Дойл потянулся, посмотрел на товарищей и бесцеремонно толкнул в бок аланца. Бастен тотчас вскочил на ноги. Вода из фляги привела сержанта в чувство. От зрения сейчас толку мало. Основная нагрузка ложится на слух. Каждое дуновение ветра заставляло Мануто тревожно озираться по сторонам.
Русич проснулся от легкого прикосновения к плечу. Пальцы крепко сжали рукоять меча. Если это враг, он дорого заплатит за свою ошибку.
— Поднимайтесь, — послышался шепот десантника. — К нам приближаются мутанты.
Резко вскакивать воины не стали. Противник поймет, что его раскрыли, и рванется в атаку. Отряд собрался возле сидящего, словно статуя, Дойла. На лице землянина не было ни малейшего волнения. Абсолютное равнодушие к происходящим вокруг событиям.
— Где тасконцы? — едва слышно спросил Аято.
— Ползут по склону, — ответил Мануто. — Шорох раздается с запада и северо-востока.
— Вот сволочи! — выругался японец. — В ловушку червя лезть не хотят.
— Я предупреждал, — вымолвил Олесь, вытаскивая из-за пояса кинжал. — Борги не дураки.
— Далеко до них? — уточнил Тино.
— Трудно сказать, — произнес чернокожий наемник. — Думаю, метров двадцать — двадцать пять.
— Что ж, — усмехнулся самурай, — придется преподать оливийцам еще один урок.
Спустя несколько секунд на фоне темного неба замелькали неясные силуэты. Мутанты намеревались подкрасться к чужакам незаметно и, не искушая судьбу-злодейку, убить разведчиков спящими.
За спиной Дойла поднялся тасконец и натянул тетиву лука. Аято опередил борга буквально на мгновение. Кинжал вонзился в шею оливийца. Хрипя и захлебываясь кровью, мутант рухнул на спину.
Прятаться больше не имело смысла. С душераздирающим воплем тасконцы устремились на врага.
Встав на колено, Бастен стрелял не целясь. Промахнуться с такого расстояния аланец просто не мог. Земляне бросились навстречу боргам.
Перед Храбровым появились два коренастых оливийца, вооруженных массивными дубинами. Отбив первый выпад мечом, русич вонзил кинжал в грудь мутанта по самую рукоять. Тот сделал несколько шагов по инерции и уткнулся головой в песок.
Взяв клинок двумя руками, юноша с яростью обрушился на второго противника. Острое лезвие распороло живот тасконца. Без жалости и сострадания Олесь добил раненого борга.
Послышался громкий свист. Оливийцы обратились в бегство. Вскоре вершина бархана опустела.
— Все живы? — проговорил японец, вглядываясь в темноту.
— Похоже на то… — откликнулся Мануто, сталкивая окровавленный труп вниз по склону.
Храбров приблизился к мертвому мутанту и перевернул его на спину. Высокий лоб, длинные черные волосы, красивые карие глаза, на левой щеке ссадина, рот раскрыт в последнем крике. Парню наверняка не исполнилось и двадцати. Совсем молодой. Русич наклонился и вытащил из мертвого тела кинжал. Только сейчас юноша заметил, что руки тасконца имеют странную вытянутую форму, а между пальцами провисают кожистые перепонки. Нормальных людей в Борвиле не осталось.
— Мучают угрызения совести? — удивленно спросил подошедший Тино.
— Нет, — Олесь отрицательно покачал головой. — Но мы были с ним ровесниками…
— Ты стал чересчур сентиментален, — грустно улыбнулся самурай. — Это влияние Весты. Близость с женщинами делает мужчину мягче. Научись скрывать свои чувства.
— Постараюсь, — вымолвил Храбров, убирая оружие в ножны.
Во мраке ночи вспыхнули четыре фонаря. Наемники внимательно осматривали место боя. На песке лежали девять убитых оливийцев.
Стараясь обмануть чужаков, мутанты сами угодили в западню. Контратака разведчиков оказалась для них полной неожиданностью. Большинство тасконцев погибло, даже не вступив по-настоящему в схватку.
— А если борги вернутся? — с тревогой в голосе спросил сержант.
— Вряд ли, — снисходительно произнес Дойл. — Они понесли слишком большие потери. Пока не подойдет подкрепление из города, оливийцы не сдвинутся с места.
— Чересчур смелое утверждение, — возразил русич. — Вряд ли нас преследовала только одна группа. В случае необходимости разрозненные отряды мутантов могут и объединиться.
— Поэтому с рассветом мы уйдем отсюда, — вставил Аято.
Лучи фонарей метались по дюнам в поисках врагов. Обнаружить тасконцев не удалось. Борги отступили от бархана на безопасное расстояние. Следы вели на юго-восток, в обход западни песчаного червя. Хитрость японца не удалась.
Ранним утром, когда небо озарилось легким румянцем, воины тронулись в путь. В ногах до сих пор ощущалась неестественная тяжесть. Кратковременный отдых не восстановил затраченные на вчерашний переход силы. Заданный Мануто темп никто не поддержал. Землянину пришлось замедлить шаг.
За первый час солдаты преодолели от силы три километра. Из-за горизонта показался пылающий диск Сириуса. Воздух быстро нагревался. На лбу выступила испарина. Скоро здесь будет ужасное пекло.
