Пятьдесят лет назад он просил ребенка, а ему всучили долговязую девицу, видимо, не пользующуюся популярностью у местных мужчин. На этот раз он проявил настойчивость и потребовал именно ребенка, без отклонений! На всякий случай – даже двух.
Самой лучшей породы. Не каких-нибудь хилых, деревенских, у которых истощение закреплено уже на генетическом уровне, а нормальных, королевских.
Пискнул зуммер. На экране, висящем в центре зала, показалась площадка перед входом в пещеру – на ней стояли двое детей: парнишка лет двенадцати в роскошной одежде и девчушка чуть помладше в длинном платьице.
– Вот ведь сволочи! – в сердцах ругнулся дракон. Девочка выглядела заморенной, уставшей и заплаканной. – Все норовят обмануть!
Он побрел к выходу, его роскошный семиметровый хвост по дурацкой привычке, перенятой давным-давно у старшего братца, выстукивал о каменные стены популярный лет эдак пятьсот назад в соседнем мире мотивчик.
Дракон был в возбуждении, из его ноздрей шел пар.
– Ты как думаешь, сразу съест или на потом оставит? – Подобными вопросами Витор уже довел сводную сестренку до истерики.
В его сумке лежали острый нож, честно стянутый у конюха, отличная рогатка из ветки бука, выстроганная самолично по секретному чертежу новейшей катапульты, и восемь фунтов крысиной отравы.
Он не собирался сдаваться. В его предках были великие короли! Солмар Третий Безбашенный, в одиночку перекусавший до смерти трех заговорщиков, которые, связав ему руки и ноги, не догадались заткнуть рот кляпом.
Грегор Хитрый, который ввел в королевстве новую религию, чтобы не платить десятину представителям старой.
Ласток Восемнадцатый, который сорок лет жизни потратил на то, чтобы изничтожить всех своих братьев и сестер – а тех было под восемь десятков! И пока он не взошел на престол – никто даже не подозревал, что это его рук дело.
Ну и, конечно же, основатель королевского рода, Ласток Первый Непобедимый. Про него, правда, много всего плели – но даже если не принимать во внимание якобы божественное происхождение и явные преувеличения по части удовлетворения женщин, все равно оставалось немало. Одна пьянка с гвардейцами чего стоит, когда его величество с помощью крапленой колоды раздел тридцать собственных солдат донага.
Жадный был, правда, не в меру – забрал весь выигрыш в казну, чуть до бунта не дошло…
…Таис завизжала еще до того, как из пещеры появился дракон. Витор оценивающе посмотрел на чудовище: ага, ростом он, конечно, не маленький, но зато глаза громадные, в такие сложно промахнуться из рогатки. Передние лапы короткие, не опасные. Крылья – кожистые, наверняка можно ножом дырок наделать.
Ух ты! Из ноздрей идет пар! Такого бы на кухню пристроить – разогревать жаркое по вечерам, когда от поваров не дождешься ничего, кроме подзатыльников – те знают, что король не любит родного сына.
На этой мысли мальчишка остановился – хозяйственность династии Ластенброк дала о себе знать.
«Я его убивать не буду, – подумал Витор. – Я лучше найду еще одну такую тварь и стану их разводить».
Дракон, не подозревая о коварных планах бастарда, отвел детей в уютную сухую пещерку, имеющую выход в главное помещение – расположенный, впрочем, метрах в семи от пола, что наивному монстру показалось достаточной гарантией.
Дети вели себя тихо, видимо, еще не обвыклись. Из трансцендентного материализатора дракон достал две порции фисташкового мороженного, которое обожала Анчи – его прошлая питомица.
«Надо бы вторую кроватку заказать… – умиленно подумал дракон. – Все-таки они разного пола и уже почти взрослые».
Девочка от мороженного отказалась, зато мальчик умял обе порции и потребовал еще. Некоторое время дракон бегал от материализатора к детям и обратно, потом, устав, догадался сделать целое ведро мороженого.
Ведра хватило до вечера.
«Хорошая штука! – размышлял объевшийся Витор. – Если в жаркий день на центральном рынке, то по три серебряных за унцию пойдет. А если трактирщикам на заказ делать, со скидкой, то можно до пяти золотых в день выручать».
Ночью он снял с себя камзол, рубашку, штаны, взял с кровати одеяло и, наказав сестре «не выпендриваться», связал накрепко все в веревку и спустился вниз.
Дракон спал как убитый, свернувшись клубком прямо на каменном полу – сорванец еще раз отметил неприхотливость твари, утверждаясь в собственных намерениях.
Обследовав близлежащие помещения – а далеко отходить Витор побоялся, – он понял, что из пещеры выйдет очень богатым человеком.
Мелькнула даже слабая мыслишка просто убить дракона, а то возиться с ним – еще неизвестно, сколько он жрет, да как гадит… Но бастард тут же себя одернул: он ведь королевской крови! Ничто не должно пропасть, если может пойти в дело.
Из дальней пещеры в главный зал тянулась толстая веревка – попробовав ее на разрыв, поковыряв ножом и даже покусав, Витор понял: сгодится.
Привязать дракона к чему-то в пещере было вряд ли возможно – единственными предметами мебели здесь оказались странные агрегаты, смутно похожие на станки в отцовской мануфактуре, но гораздо менее понятные, хотя и более красивые.
