[5] раскопки.
В Москве, Ленинграде и Перми об открывателях минерала забыли едва ли не сразу, поскольку волконскоит вывезли весь, найденные кости аккуратно уложили и отправили в столицу. Но по Очёру пошло звучать: “Павлик Касьянов”, “волконскоит”, “ящеры”. Для многих поколений он так и остался Павликом, несмотря на возраст, появившиеся седые волосы и меняющиеся высокие должности. Настоящие ценности трухе не подвержены, а истинное признание не зависит от конъюнктуры и настроений аппарата власти.
Не верится… В сентябре прошлого года родственники и друзья простились с символом первосвященства любознательности. Незадолго до смерти Павла Алексеевича вышла моя книга с воспоминаниями об открытии волконскоита, о переплетении времен. Слава богу, успел рассказать, что глубинка чтит и помнит “Павлика” Касьянова. В церкви на отпевании светила уральской науки в голову приходили вопросы: зачем он собирал те камни, когда другие десятилетиями проходили мимо? Откуда появилась мысль показать минерал в пермском музее и приехать в Ежово с Рыжковым? Почему до последних дней внимательно читал газеты? Он не искал славы, был далек от звука фанфар. Они и не звучали за людской суетой».
Опубликовано в газете «Очёрский край» 1 ноября 2011 г.
Не секрет, что обороноспособность Советского Союза и современной России тесно связана с ракетно-космической техникой. Творцы космических аппаратов — люди гражданские, но, подобно военным, немногословные. Сказывается привычка серьезно относиться к призывам: «Товарищ, не теряй бдительности!» Тем большая радость распирала меня, когда, выполнив накануне Дня космонавтики задание редакции «“Комсомолки” в Перми», встретился со специалистами, имевшими прямое отношение к старту космических кораблей.
Мне и сегодня, спустя многие годы, вспоминаются глаза этих поклонников Вселенной. Главными богатствами в их семьях оставались автографы Юрия Гагарина, редкие фотографии с Байконура. Уверен, предложи им удобные кабинеты в городских учреждениях вместо работы на стартовых комплексах в степи, они, ни секунды не сомневаясь, отказались бы. Такими людей будущего я увидел, такими они и остались в моей памяти.
«“Планета есть колыбель разума, но нельзя же вечно жить в колыбели. Человечество не останется вечно на Земле!” — писал в начале XX века Константин Циолковский. Человечество переступило космическую черту в том же столетии. Мир выдохнул: “Гагарин!” На американца Джона Гленна почти не обратили внимания.
В великом достижении страны Советов есть вклад и пермских конструкторов-ракетчиков. Некоторым из них приходилось готовить старты вместе с первым космонавтом планеты.
Противостояние двух держав подталкивало к развитию технической мысли. На всех заводах, связанных с авиацией, началась космическая эра. В Перми в том числе. 8-К-82К — под таким шифром значился ракетный носитель “Протон”, который разрабатывали в Перми на заводе имени Свердлова. Для этого специально создали серийно-конструкторский отдел. Руководитель отдела Юрий Плаксин спустя сорок лет скажет корреспонденту «“КП” в Перми»:
— Горжусь причастностью пермских конструкторов к звездному часу даже не страны. Всего человечества.
Пермский конструкторский отдел в начале шестидесятых преобразовали в филиал Химкинского завода ракетных двигателей. Юрий Плаксин стал заместителем генерального конструктора Глушко. В Химках впервые встретился с космонавтами.
— В цехе соорудили помост, — вспоминает Ю. Плаксин. — Поднялись Гагарин, Титов, Николаев и Попович. Все симпатичные, одинакового роста, в форме военных летчиков. Запомнилась улыбка Гагарина — широкая, светлая.
Ему несли цветы. Он благодарил, жал руки. Гагарин даже казенные слова: “Благодаря труду инженеров и конструкторов советские космонавты стали первыми!” — сказал нам как-то иначе. Тепло и задушевно. Сколько энтузиазма у каждого из нас вызвали эти простые слова!
Приветствовать первого в мире космонавта посчастливилось и пермяку Анатолию Приходько. Студент Ленинградской лесотехнической академии вместе с тысячами жителей северной столицы стоял на Песчаной улице.
— Восторг и гордость переполняли нас, — рассказывает он «“Комсомолке” в Перми». — Тогда всем казалось, что совершен прорыв на новые вершины не только в космосе. Страна словами Гагарина сказала: “Поехали!” Люди были готовы жертвовать собой во имя процветания Отчизны.
С такими мыслями и чувствами мы встречали кортеж Юрия Гагарина. Приблизилась окруженная мотоциклистами “Чайка” с открытым верхом. Крики тысяч людей. Цветы. Гагаринская улыбка. Приветственный взмах рукой. Казалось, остановилось мгновение… Гагарин умел подарить праздник.
Пермские специалисты входили в состав государственных комиссий по приемке ракет-носителей. В состав одной такой был включен и инженер службы эксплуатации Олег Сарачев.
