках выглядел сногсшибательно.
– Которые ты украл! – задыхаясь, закричала Лиля.
– Попрошу голословные обвинения в мой адрес не высказывать... – обиделся Колесов. – Райка, ты – змеюка подколодная, вот кто. И сердца у тебя нет.
– Ах, ты про сердце! – рассвирепела Рая. – Да знаешь ли ты...
– Нечего с ним разговаривать! – остановила ее Лиля.
– Колесов, как ты мог! – вцепилась в Гену Надя.
Подруги вытащили и Гену на снег, вывернули ему карманы. Тот попытался было сопротивляться, но куда ему справиться с тремя разъяренными женщинами.
Денег не было, если не считать мятой десятирублевки.
– Это конец... – прошептала Рая и обессиленно упала в сугроб рядом с мужем.
Лиля тем временем принялась допрашивать Михалыча и Зуева. Мужики говорили с трудом, но все-таки из их несвязной речи можно было понять, что они тут давно сидят и «весь район к ним приходил, пока у Гены бабки не кончились».
– Значит, все-таки были у тебя деньги! – Рая ногой толкнула мужа.
– А зачем ты с фашистом связалась?.. – с ненавистью пробормотал Гена. – Зачем?..
– Господи, Колесов, эти деньги мы для Альки собрали! – закричала Рая.
– А ты говорила – целый год кутить можно... – вздохнула Надя. – Они вон как быстренько такую сумму все спустили!
– Брось его, Райка, – продолжал бормотать Гена, щурясь на темно-синее вечернее небо. – Брось его, он плохой!
– Давайте их в гараж обратно затащим, – вздохнула Рая. – Не то замерзнут они здесь.
Тихо падал снег, и горели уютным желтым светом окна соседнего дома...
Так подруги лишились всякой надежды помочь Альбине.
После того Лиля впала в депрессию и заявила, что пойдет работать. Это было сильное заявление.
Рая занялась разменом своей квартиры. Ну не могла же она в самом деле оставить свою мать рядом с Колесовым!
Надя занималась переводами сутки напролет.
Альбина оставалась в тюремной больнице.
В один из таких беспросветных дней к Наде вдруг зашла Зина Трубецкая.
– Как дела? – спросила она с порога, привычно вытирая сапоги о коврик. – Снимать не буду – у меня радикулит.
– Конечно... – пожала плечами Надя.
– Слушай, Надя, я вот чего... – Зина выглядела озабоченной и хмурой, синий тюрбан нависал над лицом. – Я хочу узнать, как там Лилечка.
Она проковыляла в гостиную.
– А ничего так диванчик я тебе подарила... Уж получше того, прежнего!
– Спасибо, Зина, – серьезно ответила ей Надя. – А что касается Лили... Ты бы позвонила ей сама. Она будет рада.
– Рада! – фыркнула Зина. – Она сама мне должна позвонить. После того, что вы со мной сделали...
– Зина, прости! Но ты же знаешь Лилю – ее нельзя было остановить. Когда она узнала, что Адам женится, она словно с ума сошла!
– Не надо было ей туда ездить, – проворчала Зина. – Одно расстройство... Кто ж знал, что она так Адама этого любит!
– Да, просто удивительно! – горячо согласилась Надя. – Я и сама не подозревала, что Лиля на подобные безумства способна.
Зина Трубецкая беспокойно оглядела комнату, стол у окна. И, кажется, не увидела ничего такого, что могло бы ее заинтересовать. Потом махнула рукой.
– Я тогда просидела с Лилькой до утра, а потом уехала домой, – тяжело вздохнув, сообщила она. – А вечером следующего дня мне Мардарьевский звонит. Я ему: «Какая замечательная свадьба, так все замечательно было!» А он мне: «Зинаида Яковлевна, так вы ж не приезжали! Была какая-то особа и еще другая с ней, с вашим приглашением. Покрутились чего-то, нашего охранника током вырубили и уехали. В общем, мы все в недоумении. Вы, – говорит, – не могли бы это как-то объяснить?» Я сразу догадалась, в чем дело... Нельзя мне пить, у меня провалы в памяти случаются. Думала, что была на той свадьбе, а на самом деле не была. Теперь Мардарьевский меня чуть ли не сумасшедшей считает. А это вы с Лилькой были!
– Охранник хотел нас задержать, – тихо произнесла Надя. – Ну, мы с Лилей его твоим электрошокером и... – Она покаянно опустила глаза. – А как там Дарина с Адамом поживают, ты не знаешь?
