— Это звучит так, словно вы не верите в то, что Гарен найдет его. — догадался Анакин.
Оби-Ван смотрел на звезды, которые начанали бледнеть с восходом солнца.
— В галактике есть немало мест, чтобы спрятаться. А Керн привык к обману. Но это хорошее окончание твоей первой миссии, Анакин. Иногда злодеям удается скрыться. Мы делаем, что можем.
— Но мне всегда хочется победить, — возразил Анакин.
Оби-Ван нахмурился.
— Цель миссии не в том, чтобы победить или потерпеть поражение. Она в том, чтобы оставлять позади себя добро.
Они услышали шаги за спиной. Кад пошел к ним.
— Красивый мир, Тентрикс, — сказал он, глядя вниз на голубую планету.
— Вы останетесь здесь на какое-то время? — спросил Оби-Ван.
— Боюсь ремонт займет какое-то время, — кивнул Кад. — Мы сейчас проводим собрание, чтобы решить, что делать дальше. Не слишком понятно, что это будет. Меня вынуждают принять решение. Некоторые говорят о том, чтобы колонизировать новый мир или найти планету за Внешним Кольцом, которая примет нас. Посмотрим. Я увел этих существ от всего, что они знали, но я не могу обеспечить им будущее.
— Я уверен, что путь прояснится, — сказал Оби-Ван.
Кад кивнул.
— Я хочу, чтобы ты знал, что хоть я и неуверен в будущем, я, по крайней мере, наконец, похоронил свое прошлое. Я надеюсь, что ты сделал то же самое. Ты спас мне жизнь, но я не поэтому хороню его. Я знаю теперь, что не ты — причина смерти моего брата. Ожесточенность жила в сердце нашей семьи. Я знаю теперь, что она была в Бруке. И в моем отце. И, самая трудная вещь, которую мне пришлось понять, это то, что она живет и во мне. Я создал систему отторжения. Я отвернулся от жизни. Что еще может быть причиной этого, если не ожесточенное сердце? Забавно, но осознав это, я наконец обрел мир.
Анакин внимательно наблюдал за ними. Его мастер и Кад встретились взглядами. Что-то происходило между ними. Он почувствовал, как что-то освободилось в его учителе, какая-то тяжесть ушла.
— Тогда жизнь преподнесла тебе дар, — проговорил Оби-Ван. — Ты получил новое начало.
— Я слышал, что вы договорились насчет транспорта до Корусканта. — вспомнил Кад. — Ты пойдешь попрощаться с Андреа и Деном? Они ждут тебя.
— Конечно, — согласился Оби-Ван. — Анакин?
— Я сейчас, прямо за вами, — сказал Анакин. Ему не хотелось уходить с погрузочной платформы прямо сейчас. Его ум был все еще занят вопросами и уроками. Он очень хотел спросить Оби-Вана, но не был уверен, что сможет. Что бы ни было в прошлом Оби-Вана, рана была глубока. Он понимал это. У него были свои собственные раны. Возможно однажды, когда он станет мужчиной, как Оби-Ван, он почувствует, что бремя упало с его плеч.
Он снова думал о Каде, баюкающем своего умирающего отца, слезах, что текли по его лицу. Существовала некая степень сострадания, которую он еще не мог понять. Как можно трансформировать гнев в милосердие? Неудовлетворенность жгла его изнутри. Оби-Ван пытался ему объяснить и он любил своего мастера за это. Но никто не поймет. Ни другие ученики Храма, ни его учителя, ни даже Йода, который, казалось, может понять столь многое. Неужели он вечно будет чувствовать отчуждение из-за своего прошлого? И неужели из-за этого чувства чужеродности, он никогда не станет великим рыцарем джедаем, как Куай-Гон или Оби-Ван? Это было его величайшим страхом.
Анакин повернулся назад к зданию космопорта, к друзьям, к теплу, свету и к своему учителю. Будущее придет, повторял он себе.
Сейчас же он чувствовал только благодарность за то, что у него есть Оби-Ван, чтобы указывать путь.
Джуд УотсонУченик джедая. Специальное издание-2:Последователи
ГЛАВА 1
Замерцала голограмма, и в храмовом Зале Карт возникли призрачные фигуры Бент Эрин и её нового учителя Кита Фисто. Квай-Гон Джинн внимательно изучал голографическое изображение Бент, глядя прямо в её серебристые глаза. Он был рад вновь видеть чуткую девушку-падавана с Мон Каламари. И не только потому, что она была близким другом его восемнадцатилетнего ученика Оби-Вана Кеноби. С тех пор, как год назад погибла Талла, которая была её учителем, Квай-Гон чувствовал, что ему надо заботиться о ней.
Бент и Квай-Гон тяжело переживали смерть Таллы, и оба все ещё чувствовали утрату. Квай-Гон знал, что, несмотря на своё горе, Бент продолжила обучение. Но она все ещё не пришла в себя, подумал он.
Внимательно присмотревшись, Квай-Гон заметил в глазах Бент что-то, чему там быть не следовало. Это была не глубокая печаль, которую он привык видеть на лице скорбящей Бент в Храме, когда боль была ещё свежа. Это было что-то другое. Квай-Гону хватило секунды, чтобы узнать это чувство.
Это был страх. Бент боялась. Но вот вопрос, чего же?
