он.
Королева Веда кивнула, опустилась в позолоченное кресло и жестом пригласила джедаев сесть.
– Я много размышляла о том, что должна оставить своей планете после себя, – начала она. – Гала должна стать демократической республикой. Люди давно просят об этом, и я дарую им демократию – это мой последний королевский поступок. Я оставлю после себя демократическую страну. Мой супруг, король Кана, пробыл на троне тридцать лет. Его намерения были добрыми, но Совет министров и правители окружающих провинций погрязли во взятках и беззаконии.
Все высокие посты держала в руках горстка могущественных семей. Мой супруг был не в силах помешать им. Теперь я боюсь гражданской войны. Единственным средством, которое сможет ее предотвратить, станут свободные выборы.
Поэтому я и попросила, чтобы вы, джедаи, проследили за их проведением.
Куай-Гон кивнул.
– С какими же проблемами, на ваш взгляд, мы можем столкнуться? – осторожно спросил он. Ему не хотелось напрямую упоминать принца Беджу. Он хотел, чтобы королева сама заговорила о нем. Тогда он сумеет определить, на чьей стороне находятся ее симпатии.
– Главная проблема – мой сын Беджу, – напрямик заявила королева. – Он последний прямой потомок великой династии Талла, и об этом он не забывает ни на минуту. Он всю жизнь мечтал о том времени, когда станет правителем Галы. Мальчик так и не простил меня за то, что я назначила выборы. Боюсь, он причинит вам немало неприятностей. Если он выиграет выборы, монархия на планете сохранится. – Королева пожала плечами. – У него есть определенная поддержка. Но если ему не будет хватать искренних сторонников, он добьется своей цели подкупом или мошенничеством. Он на это способен.
Куай-Гон кивнул, стараясь не показать, как он удивлен, что мать говорит о сыне с такой неприязнью.
– Я не стану противоборствовать своему сыну, – продолжала королева Веда. – Я и без того отказала ему в троне, принадлежащем Беджу по праву рождения.
Поэтому я должна, по крайней мере внешне, оставаться на его стороне. Я не стану публично поддерживать ни одного из других кандидатов. Но в душе мне хотелось бы, чтобы мой сын проиграл. Это будет лучше не только для Галы, но и для самого Беджу. Я бы хотела, чтобы он стал простым гражданином, избавился от всего этого. – Она взмахом руки обвела просторный роскошный зал. – Я видела, что сделала безграничная власть с моим мужем. Она убила его душу, а ведь он был хорошим человеком. Я не хочу, чтобы та же судьба постигла моего сына. Ему всего шестнадцать лет. Со временем он поймет, почему я так поступила. Он – это тоже мое наследие, – тихо закончила королева Веда. – Я бы хотела обеспечить своему сыну достойную жизнь.
– Как вы думаете, у него есть шансы выиграть? – спросил Куай-Гон.
Королева сдвинула брови.
– Ядро сторонников королевской власти достаточно сильно. Большую часть жизни принц провел в затворничестве, потому что мы боялись за его безопасность. Даже школу он посещал за пределами планеты. О нем известно немногое, и это идет ему на пользу. Он может победить, хоть и с очень небольшим перевесом. Вот этого я и боюсь.
Королева Веда с улыбкой взглянула на Куай-Гона.
– Вас удивляет моя искренность. Но, когда дни человека сочтены, он не станет терять время на то, чтобы обманывать самого себя.
– А что вы можете сказать о других кандидатах – Деке Бруне и Уайле Прамми? – поинтересовался Куай-Гон. – Кто из них пользуется большей популярностью?
– У Деки Бруна гораздо больше сторонников, – ответила королева Веда. – Галасийский народ считает его героем. Он обещает ему реформы и процветание.
Это будет нелегко, но в его устах все идет как по маслу.
– А Уайла Прамми? – спросил Куай-Гон.
– У нее больше опыта, – ответила королева. – Она была заместителем министра во дворце. Ее идеи разумны и имеют под собой реальную надежную основу. К несчастью, многие ставят ей в вину работу при дворе, кое-кому не нравится ее прямота. У нее есть партия сторонников, но, скорее всего, она проиграет выборы.
– Вы предвидели вспышки насилия? – спросил Куай-Гон. – На улицах мы видели стычки между предвыборными демонстрациями. Страсти накаляются.
– Да, стычки случаются, – признала королева. – Но я уверена, людям больше по душе мирный переход власти. Если они увидят, что выборы проходят честно, я надеюсь, они не поднимут восстания.
С минуту королева Веда сидела молча. Куай-Гон испугался, не потеряла ли она сознание. Потом он понял, что королева собирается с силами, чтобы сказать что-то очень важное. Видимо, сейчас он услышит истинную причину, ради которой она назначила эту встречу. Он бросил взгляд на Оби-Вана, чтобы посмотреть, внимательно ли слушает мальчик. Оби-Ван кивнул.
– Но существует еще один, неучтенный фактор, – произнесла наконец королева.
– Он очень важен, и вы должны его понять. Элана.
– Элана? – переспросил Куай-Гон. Он впервые услышал это имя.
