— Тебе помогают с информацией менты?
— Какая разница? — вопросом на вопрос ответил Лага. — Вообще-то у меня несколько источников информации. И все заслуживают доверия.
— Этот чувак профи. Значит, должен состоять на ментовском учете. Скорее всего, он уже судим. Можно найти, если очень захотеть. Я буду должен тебе, как говорится, по гроб жизни.
— Судим… По какой статье? Когда прописался на зоне? Когда откинулся?
— Не знаю. Я ведь с ним не вел душевных разговоров. Этот Костя был знаком с Ваней Глотовым. Помнишь его? В Краснодаре вы встречались.
— Смутно. Такой седой мужик, вольтанутый на картах и девчонках, правильно?
— Точно, — кивнул Ольшанский. — Глотова замочили буквально на днях.
— Правда, замочили? А я не слышал.
— На его могиле еще земля не осела. Классный был мужик. Его пристрелили где-то в области. То ли в Мытищах, то ли в Балашихе. Может быть, он проиграл в карты чужие деньги, это с ним случалось. А кредитор не захотел долго ждать. А может, по-другому вышло. Глотов выполнял для меня кое-какие поручения. Короче, я видел его в компании с этим Костей. Мне тут среди ночи в голову мысль интересная стукнулась. Возможно, Ивана этот Костя и прибрал. Чувствую, он на все способен.
— X-м, интересно.
— Вот и мне интересно. Бумер назад получить. А заодно уж и за Ивана…
Ольшанский потер ладонью лоб. Он почувствовал, что известие о смерти Глотова не произвело на хозяина кабинета глубокого впечатления, даже вскользь не задело. Жаль. На этой струнке можно было бы сыграть. Месть за погибшего друга, святое дело и все такое прочее.
— Но сколько в Москве похожих людей, ты хоть соображаешь? — Лага поставил на стол локти и уткнулся лбом в раскрытые ладони, чувствуя первый приступ мигрени. — Сколько в Москве лиц тридцати с хвостиком лет, состоящих на учете или уже снятых с него. Тысяча? Пять? Двадцать пять? Пятьдесят? Или все сто?
— Не знаю.
— Какой же ты упертый. И дался тебе этот бумер. Господи, о чем мы вообще говорим… Ладно. Раз деньги тебе не требуются, улаживай эту проблему сам. А насчет тачки… Я, конечно, наведу справки.
— Черт, что же мне делать?
— Не сходи с ума, береги здоровье.
— Так ты мне поможешь?
— Предупреждаю сразу: дело тухлое. Шансов почти нет. Поэтому ни на что не надейся.
Лага поднялся из-за стола, давая понять, что время вышло и разговор подошел к логическому завершению. Виктору Ольшанскому ничего не оставалось, как встать и, тряхнув руку бывшего друга, убраться восвояси.
Раннее утро встретило путников мелким дождиком и туманом. Телефон в кармане Ошпаренного зазвонил в тот момент, когда Димон смежил веки, стараясь хоть ненадолго вздремнуть. Он поднес трубку к уху.
— Але, але…
Короткие гудки отбоя. Димон выругался, спрятал трубку в карман. Но через минуту телефон вновь ожил.
— Але, — крикнул Ошпаренный. — Але, бля…
На этот раз ни голоса, ни гудков отбоя.
— Тишина какая-то, — сказал Димон.
— Похоже, пробивоны, — очнулся от дремоты Килла. — Вычисляют, где мы.
— Нездоровая канитель, — согласился Кот. — Надо мобилы вырубать. Нас могут по ним пропасти.
— Мою трубу вообще никто не знает, — возразил Рама. Всю ночь он провел за баранкой, а сна ни в одном глазу.
— Знают или не знают, ты чего думаешь, там лохи сидят? — Кот нахмурился. — Мой номер тоже никто кроме вас не знает. Надо вырубать.
Кот похлопал себя по карманам, пошарил в куртке.