— Здравствуйте, магистр Квай-Гон, Оби-Ван, — Кит Фисто поприветствовал их лёгким поклоном, отчего несколько его жёлто-зелёных головных усиков упало на плечи. — Я много слышал о вас от моего падавана. Я рад возможности поговорить с вами, но боюсь, разговор не будет приятным.
Днём раньше Совет дал Квай-Гону и Оби-Вану поручение. Никто не сказал им, зачем они должны встретиться с Бент и Китом Фисто. Когда Кит Фисто вышел на связь с пустынной планеты Коррибан, Квай-Гон сперва подумал, что это задание будет самым обыкновенным.
Но достаточно было одного взгляда на лицо Бент, чтобы понять, что это не так.
Ситхи. Квай-Гон знал истории о ситхах, причём впервые он услышал их, будучи ещё маленьким мальчиком. Каждое поколение детей, принятых в Храм, знало истории и легенды ситхов. Они рассказывали друг другу эти страшные сказки поздно ночью, когда им следовало бы спать. Ровесники Квай-Гона не были исключением.
Несмотря на то, что из-за этих страшных историй маленький Квай-Гон не спал несколько ночей, он всегда чувствовал, что большей частью все они выдуманы — мифы, созданные, чтобы напугать, и не содержащие никаких сведений. Даже после изучения истории ситхов и осознания того, что ситхи на самом деле существовали и были весьма могущественны, Квай-Гон продолжал относиться к ним скептически. Но недавний разговор с магистром Китом Фисто заставил Квай-Гона пересмотреть своё мнение о ситхах.
— Учитель, а Вы верите… — Оби-Ван замялся.
— Верю ли я в ситхов? — Квай-Гон закончил вопрос за ученика, прежде чем ответить. Несомненно, отчёт Кита Фисто у Оби-Вана тоже вызвал много вопросов.
— Конечно, верю. Мы с тобой достаточно изучили их историю, чтобы знать — опасность, исходящая от ситхов, когда-то была очень велика. Но мы также знаем, что ничего из их культуры не дошло до нас. Они сами уничтожили себя уже очень давно. Остаётся лишь вопрос, могут ли они угрожать нам сейчас, — теперь замялся уже Квай-Гон.
— Как они могут представлять опасность, если их больше не существует? — спросил Оби-Ван.
— Опасность заключается не в самих ситхах, а в их учении, а это учение может подтолкнуть других к злу. Пока учение ситхов существует, оно является потенциальной угрозой.
— И если кто-то распространит их учение… — Оби-Ван умолк.
Квай-Гон понял, что он, должно быть, думает о том, что Кит Фисто и Бент обнаружили на Коррибане. Разве мог он забыть выражение лица Бент, когда она описывала ужасные вещи, которые видели она и её учитель? Или мрачные глаза Кита Фисто, когда он рассказывал о найденном ими жилище… и его жутком содержимом?
В покосившейся хижине лежали тома, содержащие знания ситхов, и образцы древнего ситхского оружия. Казалось, кто-то по крупицам собрал всю информацию, которую удалось найти о ситхах, и правду, и вымысел. И нацарапанный на одной из стен рисунок, изображающий голокрон ситхов, а рядом послание, написанное тайнописью ситхов. Место известно. Следуй за ведущим.
Сам по себе голокрон не представлял собой неминуемой опасности. Такие же кристаллические устройства для хранения информации использовали и джедаи. Размером с ладонь и удобные для транспортировки, голокроны были превосходным средством для хранения большого количества знаний.
Но голокроны джедаев, которые Квай-Гону приходилось видеть, были прямоугольными. Голокрон, обнаруженный на Коррибане, имел форму пирамиды — такая форма характерна исключительно для ситхов. И знания, содержащиеся в голокроне ситхов, были бесконечно опасны. Знания, как фокусировать тёмную силу, как её умножать, использовать и управлять ею.
Если его сохранить, и если он попадёт не в те руки, голокрон ситхов может быть более чем смертоносным.
— Мы знаем, что в галактике существует несколько ситхских сект, — сообщила храмовый архивариус Иокаста Ню. — Мы наблюдаем за ними, но пока они ни разу не давали нам серьёзных причин для беспокойства. У них никогда не было много последователей, а их деятельность не отличалась от деятельности других небольших криминальных группировок. Они всегда были скорее помехой, чем угрозой.
Иокаста нравилась Квай-Гону все больше и больше, несмотря на то, что он совсем немного успел поработать вместе с ней. Вообще-то он не любил пользоваться обычными каналами получения информации. Но он начал ценить прямую и непосредственную манеру Иокасты. Она никогда не ошибалась и предоставляла Квай-Гону именно ту информацию, которая была ему нужна.
— В последнее время возросла активность в одном из высших учебных заведений, прямо здесь, на Корусканте, — сказала Иокаста. — Наши источники сообщили, что причиной стал профессор по имени Мрак Ланди.
Она включила экран, на котором появилось изображение профессора-квермийца. Квай-Гон уже не в первый раз слышал имя профессора Ланди. Печально известный галактический историк, Ланди пользовался любовью у студентов и приводил в восторг коллег. Квай-Гон даже слышал, как его называли одним из лучших историков эпохи. Но он не понимал, как Ланди может быть связан с хижиной, найденной на Коррибане.
— За последние несколько лет круг научных интересов Ланди сузился, — объяснила Иокаста. — Сейчас все его исследования и лекции касаются тёмной стороны Силы. Когда исследования сократились, число его студентов возросло.