– Мы благодарим вас за этот корабль, – сказал Манексу Мэйс, – И за всё, что вы сделали.
Карие глаза Манекса были полны печали.
– Никто не сможет восполнить то, что вы потеряли здесь. Я могу только обещать вам своё полное содействие – всю мою оставшуюся жизнь, в любой момент, когда вы будете нуждаться в этом.
Манекс отдал приказ пилоту спустить трап и, поклонившись, удалился.
Куай-Гон стоял невдалеке от остальных. Он увидел, как к Оби-Вану подошла Бэнт.
– Куай-Гон в порядке? – тихо спросила она обеспокоенным тоном – Я не знаю, – ответил его падаван, – Но он будет в порядке.
Буду ли я? – неожиданно словно о ком-то постороннем подумал Куай-Гон.
Оби-Ван взглянул на Бэнт:
– А мы все?
Куай-Гон почувствовал, что, если что и могло затронуть сейчас его сердце, так это тепло в глазах Бэнт, взглянувшей на Оби-Вана. Он вдруг вспомнил себя и Талу – тогда, неимоверно давно.
– Конечно, – ответила Бэнт Оби-Вану.
Он тоже должен был сказать кое-что Оби-Вану. Он отозвал его в сторону.
– Я должен поблагодарить тебя, – сказал он ему, – Когда я стоял над Балогом с ненавистью в сердце, ты спас меня от беды. Звук моего имени вернул меня к самому себе.
Оби-Ван взглянул с удивлением:
– Но я ничего не говорил.
Сердце Куай-Гона едва не выскочило из груди. Это была Тала… Конечно же, это была Тала. Голос был так близко, и в то же время словно из невероятной дали. Это был её голос, мягкий и тёплый, каким он редко его слышал. Каким она обращалась только к нему.
Теперь он понял. Она все ещё была с ним. Это знание должно было помочь ему, но вместо этого лишь вызвало новый взрыв боли. Ему было недостаточно её голоса. Он нуждался в её присутствии. В её тепле и дыхании, в возможности прикоснуться или просто обменяться только им понятными улыбками.
Оби-Ван, должно быть, понял что-то по его лицу. Желая поддержать, дотронулся до его руки. Но Куай-Гон не почувствовал. Он не хотел ничего чувствовать.
Он был благодарен Оби-Вану за его сочувствие. Благодарен Мэйсу и Бэнт за их молчаливое понимание.
И все же ему тяжело было быть с ними.
Куай-Гон развернулся и пошёл к трапу. Весь путь до Корусканта он будет рядом с Талой.
Он знал одно: Эту печаль нужно перенести. И знал, что это была не та тяжесть, что уменьшается со временем. Что боль будет возвращаться вновь и вновь. Она будет сжиматься, терять силу, но, когда он уже подумает, что она проходит, вернётся снова. И никаких навыков Джедая не хватит, чтобы справиться с ней…
И что это значит – быть джедаем и быть неспособным к принятию? подумалось Куай-Гону. Но это был вопрос для совсем другого времени.
Он, не оглянувшись, поднялся на борт. Он летел на Новый Эпсолон, думая о том, что возможна и другая жизнь. Жизнь, смотрящая в будущее с такой радостью, о существовании которой в галактике он даже не подозревал. А вернётся он к той же жизни, которую хорошо знал. К жизни – уединённому служению. Он не знал, куда ещё.
Он надеялся снова найти себя в своём деле, в своём долге. Но день, когда это опять станет реальностью, казался невозможно далёким. А сейчас он направлялся к маленькому отсеку, где лежала Тала – для последнего, долгого прощания.
Джуд УотсонУченик Джедая-17: Единственная свидетельница
ГЛАВА 1.
Джедай Куай-Гон Джинн вздохнув, продолжил свой путь по коридору. Совет знал, что он слишком долго был в бездействии, и Куай-Гон был того же мнения. Они были терпеливы, потому что знали, какую боль ему причинила смерть его дорогого друга Таллы. И теперь они ждали его, чтобы решить, готов ли он вновь возобновить свою активную жизнь Джедая.
Но он считал, что не готов. И не был уверен в том, что будет вообще когда-либо готов.
Куай-Гон завернул за угол, достигнув зала Совета. Совет вызвал его, но не объяснил почему. Может быть они просто устали ждать, а может собрались так или иначе послать его на миссию.
Может быть это и к лучшему, думал Куай-Гон, пробуя сам поверить в это. В последнее время он пытался поверить в многие вещи, и не часто преуспевал в этом. По крайней мере это будет хорошо для Оби-Вана.
Падаван Куай-Гона бесшумно шёл рядом, на его лице была маска совершенного спокойствия. Но Куай-Гон знал, что скрывалось под ней. Он чувствовал напряжённость, которая росла между ним и его учеником. Он ощущал, что Оби-Ван хотел поговорить с ним, но все же он был тих, что на него совершенно не похоже.
Хотя Куай-Гон и Оби-Ван за последние несколько месяцев не были далеки друг от друга, но Куай-Гон разными способами покидал своего ученика. Он желал сказать ему многое, заверить Оби-Вана. Успокаивающие речи приносили успех. Но мудрость Джедая говорила о том, что сейчас уже нужно нечто большее, чем просто слова.
Они остановились около входа в зал Совета. Оби-Ван посмотрел на своего учителя. Куай-Гон видел, что тот собирается что-то сказать, но не успел. Двери зала Совета с шипением открылись, и они вошли внутрь.