— Что-то я свою трубу найти не могу. Никто не видел?
Килла осмотрел заднее сиденье, толкнул Димона. Тот глянул на резиновый коврик у себя под ногами, нагнулся, пошарил рукой под сиденьем. Пусто.
— Бензин кончается, — сказал Рама. — Сколько нам еще?
— Километров двести, если по прямой, — ответил Кот. — А так больше выйдет.
— Не доедем ни хрена.
— Да ладно, сейчас с какого-нибудь «зилка» сольем, — махнул рукой Килла.
— Черт, где же труба? — вертелся на заднем сиденье Кот. — Куда я ее сунул?
— Может, ты ее у Кулибина оставил? — предположил Килла.
Ошпаренный отключил свой мобильник.
— Батарейки тоже отсоедините, — сказал Кот.
— Батарейки? — Рама засмеялся. — Ты чего жути нагоняешь? Джеймса Бонда насмотрелся?
— Да ладно, Рама, реальная маза, труба все равно сигнал дает, — ответил Кот, по третьему кругу проверяя собственные карманы.
— Снимайте, а то всю плешь проедите, — Рама передал свой мобильник Коту. — Заправка скоро.
— А чего, лаве ни у кого нет? — спросил Кот. — На даче все будет. Нормально отсидимся.
— Двадцатка есть, — объявил Килла, вытаскивая из кармана пару мятых купюр.
Повернули к заправке, остановили бумер у бензоколонки. Вокруг пустота: окошко оператора закрыто, машин нет, людей тоже не видно. Рама вышел из машины, открыв багажник, вытащил магнитолу «Кенвуд», пылившуюся в дальнем углу. Подошел к ржавой будке, постучал в стекло, забранное решеткой, на которую проволокой прикрепили картонку с надписью «перерыв». Он постучал настойчивее, но не дождался ответа. Услышав звуки музыки, зашел за угол. За будкой стоял мотороллер, на багажнике магнитола. Пацан лет пятнадцати в каскетке и толстом свитере трясется под рэп.
— Слышь, а кто-нибудь попроще есть? — крикнул Рама.
Пацан, вздрогнув от неожиданности, шагнул вперед к мотороллеру, вырубил магнитолу.
И уставился на Раму широко раскрытыми глазами, не зная, чего ждать от раннего посетителя. То ли по ушам огребешь, то ли денег немного срубишь.
— Нет, уехали все.
— Бензин можно замутить как-нибудь?
— Не знаю. Нет никого. О, твоя? — Малый показал пальцем на бумер. — Классная тачка. Бэха семерка. Это семьсот какая?
— Пятидесятая.
— Пятилитровая?
— Ну. Так чего с бензином?
— Не знаю я, — пацан пожал плечами. — Нет никого.
Рама протянул парню магнитолу.
— На вот. Маху засадишь кому-нибудь. «Кенвуд» нормальный, рабочий.
— Да ладно, — малый не отрывал от бумера восторженного взгляда. — Я так налью.
Подошел Килла, балуясь, ткнул тупым концом биты в живот пацану, скорчил страшную рожу, а потом неожиданно улыбнулся.
— На вот, возьми, — протягивая биту, сказал он. — Будешь от лохов отбиваться.
— Ладно, — махнул рукой парень. — Подгоняй быстрей, пока нет никого.
Рама побежал к бумеру.
Пацан повертел в руках биту, постучал ею по асфальту.
— Настоящая?
— Да приезжал тут один бейсболист из своей Америки, — сказал Килла. — А ты чего, здесь шестеришь?
— Да делать нечего, — ответил парень. — Денег нет. Батя бухает.
Килла вспомнил кордон, на котором служил егерем его отец. Вспомнил нравоучительные беседы бати. Захотелось сказать пацану что-нибудь такое, что любил повторять отец.
— Ну, и чего? — Килла начал нравоучительную беседу с вранья. — Я вообще без отца рос. И в люди выбился.
