— Ну и что? Брань на вороту не виснет. Пускай себе говорит.
— Вот она и говорит. Например, она приказала командиру экспедиции сию же минуту доставить ей ее питомца. А если нет — она остается здесь, чтобы продолжить выращивание «Джонов Томасов».
— А командир, — добавил Гринберг, — предъявил нам ультиматум: или мы сию же минуту предоставим им Джона Томаса Стюарта, или…
— Это самое «или» то самое и означает?
— Все, что угодно, — ответил Гринберг. — Теперь, когда я немного посмотрел на их шлюпку, я в них больше не сомневаюсь.
— Вы должны понять, сэр, — серьезно добавил Фтаемл, — что командир хрошии озабочен происходящим не меньше, чем вы. Но он просто обязан сделать попытку удовлетворить желание этой хрошиа. Она — плод «брака», задуманного более двух тысяч лет тому назад, так просто они этого не бросят. Он не может ни разрешить ей остаться, ни силой забрать ее. Он крайне расстроен.
— А мы? — Мистер Кику проглотил еще две таблетки. — Доктор Фтаемл, у меня есть послание к вашим доверителям. Пожалуйста, передайте его абсолютно точно.
— Я передам, сэр.
— Так вот, сообщите им, пожалуйста, что мы с негодованием отвергаем их ультиматум. Еще, пожалуйста…
— Сэр, я вас умоляю!
— Слушайте меня внимательно. Передайте им все, ничего не смягчая. Скажите, что мы всеми силами старались им помочь, добились успеха, а теперь они угрозами платят нам за нашу доброту. Скажите, что их поведение недостойно цивилизованного народа, и мы снимаем сделанное им ранее предложение присоединиться к Сообществу Цивилизаций. Скажите, что я плюю им в морды… подберите какую-нибудь похожую и достаточно сильную идиому. Скажите им, что свободный человек лучше погибнет, но не поддастся угрозам.
Гринберг широко ухмыльнулся и захлопал в ладоши, этим древним жестом выражая свое одобрение. На лице Фтаемла было написано отчаяние; казалось даже, что его хитиновая оболочка побледнела от ужаса.
— Сэр, — сказал он, — необходимость передать такое послание огорчает меня в высшей степени.
— Передайте все слово в слово. — Кику холодно усмехнулся. — Но, прежде чем это сделать, найдите случай переговорить с хрошиа Ламмокс. Вы сможете?
— Безо всякого сомнения, сэр.
— Скажите ей, что в своем неразумном рвении командир экспедиции уже склонен убить Джона Томаса Стюарта. Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы она поняла смысл предъявленного нам ультиматума. Рарджиллианец сложил свой рот в широкую, почти человеческую улыбку.
— Простите меня, сэр, я недооценил вас. Оба послания будут доставлены в нужном порядке.
— Это все.
— Желаю вам наилучшего здоровья, сэр. — Рарджиллианец повернулся к Гринбергу и обнял его за плечи своей многосуставчатой рукой.
— Брат мой Сергей, мы уже сумели один раз выбраться из головокружительного лабиринта. А теперь при помощи вашего духовного отца, мы обязательно выберемся из другого. Как?
— Обязательно, док.
Когда Фтаемл вышел, Кику сказал, повернувшись к Гринбергу:
— Притащи сюда этого мальчишку Стюарта. Сейчас же, сам, лично. М-м-м… Привези заодно и мамашу. Он ведь, кажется, еще несовершеннолетний?
— Да. В чем дело, босс? Вы что, собираетесь отдать мальчишку? Заехали им копытом в зубы, а потом сдаваться?
— Конечно, собираюсь. Но только на своих условиях. Я ни в коем случае не позволю этим ходячим бильярдным столам думать, что они могут вертеть нами, как им заблагорассудится. Мы используем ситуацию, чтобы добиться своих целей. А теперь — бегом.
— Меня уже здесь нет.
Мистер Кику занялся разбором бумаг; одновременно он подсознательно оценивал проблему Ламмокса. Создавалось сильное впечатление, что прилив достиг высшей точки. Во всяком случае, для людей. Необходимо точно решить, каким образом использовать этот самый прилив.
Именно таким размышлениям предавался заместитель министра, когда открылась дверь и в кабинет собственной персоной вошел наидостопочтеннейший мистер Рой Макклюре.
— Вот я вас и поймал, Генри! Соберитесь с силами, старина. Вас удостоила своим визитом Беула Мергитройд.
— Беула — какая?
— Беула Мергитройд. Та самая Беула Мергитройд.
— Я что, должен бы ее знать?
— Как? Да вы смотрите когда-нибудь свой стереовизор?
— Нет, если не заставят.
— Генри, вы совсем оторвались от жизни, — Макклюре снисходительно покачал головой. — Закопались в своем кабинете, нажимаете кнопки и представления не имеете, что происходит в мире.
— Возможно.
— Не возможно, а точно. Вы совсем утратили ощущение реальности. Слава Богу, что вам не приходится иметь дело с живыми людьми.
— Пожалуй, что так. — Мистер Кику позволил себе неприязненно улыбнуться.
— Ставлю три против одного, что вы не знаете даже, кто сейчас лидирует в чемпионате мира.
— Чемпионат мира? Наверное — бейсбол? Крайне жаль, но последние годы у меня нет времени даже на то, чтобы следить за соревнованиями по крикету.
— Вот видите? Хотя как можно сравнивать крикет и бейсбол… Ладно. Раз уж вы не знаете, кто такая знаменитая Беула Мергитройд, придется мне рассказать. Она, так сказать, мать Пиджи-Виджи.
— Пиджи-Виджи? — несколько ошарашенно повторил мистер Кику.
