предостерегали его. Он улетел в Новый Эпсолон, влекомый силой, которую он сам не понимал. Он должен был следовать за нею.
Но самая важная вещь так и не становилась понятна. Почему приходит к нему это видение Талы в беде, приходит неоднократно, управляет им? Почему один только вид её вдруг раздражает и в то же самое время наполняет его душу теплом?
Тогда, в один слепящий момент, он получил наконец ответ на его вопрос. Это было как шок – столь глубоким казалось это ощущение, что он не мог содержать его. Он понял наконец – он был не только джедай, но и человек. И лихорадка в его крови была Тала.
Храбрость – это было то, о чём он обычно не думал. Это было просто желание поступать правильно. Словно потребность движения вперёд. Куай-Гону никогда не требовалось усилий для этого; храбрость всегда была в нём, была как нечто естественное. Но она напрочь покинула его, когда он просил Талу о разговоре наедине.
Он высказал всё, что было на сердце, как мог спокойно. Совсем немного слов… Время, которое потребовалось ей, чтобы ответить, показалось ему бесконечным. Потом она шагнула к нему, взяла его за руку, и пообещала, что они будут вместе. Они будут вместе, всегда – сказала она.
Какой удивительный урок, думал Куай-Гон, понять, что радость – такая простая вещь. Эта радость брала начало от единственного сияющего источника. Она сказала да.
Она сказала Да.
За то недолгое время, пока они шли до музея, Куай-Гон задействовал все навыки джедая, чтобы привести себя в порядок. Он видел, что падаван был обеспокоен его поведением. Действительно, едва ли не впервые с тех самых времён, когда он был ещё учеником, для него вдруг стало такой проблемой собраться с волей и мыслями.
Посреди каждого сражения, каждой проблемы, Куай-Гон всегда умел находить свой внутренний центр спокойствия. Но когда он достиг его теперь, то вместо него оказалось ядро бурного, гневного хаоса, подпитанного его виной и страхом.
Это было время, которое он должен был использовать максимально эффективно. Время, требовавшее максимального сосредоточения.
Холодный страх, обосновавшийся глубоко в его душе, касался не только Талы. Он боялся и своего собственного сомнения.
Он никогда ещё не был в таком замешательстве, потому что никогда прежде не чувствовал ничего подобного. Казалось, лишь несколько часов назад он и Тала обещали друг другу быть вместе. И чувства, и эта потребность быть рядом удивили их обоих. И когда они сумели принять это неожиданное для них со стояние, оно вдруг показалось им самой естественной вещью в мире. Куай-Гон с удивлением обнаружил, что нашёл человека, который значил для него больше, чем что-либо ещё в Галактике.
И теперь он терял её.
– Куай-Гон?
Голос Оби-Вана вытолкнул его из этой путаницы мыслей. Он увидел, что стоит перед широкими двойными дверями музея.
– Музей закрыт, – сказал Оби-Ван, – Ещё слишком рано.
– Он открывается через пятнадцать минут. Без сомнения, работники уже здесь.
Музей был построен вскоре после того, как правительство Эпсолона было реорганизовано и был провозглашён Новый Эпсолон. И именно как показ честных намерений, правительство открыло двери ненавистного штаба Абсолютистов. Люди свободно приходили и подтверждали ужасы, которые творились там. Лидеры Нового Эпсолона чувствовали, что это было способом предотвратить повторение этих ужасов. Бывшие жертвы репрессий Абсолюта вызвались – и получили рабочие места в качестве гидов в этом комплексе.
Так джедай встретил Ирини.
Куай-Гон нажал кнопку звонка, не дожидаясь времени открытия. Он слышал, как отозвался звонок внутри здания.
Никто не вышел.
Куай-Гон принялся колотить в дверь. Он не мог ждать пятнадцать минут. Он не мог ждать ни одной секундой больше, чем уже ждал.
Дверь скользнула, открываясь. На пороге в форме гида стояла Ирини. И с негодованием смотрела на джедая.
– Музей ещё закрыт.
– Мы заметили, – сказал Куай-Гон, шагнув внутрь мимо неё.
– Это возмутительно, – сказала Ирини, – Я пришла к вам с информацией об убийстве Роана. Я доверяла вам. Следующая вещь, которую я узнаю – вы скрылись. И служба безопасности выкинула меня из дома Правительства.
– Балог похитил Талу, – ответил ей Куай-Гон; ему пришлось приложить усилие, чтобы голос остался ровным.
У Ирини перехватило дыхание. Потом, после видимой борьбы, её лицо снова превратилось в маску спокойствия, а голос опять стал твёрдым.
– Понятно, – сказала она после паузы, – Итак, Балог – предатель нашего дела. Он – тот, кто стоял за похищением близнецов и убийством Роана.
Несмотря на умение Ирини держать себя в руках, Куай-Гон ощутил, насколько глубоко эти новости расстроили её.
– Это будет серьёзнейший враг, – пробормотала она.
– Единственная вещь, которую мы знаем наверняка – это то, что Балог похитил Тал, – сказал Оби-Ван, – Мы не знаем, почему.
– Нам нужен дроид-шпион, – добавил Куай-Гон, – Это – самый быстрый способ выследить Балога. Элани сказала нам, что Ленз мог бы помочь найти такого дроида.
– Ленз не информирует меня о своих переездах, – отрезала Ирини, – Я не его телохранитель.