Значит, надо его привязать к самому себе. Витор, потратив некоторое время на перепиливание странной веревки, смотал ее в громадную бухту, дотащил кое-как до драконьей спальни и начал думать.
Петлю на шею – это понятно. Чтобы затягивалась, как на виселице. Глаза предварительно завязать тряпками – чтобы испугался. А вот куда вторую петлю? Можно было бы на яйца, но яиц у гада почему-то не оказалось, что наводило на мысль о том, что он – самка.
На лапу – нельзя, лапы гибкие, наверняка вывернется. Привязывать веревку к хвосту Витор тоже опасался – а вдруг дракон в родстве с ящерицами и легко отбросит его? Вязать вокруг туловища – тоже не годилось, петля бы не затянулась.
Что же делать? Ладно, глаза боятся, а руки… Руки! Если попытаться завести передние лапы за спину, связать их там и прицепить к петле на шее, то получится неплохо! Точно, именно так связывают сумасшедших, перед тем как лечить ледяными ваннами.
Но как его вынудить завести передние лапы за спину?..
Первое, что почувствовал просыпающийся дракон, – это жесточайшую чесотку между лопаток. Потянувшись туда правой лапой, он зацепился за что-то, и пришлось выпростать вторую лапу, чтобы освободить ею первую. Однако и вторая тоже зацепилась, а зуд между тем не прекращался.
Открыв наконец глаза, дракон понял, что случилось страшное.
Он ослеп.
С коротким ревом, выпустив струю пламени, он поднялся на задние лапы – и тут же задержал дыхание. Точнее, оно само пресеклось. За спиной, выламываясь из суставов, пошли вверх передние лапы, причиняя неимоверную боль.
Напряжение сменилось отчетливым сухим треском, и лапы вдруг освободились. «Позвоночник! – мелькнула мысль. – Сломался…»
Задние лапы подкосились, и сознание померкло сразу же после соприкосновения морды с холодным камнем.
– Ух!.. – только и успел сказать дракон.
«Бумс!» – гулко отозвался пол.
Таська только и делала, что ныла, как ей хочется домой. Но одна идти не решалась.
– Ты знаешь, что делают драконы, когда освобождаются из ловушек? – вкрадчиво спросил озверевший наконец Витор.
– Нет! – испуганно воскликнула Таська, догадываясь, что ничего хорошего брат не скажет.
– Они едят непослушных девчонок!!!
После этого она перестала ныть и дергать его за рубашку, а просто села в углу и заплакала. Некоторое время бастард терпел, потом не выдержал – что он, железный, в самом деле?
– Хочешь поиграть с ножом? – Таська испуганно покачала головой. – А с рогаткой?
На его счастье, она не знала, что это такое, – иначе наверняка бы отказалась. За пять минут он объяснил ей, как натягивать резинку и зачем на палец нужно надевать кожаный чехольчик. Тонкостей с прицелом, с рычажком дополнительного натяга и с петлей для крупных камней он ей объяснять не стал – смысла не было.
Стрелок из девчонки оказался аховый – ну три шага, ну четыре, а уж о точности говорить и вовсе не приходилось. Тем не менее она успокоилась, и Витор смог-таки приступить к окончательной фазе плана по пленению дракона.
Тот оказался мощный, но неуклюжий: веревку свою странную, в три раза свернутую, порвал одним движением, но тут же запутался в собственных лапах.
На этот раз бастард скрутил веревку ввосьмеро – больше не получалось, она плохо гнулась уже на пятом сложении, – и кое-как затянул-таки на шее.
Свет в пещере был равномерный, словно бы из ниоткуда – это очень напоминало магию. Витор как-то раз видел поединок двух волшебников, те и не такое творили.
Однако больше всего его заинтересовала громадная рама, висящая без веревок в центре главного зала. Вокруг стояли загадочные аппараты, а внутри рамы был свет, причем направленный только в одну сторону.
Если встать на цыпочки, то можно было дотронуться до ее низа. После первого же прикосновения свет стал ярче, в раме засверкало солнце и показался смутно знакомый пейзаж.
Последовательно вспоминая все виденные на картинах города (а больше Витор их нигде и не видел), он опознал отстроенный Карлспипинберг, с портрета Ластока Семнадцатого в отцовском кабинете.
По городу мурашами ходили люди, слышался тихий гул голосов.
– Отдай рогатку. – Сестра повиновалась, но просяще посмотрела ему глаза. – Сейчас, проверю кое-что и верну.
Нет, сломанный позвоночник так болеть не может. Дракон понял, что его просто связали! И кто? Дети! Вдвоем! Его, которого две сотни королевских рыцарей не смогли даже поцарапать! Он попытался порвать связывающую его веревку, но тут же почувствовал жуткую боль в горле.
Дракон немного подумал, потом сильно напряг мышцы шеи, представляя, будто он глотает за раз целого быка.
«Фи, сырого?» – возмутилось деликатное сознание.
«Жареного, просто целиком», – ответило хитрое подсознание.
Шея от этого движения сильно раздулась, поднимая и без того высоко задранные за спиной лапы. Благодарение бездне, что предки драконов – простые змеи. Резкий рывок – и голова выскользнула из петли!