В зале было заполнено лишь три из двенадцати мест Совета. Куай-Гон не удивился, увидев так немного магистров. Он поприветствовал своих старых друзей и встал перед ними в знакомом круге.
Йода, Мэйс Винду и Пло Куон поблагодарили Джедаев за прибытие. Они мельком взглянули на Оби-Вана, а затем пристально посмотрели на Куай-Гона. Было видно, что они обеспокоены.
Куай-Гон чувствовал, что члены Совета все ещё раздумывали, было ли решение послать его на миссию правильным. Он удивился настолько, что даже не смог выдержать их пристальный взгляд. А их сочувствие не облегчало его бремя горя, напротив порой лишний раз напоминало ему о том, кого он потерял.
Куай-Гон посмотрел мимо Магистров на горизонт Корусканта и попытался успокоить свои чувства. Он вновь задавался вопросом почему ему не удавалось сделать это. Его учили контролировать свои эмоции и чувства, учили некоторые из тех, перед кем он сейчас стоял. Раньше это срабатывало. А сейчас нет.
Оби-Ван переминался с ноги на ногу и Куай-Гон заметил, что тишина, повисшая в зале, продолжилась слишком долго.
– Мы получили запрос от Сенатора Кроут с системы Фрего, – наконец начал Мэйс Винду, – он просил Джедаев помочь ему в сопровождении свидетеля на Корускант для свидетельства перед Сенатом.
Куай-Гон кивнул. Защита важных свидетелей была обычным делом для Джедая. Он и подозревал, что первая миссия будет лёгкой. Отвлечённость. Поэтому здесь было только трое из всего Совета.
– Простой задачей это не является, – сказал Йода, как будто прочитав мысли Куай-Гона, – большая опасность таится на Фрего.
Мэйс Винду продолжал пристально смотреть в лицо Куай-Гона.
– Мы бы не послали вас, если бы считали, что вы не готовы. Вы чувствуете себя готовым, Куай-Гон?
Ответа Куай-Гон не знал. У него не было никакого желания оставлять Храм, даже выходить из собственной комнаты. Но заточить себя в уединении – это будет несправедливо по отношению к Оби-Вану.
– Я готов, – ответил Куай-Гон. Более твёрдо, чем сам в это верил.
Он почувствовал, как облегчённо вздохнул Оби-Ван. Этот вздох словно пронёсся по залу Совета, и трое его членов, казалось, тоже облегчённо вздохнули. Они прекратили исследовать его мысли. Совет услышал ответ, который хотел, а Куай-Гон надеялся, что принял правильное решение.
– Йода считает, что ситуация сложна, – сказал Пло Куон, – и поэтому обратитесь к Йокасте Ну, чтобы она дала вам всю необходимую информацию, прежде чем вы отбудете.
Он указал на архив Храма.
– Теперь вы должны идти, – твёрдо добавил Йода.
– Мы считаем, что опасность для свидетеля возрастает очень быстро. И чем скорее вы доберётесь до Фрего, тем будет лучше, – сказал Мэйс Винду, легко махнув им рукой.
– Да пребудет с вами Сила.
Куай-Гон кивнул и медленно вышел из зала Совета. Вслед за ним последовал Оби-Ван. Даже после предостережений магистров, Куай-Гон всё равно чувствовал, что эта миссия будет простой. Пока его предчувствия его не подводили.
Йокаста Ну была худым, очень стройныс Джедаем с длинными серыми волосами, заплетёнными в косу. Она поднялась из-за стола, когда Джедаи вошли. Для демонстрации эффективности, она взяла несколько документов и жестом пригласила Куай-Гона и Оби-Вана сесть за другой стол.
– Мне сказали, что ваше время ограничено, – сказала Йокаста. Она не делала долгих вступлений. Ничего такого, чтобы не относилось к делу. Куай-Гон раньше имел дело с архивариусом Храма, Оби-Ван тоже знал, кем она была. Йокаста информировала многих Джедаев, отправляющихся на важные миссии.
В прошлом Куай-Гон предпочитал использовать другие источники, чтобы получить необходимую информацию. Он привык работать с Таллой и не встречался с Йокастой с тех пор, как взял в ученики Оби-Вана четыре года назад.
– Свидетель – Лина Кобрал, – Йокаста показала им её изображение на голопроекторе. Невысокая молодая женщина с тёмными волосами, завитыми в сложную причёску.
– Она вдова Рутина Кобрала.
Изображение женщины исчезло и вместо неё появился мужчина. Он был также молод, довольно высок ростом, с короткими волосами каштанового цвета и доброй улыбкой.
– Рутин был недавно убит и его убийца все ещё на свободе.
– Разве это необычно? – спросил Куай-Гон, – я думал, что Фрего управляется преступниками.
Йокаста выглядела немного раздражённой, когда её прервали, но продолжила.
– Семейство Кобрал – это самый могущественный клан на Фрего. Они ответственны за преступное сообщество, которое успешно стоит за правительством двадцать последних лет. Отец Рутина умер несколько лет назад, по естественным причинам. Все считали Рутина наследником, несмотря на то, что у него есть два старших брата: Солан – самый старший брат и новый лидер семейства Кобрал.
На экране появилась более низкая и коренастая версия Ратина. Кроме роста Солана от брата отличала его голова и улыбка. Он был совсем лысый и угрюмый. Такой, что даже, когда он улыбался выглядело это натянуто.