Нетерпение Куай-Гона возрастало. Каждая минута удаляла от него Талу, делала всё более неразборчивым её след. А Ирини стояла у него на пути.
Одно короткое мгновение он внимательно смотрел на неё. Морская туника Ирини была застёгнута под самое горло, чёрные волосы строго зачёсаны назад. Не было ни проблеска теплоты в её глазах. Она посвятила себя делу фракции Рабочих и считала, что джедаи излишне дружественны к Цивилизованным. Куай-Гон знал из опыта, сколь жёсткой и упрямой могла быть Ирини. Но и он не ушёл бы, не получив того, что им было нужно.
Она прочитала это в его остром взгляде и быстро отвернулась.
– Я должна работать, – сказала она.
– Нет, – голос Куай-Гона был мягок, но именно это остановило её движение. Он решил для себя действовать мягко. Ирини не среагировала бы на угрозы и запугивание. Этим её было не пронять.
– Несколько часов назад вы пришли к нам с информацией, – сказал он, – Вы доверяли нам. Мы доверяли вашей информации.
– Ваш джедай был похищен, – сказала Ирини, всё ещё глядя в сторону. Её голос звучал приглушённо, – Я сожалею о этом, но это не моя вина. Это дело джедаев. Одну вещь я знаю точно – Абсолютисты очень не любят тех, кто их обманывает.
– Как вы узнали, что Тал проникла в Абсолют? – спросил Куай-Гон быстро. Он шагнул в её сторону, чтобы лучше видеть её лицо, – И почему вы думаете, что они имели какое-то отношение к её похищению?
Она вызывающе подняла подбородок.
– Какое это имеет значение? Мы не на одной стороне, джедай.
– На одной, – возразил Оби-Ван, – Абсолютисты – ваши враги. Если именно они похитили Талу, она может знать вещи, которые и вы хотите знать.
В словах Оби-Вана была логика, но Куай-Гон не думал, что Ирини это заинтересует. И всё же что-то в словах Оби-Вана заставило её остановиться и пристально посмотреть на него.
– Я могла бы найти Ленза, – сказала она неохотно.
– Тогда идёмте, – твёрдо сказал Куай-Гон. Было необходимо продвинуться вперёд. Только действие могло вытащить его сейчас из пучины самых худших опасений.
До этого они лишь один раз и мельком видели Ленза, но Куай-Гон хорошо его запомнил. Такое лицо было трудно забыть. Оно было отмечено знаками лишений и болезней, но в нём были благородство и сила. И хоть его тело было слабо, его дух не утратил своей мощи. В толпе этот человек, наверное, и мог бы затеряться, но Куай-Гону с первого взгляда было ясно, что перед ним лидер.
Ленз встал, когда Ирини привела джедаев в маленькую комнату в Рабочей секции города. Она заранее сообщила ему по комлинку, что они идут, и зачем.
Ленз вопросительно смотрел на Ирини:
– Теперь ты доверяешь джедаям? Что произошло?
– Их цели близки нашим, – ответила Ирини, – И у них больше возможностей найти Талу. Если Балог предавал нас, работая на Абсолютистов, мы должны знать.
Ленз долго и внимательно смотрел на Ирини. Помедлив, он кивнул.
– Возможно.
Он был встревожен. Куай-Гон ощущал что-то происходящее между Ирини и Лензом. Это был бессловесный обмен информацией. Они знали друг друга очень хорошо, это было понятно. И достаточно хорошо умели говорить без слов, почти так же как он сам и его падаван.
– Ирини говорит, что Вы хотите получить дроида-шпиона, – сказал Ленз.
Оби-Ван кивнул:
– Элани просила, что бы вы помогли нам.
Ленз чуть заметно улыбнулся.
– Когда Ирини и Элани просят что-либо сделать, у меня не остаётся иного выбора, кроме как повиноваться, – он махнул рукой, сидя за сломанным металлическим столом, – Я должен предупредить вас, мы подвергаемся определённой опасности быть арестованными. После убийства Роана правительство расправилось с теми, кто управляет чёрным рынком. Власть ускользает у них из рук, и они надеются, что подобные демонстрации силы спасут их. Объединённый Законодательный орган погряз в баталиях по поводу назначения преемника Роана.
– Многие из Рабочих думают, что сейчас самое время нанести удар, – сказала Ирини, – Есть и те, кто хотят, чтобы мы провели ещё одну кампанию промышленного саботажа, чтобы получить то, чего мы добиваемся. Конечно, мы хотим, чтобы представитель Рабочих был назначен Верховным правителем, но мы с Лензом убеждены в необходимости быть осторожными. Мы потеряем поддержку среди Цивилизованных, если организуем подобное. Пусть это и сработало однажды, но мы чувствуем, что сейчас это не сработает. Мы не хотим народных волнений.
– Но мы очень близки к ним, – добавил Ленз.
– Вы думаете, что Балог работает на Абсолют? – спросил Оби-Ван.
Ленз и Ирини переглянулись.
– По рождению он Рабочий, – сказала Ирини неуверенно, – И он был близок к Эвану, великому лидеру Рабочих…
– Всё так, но мы думаем, что его преданность теперь принадлежит другим, – сказал Ленз мрачно, – Как только Вы сказали нам, что он похитил Тал, всё встало на свои места. Весьма вероятно, что он работал на Абсолютистов хотя бы в течение некоторого времени. Именно поэтому он похитил Элани и Эриту. Но ему нужны были не они – его истинной целью был Роан.