— Во время обсуждения госкомиссией готовности ракеты к старту неоднократно встречался на Байконуре с Юрием Алексеевичем, — рассказал Олег Сарачев «“КП” в Перми». — Что памятно? Никогда не видел первого космонавта в плохом настроении. Всегда улыбчив, прост в общении.
Однажды в 1967 году Гагарин чуть опоздал на заседание госкомиссии. Легковая машина поломалась в дороге. Гагарин подошел к двери зала заседания. У дверей часовой останавливает: “Стой! Кто такой? Куда?” — “Я Гагарин. Мне на заседание”, — ответил Юрий Алексеевич. Часовой, простоватый паренек, огорошил: “Какой Гагарин? Не знаю такого!” Так и не пустил. Другой бы на месте Гагарина плечом подвинул служаку и прошел или скандал закатил… Первый в мире космонавт ушел в буфет пить кофе.
Надо ли говорить, что все фамилии лиц, причастных к космосу, были закрыты. Куда ехали пермяки, знал лишь ограниченный круг. Фотоаппараты брать с собой не разрешалось, записные книжки тоже. Записи вести строго запрещалось. С кем работали, отдыхали — рассказать? Ни-ни… А как хотелось чисто по-человечески хоть что-то оставить на память. Олег Сарачев не раз видел, как простым солдатам и офицерам на Байконуре Гагарин давал автограф.
В 1968 году после удачного старта Сарачев оказался за одним столом с Юрием Алексеевичем. Отмечали запуск.
— И надо же, вспомнил: есть с собой малюсенькая записная книжка. Как кто-то подтолкнул, — рассказывает корреспонденту «“Комсомолки” в Перми» Олег Семенович. — Громко так говорю: “Скажи кому, не поверят, что Гагарина видел”. Юрий Алексеевич живо откликнулся: “Где расписаться?” Получил я самый дорогой для меня автограф. Через двадцать три дня Юрий Алексеевич погиб…
Александр Небогатиков, заместитель начальника отдела эксплуатации, видел Гагарина в 1966 году на космодроме.
— Среди других в толпе военных Гагарин сразу бросился в глаза, — делится воспоминаниями с «“Комсомолкой” в Перми» Александр Иванович. — Возле Гагарина постоянно водоворот. Один отошел, другой подходит. Третий уже идет. А на лице первого космонавта ни тени усталости и раздражения. Он был создан нести бремя славы. Вчера, да и сегодня мир вспоминает русских по гагаринской улыбке.
Пермячка Галина Смагина — пилот 1-го класса. Освоила несколько типов реактивных самолетов, летала на Ту-134 Пермского авиаотряда. В 1961-м оканчивала техникум, когда услышала о старте Гагарина. Вспоминает:
— Нам казалось, что со стартом Гагарина космос стал нашим домом. Я, как и многие, просилась в отряд космонавтов. Верила: полечу! Сколько нас было по стране, готовых хоть дворниками работать на космодроме. Но для меня это оказался праздник несостоявшейся мечты.
Корреспондент «“КП” в Перми» не удержался от соблазна узнать, а есть ли в Прикамье тезки первого космонавта? Как им живется с таким именем? Оказывается, есть. “Полных” Гагариных в области три человека. В Перми проживают несколько Юриев Гагариных. Разговорился с одним из них.
— Меня действительно зовут Юрий Гагарин. Работаю оператором на “Пермнефтегазпереработке”. В космосе не был… Как к имени-фамилии отношусь? Вообще-то привык! Люди часто удивляются. Между нами говоря, приятно носить фамилию первого космонавта. Горжусь ею. Для меня, уверен, и для многих тоже фамилия Гагарин самая-самая… Повезло мне.
Я соглашаюсь: повезло».
Опубликовано в газете «Комсомольская правда в Перми» 11 апреля 2001 г.
Война безжалостно ударила по нашему роду даже не кувалдой, а каким-то огромным крупповским молотом. Дед по отцу — Дубровин Петр Егорович, 1911 года рождения, — как записано в «Донесении о безвозвратных потерях» Министерства обороны РФ, «рядовой, выбыл между 22 июня 1941 года и 1 сентября 1941 года», числясь на период гибели в 22-й армии 112-й стрелковой дивизии. Следует отметить, что значительная часть призванных в 112-ю стрелковую дивизию состояла из числа жителей Молотовской области.
Не вернулись с войны родственники: Шистеров Афонасий Петрович, рядовой 119-го стрелкового полка 13-й стрелковой дивизии, погиб 29 марта 1945 года и похоронен в городе Нойштадте (Германия); Шистеров Евлампий Петрович, рядовой, пропал без вести в 1941 году; Шистеров Иван Иванович, младший лейтенант 906-го стрелкового полка, погиб в бою 28 января 1942 года, и другие.
Дед по материнской линии — Шистеров Пимен Петрович, 1905 года рождения, — от призыва на фронт в годы Великой Отечественной войны был освобожден в связи с потерей слуха. Но успел отслужить в Монголии в 1939 году, о чем имеется запись в его трудовой книжке. Монголия тех лет оставалась ареной боестолкновений с японцами. Дед с честью выполнил свой воинский долг, а затем и гражданский. Умер в 1948 году, простудившись на работах в лютые январские морозы.