— Да вы шутите. Она — автор детских рассказов про Пиджи-Виджи. Ну как же, вы должны знать — «Пиджи-Виджи на Луне», «Пиджи-Виджи летит на Марс», «Пиджи-Виджи и пираты космоса».
— Боюсь, что я и вправду не знаю.
— Невозможно поверить. Видимо, у вас нет детей.
— Трое.
Но мистер Макклюре его не слушал.
— А теперь она вывела Пиджи-Виджи в эфир, и это доложу вам, кое-что. Для детей, конечно, но с таким юмором, что взрослых тоже не оторвать от экрана. Понимаете, Пиджи-Виджи — это такая кукла, примерно в фут высотой. Он летает по всему космосу, спасает людей, в порошок стирает пиратов, развлекается, как может. Дети от него без ума. А в конце каждой серии появляется сама миссис Мергитройд, они едят вместе «ханки» и болтают. А вам нравятся «ханки»?
— Нет. — Мистера Кику передернуло.
— Ничего, вы просто можете притвориться, что любите их. Но это — самая мощная передача из рекламирующих сухие завтраки. Ее смотрят буквально все.
— А это так важно?
— Важно? Да вы представляете себе, сколько людей каждое утро ест завтрак?
— Нет, не представляю. Надеюсь, не очень много? Сам бы рад отказаться от этой дурной привычки.
Мистер Макклюре бросил взгляд на часы.
— Надо спешить. Техники уже устанавливают оборудование. Она появится с минуты на минуту.
— Техники?
— Разве я не говорил? Миссис Мергитройд возьмет у нас интервью, а Пиджи-Виджи, сидя у нее на коленях, примет участие в беседе. Потом все это дело вклеют в передачу. Потрясающая реклама для нашего Министерства.
— Нет!
— Как? Простите, мистер Кику, может быть, я вас неправильно понял?
— Господин министр, — с трудом себя сдерживая, сказал Кику, — я просто не смогу. У меня врожденный страх перед публичными выступлениями.
— Какая ерунда! Ведь вы помогали мне при открытии трехстороннего совещания. И добрые тридцать минут говорили без бумаги.
— Совещания — дело другое. Там разговор по существу, профессионалов с профессионалами.
— Если вы от этого действительно нервничаете, — министр нахмурился, — мне очень бы не хотелось вас заставлять. Но миссис Мергитройд специально оговорила ваше участие. Видите ли… — на лице Макклюре появилось нечто вроде смущения, — Пиджи-Виджи борется за расовое равноправие. Братья оба в душе… ну и прочее в том же духе, за что все мы ратуем. Так как?
— Крайне сожалею, — твердо ответил мистер Кику.
— Бросьте! Вы же не хотите, чтобы я вас заставил силой?
— Господин министр, — тихим голосом ответил Кику. — Если вы изучите перечень моих обязанностей, то нигде в нем не найдете, что я должен выступать клоуном по стереовидению. Если вы отдадите мне письменное распоряжение, я узнаю, что думает о его законности наш юридический отдел, а затем дам вам официальный ответ.
— Генри, ты просто мелкий упрямый паршивец, — Макклюре недовольно сморщил лицо. — Просто не понимаю, и как это ты сумел так высоко залезть.
Так как мистер Кику не отвечал, Макклюре продолжил:
— Конечно, я не напишу такого приказа; я слишком старая лиса и прекрасно знаю инструкции. Хотя, правду сказать, мне не верится, чтобы ты решился сыграть со мной подобную шутку.
— Простите, сэр, но вы напрасно сомневаетесь.
— А я все-таки сомневаюсь. Сейчас я попытаюсь убедить вас, что это действительно важно для Министерства, хотя я и не могу вам тут ничего приказывать. Понимаете, именно Беула Мергитройд и стоит за спиной общества «Друзья Ламмокса». Так что…
— «Друзья Ламмокса»?
— Я так и знал, что это изменит ваше отношение к делу. В конце концов именно вы ведь и разбирались со всей этой чертовщиной. Поэтому…
— Господи, да что это такое — «Друзья Ламмокса»? Кто они?
— Как кто? Вы же сами и дали им первое интервью. Но если бы я по чистой случайности не обедал на днях с Вэсом Роббинсом, мы бы все прошляпили.
— Кажется, припоминаю эту записку. Самая рядовая бумага.
— А вот миссис Мергитройд — случай совсем не рядовой. Я же вам и пытаюсь объяснить. С вами, бумажными душами, всегда так — теряете контакт с народом. Можете на меня обижаться, но именно поэтому такие, как вы, никогда не поднимаются на самый верх.
— Я нисколько об этом не сожалею.
— Что? — Похоже было, министр слегка смутился. — Я хотел сказать, что всегда находится работа для политиков-практиков вроде меня, привыкших держать руку на пульсе настроений общественности. Хотя охотно признаю, что у меня нет вашей специальной подготовки. Вы меня понимаете?
— Всегда есть много работы и для ваших, и для моих способностей, сэр. Но вы продолжайте. Возможно, в данном случае я действительно «прошляпил». Видимо, записка «Друзей Ламмокса» пришла раньше, чем это слово стало для меня что-то значить.
— Возможно. Я совсем не имел намерения критиковать вас, Генри. Если правду говорить, вы работаете много, даже слишком. Будто Вселенная остановится, если вы хоть раз ее не подзаведете. Так вот, насчет этой истории с «ДЛ». Мы вмешались в какое-то дурацкое судебное дело на Западе; да вы и сами все знаете, это ведь вы послали туда одного из наших. И вдруг оказалось, что дело касается этого самого хуруссианского Ламмокса. Суд вынес приговор — вернее сказать, мы вынесли приговор уничтожить зверя. Кстати, Генри, вы наложили взыскание на виновного?