Отряд сумел перейти на оптимальный ритм пешей экспедиции. Разведчики двигались до полудня, делали шестичасовой привал, а затем шли до наступления полной темноты. В течение трех суток оливийцы не показывались. Воины уже начали думать, что погоня прекратилась. Увы, надежды наемников не оправдались.
На четвертый день Дойл заметил вдалеке колонну мутантов. Их оказалось не меньше полусотни. Тасконцы поняли, что нападать на чужаков маленькими группами бессмысленно. Победить разведчиков удастся только благодаря значительному численному превосходству.
Расстояние между противниками начало снова сокращаться. В выносливости люди значительно уступали боргам.
Огромный белый шар находился в зените. Его лучи жгли нестерпимо. Создать тень в пустыне Смерти — дело непростое. Натянув куртки на ножны, путешественники дремали у подножья высокой дюны.
Каждые десять минут воины меняли друг друга на вершине. Осмотр окрестностей — мера вынужденная и необходимая.
Мутанты в очередной раз исчезли из вида. Сейчас беглецов и преследователей разделяла около четырех километров. Тяжело дыша, Костидис скатился по склону и сразу припал к фляге с водой.
— Где оливийцы? — поинтересовался Тино, приподнимаясь на локте.
— Не знаю, — ответил грек. — Либо разбили лагерь, либо изменили направление. Вилл пытается найти мерзавцев. У меня это не получилось.
— Плохо, — проговорил самурай. — Тасконцы подбираются все ближе. Рано или поздно они решатся на последний бросок. Им потребуется каких-то полчаса…
— Надо пугнуть боргов, — предложил Мануто. — Чуть подпустим и уложим из автомата парочку ублюдков. Они сразу укроются за дюны и снизят темп.
— Рискованно, — задумчиво сказал Аято. — Не сумеем оторваться. Да и патронов у Бастена осталось шесть штук. Особо не постреляешь. Боеприпасы надо беречь.
— Стюарт покинул Велон сегодня утром, — произнес Олесь. — Необходимо продержаться еще сутки.
— Непростая задача, — заметил японец. — Оливийцы жаждут мщения.
Вскоре вниз спустился десантник. Усилия аланца тоже оказались тщетны. Мутанты словно сквозь землю провалились.
Невольно воины потянулись к рукоятям мечей. Двадцать минут — слишком большой промежуток времени.
Храбров застегнул куртку и начал карабкаться на бархан. Сейчас его очередь заступать на дежурство. Горячий песок обжигает руки, забивается в нос, скользит под ногами.
Отчаянно ругаясь, юноша взобрался на вершину. Глоток воды смягчил горло и восстановил дыхание.
Приложив бинокль к глазам, русич разглядывал бескрайние просторы пустыни. Спрятаться здесь не так-то просто. Где же тасконцы?
Олесь случайно повернул голову влево и изумленно замер.
Примерно в километре на юго-западе, между барханами мелькали фигуры боргов.
Они двигались частыми короткими перебежками. Тино накаркал беду.
— Оливийцы! — воскликнул Храбров, поспешно возвращаясь в лагерь.
— Где? — спросил самурай, обнажая клинок.
— Рядом, — вымолвил русич. — Пытаются обойти отряд.
— Вот гады! — прорычал Дойл. — Выбрали самое неподходящее время. Полуденный зной угробит кого угодно. В такую жару далеко от мутантов не оторвешься…
Закинув рюкзаки на плечи, разведчики устремились на север. Это единственный шанс выскочить из западни. Наверняка тасконцы разделились и хотят взять чужаков в клещи. Малейшее промедление — и кольцо окружения замкнется. В рукопашном бою борги сомнут землян.
Как и следовало ожидать, первым бежал Мануто. Наемник чуть оторвался от товарищей. Если впереди подготовлена засада, Дойл успеет предупредить остальных. Он поднялся на небольшой склон и радостно выкрикнул:
— Отстают, сволочи! Обходной маневр дался им нелегко.
Впрочем, и путешественники двигались на пределе сил. Перед глазами мелькали разноцветные круги, ноги подкашивались, руки судорожно сжимали оружие. От усталости люди часто спотыкались и падали.
Дышать было нечем. Раскаленный воздух иссушил гортань и носоглотку. Губы потрескались и кровоточили. Преодолев два километра, воины рухнули на песок. Опираясь на меч, Мануто проговорил:
— Кажется, вырвались наконец… Оливийцы идут на соединение.
— Еще одна такая гонка — и я уже не встану, — прохрипел Бастен.
— У кого-нибудь есть вода? — устало поинтересовался Насис. — Мои фляги пусты.
Олесь сделал несколько глотков и протянул свою емкость Костидису.
— Пейте экономно, — вымолвил русич. — Наш запас подходит к концу.
— Кто-то очень точно подобрал название этой пустыне, — ухмыльнулся чернокожий землянин. — Выжить в ней необычайно сложно. Она без жалости и сострадания убивает незваных гостей.
Воцарилась тягостное длительное молчание. Разведчики постепенно приходили в себя. Опасность миновала, но враг показал, что не намерен сдаваться. Мутанты обязательно предпримут новую попытку догнать беглецов. До Велона — около двухсот пятидесяти километров. У боргов неплохие шансы на успех.
Сириус висит точно над головой. Его лучи слепят глаза. Надо бы сделать навес, но нет ни сил, ни желания. Олесь лениво натянул головной убор на лицо. Веки сразу потяжелели, сознание затуманилось.