– Среди галасийцев есть племя, которое называют горцами, – пояснила королева Веда. Она погладила каменную мозаику на столе перед собой, и в ладони у нее очутился кусочек голубого азурита. Королева покатала камушек на ладони. В лучах солнца, падавших из окна у нее за спиной, ярко блеснули бриллиантовые кольца. – Элана – их предводительница. Горцы – свободолюбивый народ, они не признают королевской власти и живут в суровых горах, далеко от столицы и ее законов. Они не подчиняются ни королю, ни королеве.
Говорят, это злобные и недружелюбные люди. Они никогда не живут подолгу на одном месте. Они сами выращивают себе пропитание и имеют собственных целителей. Наш народ редко встречается с ними. Но тем не менее горцев ненавидят и очень боятся. Сама Элана – живая легенда. Я ни разу не встречала человека, который видел бы ее своими глазами.
– Они будут голосовать на выборах? – спросил Куай-Гон.
Королева Веда покачала головой.
– Нет. Они отказались. И Дека Брун, и Уайла Прамми обхаживали Элану, но она отказалась встречаться с ними обоими. Она сказала, что не признает нового правителя, как никогда не признавала короля Кану и меня.
– Но в таком случае почему вы называете Элану важным фактором на выборах? – поинтересовался Куай-Гон.
– Последний кусочек мозаики встал на место, – сказала королева и положила камушек азурита обратно в мозаичный узор. – Теперь картина завершена.
Оби-Ван бросил на Куай-Гона нетерпеливый взгляд. Королева Веда, погрузившись в свои мысли, пристально вглядывалась в мозаику. Куай-Гон понял: она унеслась мыслями далеко в прошлое.
Наступило долгое молчание. Наконец королева подняла голову.
– Я восхищаюсь вашим терпением, Куай-Гон, – тихо произнесла она. – Хотела бы я иметь такой дар.
– Это не дар, а уроки, которые приходится заучивать каждый день, – с улыбкой ответил Куай-Гон.
Королева тоже улыбнулась ему и слабо кивнула.
– Да, я ему тоже учусь. И это возвращает меня к давней истории. Когда мой муж, король Кана, был молод, он влюбился всей душой. Понимаете, наш брак состоялся по договоренности между моими родителями и правительством, в государственных интересах. Мы жили в разных городах и ни разу не виделись друг с другом. Но король Кана нарушил обещание, данное мне, и женился на другой женщине. Она была из горского народа. Естественно, Совет министров пришел в бешенство. Они столько сил приложили, чтобы устроить нашу свадьбу.
И для них была неприемлема женитьба короля на девушке-горянке. Влияние Совета министров было велико. Они вынудили короля оставить ту женщину.
Когда он сказал жене, что намерен бросить ее, она покинула город и вернулась к своему народу. Он не знал, что она носит под сердцем его дитя.
Королева дрожащей рукой разгладила мозаику.
– Король Кана узнал о дочери гораздо позже. И все-таки он не стал ее искать. Я ничего не знаю о том, что происходило в то время. Я прибыла на свадьбу и была благополучно выдана замуж. Если на сердце у моего мужа и лежал камень, я никогда об этом не догадывалась. Я узнала обо всем лишь в последний год его жизни. Он рассказал мне правду. Сказал, что всю жизнь сожалеет о содеянном. Потеряв свою любовь, он так никогда и не оправился от потрясения, не простил себя за трусость, за то, что не нашел свое дитя.
– Может быть, он и поступил нехорошо, – заметил Куай-Гон, – но в конце жизни все же нашел в себе силы признать ошибку. Но я должен спросить: какое отношение имеет эта история к сегодняшним событиям? – Задавая вопрос, он уже знал ответ.
– Его дочь – Элана, – еле слышно ответила королева Веда. – Прошлое живет в настоящем.
– И почему вы нам это рассказали? – продолжал Куай-Гон.
– Потому что я умираю, – ответила королева. – Элана – это моя последняя тайна. Перед смертью я хочу восстановить справедливость по отношению к этой девушке. Она должна знать, кем является по праву рождения. Истинная наследница трона – она, а не Беджу. Она наверняка носит на себе Знак Короны, – тихо закончила королева. Ее глаза снова устремились в пространство, мысли погрузились в прошлое.
– Что такое Знак Короны? – спросил Куай-Гон.
– Символ наследования, – пояснила королева Веда. – Это не физический знак на теле. Его может обнаружить только Совет министров.
– А у принца Беджу его нет? – спросил Куай-Гон.
– Если рассказ моего мужа – правда, у него не может быть Знака Короны, – ответила королева. – Однако Совет министров не станет его проверять, это не в их интересах. Как вы догадываетесь, они совсем не рады выборам. Кто бы ни стал новым правителем, он будет иметь право переизбрать Совет.
Куай-Гон кивнул. Естественно, Совет, чтобы сохранить власть, поддержит на выборах принца Беджу.
– Чего вы хотите от нас? – поинтересовался он.
– Я не могу связаться с Эланой, – сказала королева. – Она, естественно, не захочет встречаться со мной. Но если бы вы смогли послать ей сообщение и назначить встречу… Мало кто может отказать в просьбе джедаю. Горцы не любят вступать в контакт с внешним миром. Я могла бы послать человека с вашим письмом. Путешествие по горам полно тягот и опасностей. – Королева опустила глаза на сцепленные руки. – И я должна сказать вам кое-что еще.