– Хорошо. Все у них хорошо, – усмехнулась Зина. – Только теперь Адам для Лилечки навсегда потерян. Он за Дариной хвостом бегает.
– Бедная Лиля... Знаешь, Зина, у нас еще одна беда. Ведь в ту же самую ночь Альбина... – Надя запнулась, но нашла в себе силы продолжить: – Альбина мужа своего убила.
– Да что ты! – ахнула Зина. – Не может быть! Это та, с малиновыми волосами которая?! Довел ее таки муж, алкоголик который, да?
– Нет, Альбина – это другая. Темненькая, с большими глазами, – покачала головой Надя. – Она фармацевтом раньше работала. А с малиновыми волосами – Рая.
Зина была так поражена, что опять забегала глазами по комнате, словно искала что-то.
– Водки нет, – наконец, догадавшись, подсказала Надя.
– Какая жалость... Ну, и что дальше?
Надя рассказала ей всю кошмарную историю от начала до конца.
– Так вы на адвоката сбросились, а Райкин муж все украл? – задумчиво проговорила Зина после Надиного рассказа. – Нет, лучше бы его убили, а не композитора этого, Леонтия!
– Лиля хотела тебе позвонить и извиниться, но тогда получилось бы, что она ради выгоды с тобой хочет помириться, – сказала Надя. – Хотя я, в общем, не знаю... На самом деле она тебя в каждом разговоре вспоминает – «была бы рядом Зина, Зина бы сейчас нам что-нибудь дельное посоветовала» и все такое...
– Все время меня вспоминает? – вздрогнула Зина, и в лице ее что-то неуловимо изменилось. – Господи, Лилечка моя... А я-то на нее обижаюсь! – Она заерзала еще сильнее. – Так с каким адвокатом она ходила договариваться?
– С Вердиным. Дитрихом Вердиным.
– С Тришкой, значит! – ахнула Зина. – Так я ж его почти двадцать лет знаю. Он мне как брат, с Вадиком, мужем моим, все дела вел. К Тришке Вердину вы пошли, оказывается... Ненормальные! Он бы за это дело бесплатно взялся, если б вы меня заранее предупредили.
– Зина, но мы же не знали...
– Не знали! Эх, Лилька, гордячка... – Зина вдруг пустила слезу. – Она ж мне как дочь!
– Как дочь? – невольно переспросила Надя.
– Ну да... – с досадой протянула Зина. – А ты думала, мне сколько? Мне, между прочим, полтинник уже.
– Не может быть!
Надя так искренне изумилась, что Зина пустила еще одну слезу.
– А вот и может, – с гордостью произнесла она. – Это, конечно, заслуга пластического хирурга, но тем не менее...
– Зина, я не верю!
Зина смеялась и плакала одновременно, моргая слипшимися ресницами.
– Черт, сейчас отклеится... – Она потрогала пальцем веко. – Особый состав, но кто его знает...
– О чем ты?
– Ресницы-то у меня накладные! – улыбнулась Зина, показав ровные крупные зубы. – Я же, душа моя, совсем без волос. И на голове у меня ничего нет. Врачи, они хоть и гении, но еще не на все способные... Лиля разве об этом не говорила?
– Нет.
Зина всмотрелась Наде в лицо.
– Неужели правда – не говорила?
– Да нет же, нет!
– Лиля, золотце мое... – растроганно произнесла Зина. – Моя святая тайна, мой вересковый мед... Она – такая болтушка, но секрет мой все равно не выдала! Даже вам!
Зина вдруг медленно стащила с головы свой тюрбан.
Надя вздрогнула – на младенчески-розовой голове у Зины рос клочками короткий мягкий пух.
– Я счастливая, Надя! – серьезно произнесла она. – Вадик меня и такой любил, хотя я в тридцать лет волосы стала терять. Генетика! А Лилька мою тайну вам не выдала. Значит, дорога я ей все-таки.
Надя смотрела на Зину, не в силах ничего произнести. Без тюрбана Зина была похожа на какую-то птицу – то ли на грифа, то ли еще на кого...
– Вот что, Наденька, – решительно произнесла Зина, снова нахлобучив на себя свой головной убор. – Я свяжусь с Дитрихом Павловичем Вердиным, он Альбину и без денег защитит. А сейчас Лилечке позвоню. Хотя зачем звонить – я к ней поеду. Господи, а я, бесчувственная, сердилась на нее! Мне надо было утешить ее – еще тогда... Ведь только о себе думала!