Он кивнул на бумер. Солидная тачка должна неоспоримо свидетельствовать о том, что Килла уважаемый человек, далеко не последний винтик общественного механизма. Пролив ведра пота, он кое-чего достиг в жизни, приложив для достижения высоких целей свои руки и голову. Ясно же, простые смертные на БМВ седьмой серии не катаются. И теперь Килла получил право наставлять на путь истинный заблудшие молодые души. Как раз вспомнилось одно из любимых отцовских изречений, которое било в самую точку. Сам Леха, сколько бы ни старался, таких слов никогда не нашел.
— В этой жизни пока сам не возьмешь, никто тебе подарков не сделает, — делая ударение на каждом слове, сказал он. — Парень ты вроде здоровый, не бестолковый, — он потрепал пацана по бейсболке. — Мог бы на стройку пойти или на завод, а?
Неожиданное предложение устроиться на завод или стройку поставило пацана в тупик, заставило надолго задуматься об умственных способностях собеседника. На завод… Может, еще пойти улицы подметать?
— О, — сказал он, услышав сигнал бумера. — Пойду заправлю.
Рама вставил в бак заправочный пистолет, нажал клапан, когда к заправке подъехала темная «девятка». С заднего сиденья вылез мужик в расстегнутой кожанке на меху.
— Ну и чего за дела? — спросил он, мусоля языком пластмассовую зубочистку. — Почему заправляемся? Заправка закрыта. Вытаскивай шланг.
— А чего ты так разговариваешь? — удивился Рама.
— Вытащи шланг, я сказал.
— Откуда ты вообще нарисовался?
— Это вообще моя заправка, — от возмущения мужик чуть не проглотил зубочистку. — Понял?
— Твоя заправка? — Рама тянул время, ожидая, когда бак заполнится под завязку. — Тогда ладно.
— Вытаскивай, вытаскивай.
Рама сделал вид, что дергает «пистолет» на себя, но тот почему-то не выходит из горловины бака.
— Чего-то не вытаскивается, — он снова подергал «пистолет». Наконец, убедившись, что бак полон, вытащил его, отошел к колонке и вставил пистолет в держатель.
— А теперь оплачивай, — сказал мужик.
Обернувшись к жигулю, он кивнул водиле. Тот вылез из машины. С заднего сиденья выползли еще трое.
— Слушай, с деньгами проблемы, — сказал Рама, протягивая вперед руку с «Кенвудом». — Вот маха есть.
— На хрена она мне упала? — заорал хозяин колонки. — Сливай бензин.
— Что за канитель? — водила жигуля вышел вперед. — Это наша заправка. Вы чего беспределите?
— А ты чего так базаришь? — откуда-то из-за спины Рамы выскочил Ошпаренный. — Где беспредел? Где беспредел, а?
Кот неторопливо выбрался с заднего сиденья, про себя прикидывая расклад сил. Четверо на пятерых. Шансы неплохие. Если местечковая братва захочет жестокого мордобоя за жалкий бак бензина, что ж, пусть так и будет. Костян, сжимая кулаки, медленно двинулся вперед, прикидывая, что возьмет на себя хозяина колонки. Если вырубит его быстро, с двух-трех ударов, разберется с долговязым водилой «девятки». Лишь бы Килла не сунулся со своей пушкой, как в «Тарелке».
В этот момент к заправке подрулил двухдверный «мерседес» кабриолет с поднятым верхом. Пацан, наливавший бензин, присвистнул, нахлобучил на глаза козырек бейсбольной кепки и, прихватив бейсбольную биту, побежал к мотороллеру, брошенному за будкой. Вскочив в седло, завел движок и по тропинке, идущей через пустырь, почесал к дороге. Мотороллер пыхтел, выпуская клубы зловонного дыма, слабый мотор захлебывался, но пацана гнал вперед страх. Казалось, сейчас на заправке произойдет что-то страшное. А все концы потом повесят на него.