Фтаемл перевел. Через некоторое время он ответил:
— Все это вполне приемлемо, за исключением одной, как я бы перевел, незначительной подробности. Мальчик будет членом семьи хрошиа Ламмокс. Естественно — здесь я перевожу особенно тщательно — естественно, вопрос возвращения Джона Томаса Стюарта, если таковое вообще когда-нибудь последует, является личной прерогативой хрошиа Ламмокс. Если он наскучит ей и она захочет, чтобы он вернулся, в его распоряжение будет предоставлен корабль.
— Нет.
— «Нет» что, сэр?
— Просто нет. Вопрос о Стюарте закрыт.
Фтаемл снова повернулся к своим клиентам.
— Они говорят, — сообщил он через некоторое время, — что договора тоже нет.
— Я это знаю. Никто не станет подписывать договор с… у них есть слово, обозначающее «слугу»?
— У них есть различные категории слуг, более высокие и более низкие.
— Используйте название низшей разновидности. Скажите им, что договора не может быть, так как слуги не имеют права вступать в переговоры. Скажите, чтобы они убирались, и поживей.
Фтаемл с печалью посмотрел на Кику.
— Я восхищаюсь вами, мой друг, но не завидую вам. — Он обернулся к командиру экспедиции и несколько секунд поскулил.
Хрошиу широко раздвинул свой рот, посмотрел на Кику и отчаянно заскулил, как щенок, которого пнули ногой. Фтаемл дернулся от неожиданности и немного отодвинулся.
— Очень непристойные слова, совершенно непереводимые…
Чудовище продолжало издавать визгливые звуки; Фтаемл отчаянно пытался переводить.
— Презренные… Жалкая скотина… с удовольствием съел бы вас… теперь он перечисляет ваших предков в глубь поколений и тоже их ест… вашей презренной расе пора дать урок хороших манер… воры… похитители детей… — Фтаемл смолк; видно было, что он очень возбужден.
Хрошиу проковылял к возвышению, на котором стояли люди, и стал поднимать переднюю часть туловища, пока не оказался лицом к лицу с мистером Кику. Рука Гринберга скользнула под стол и нащупала кнопку, накрывавшую всю нижнюю часть зала иммобилизующим полем. Генераторы поля были установлены здесь давно и постоянно, в этом зале уже всякое бывало.
Мистер Кику сидел, словно высеченный из камня. Они глядели друг на друга в упор, огромное существо «извне» и маленький, пожилой человек. Зал замер.
Затем из дальнего конца зала послышался визг, словно кто-то переполошил целую корзинку щенят. Командир хрошии мгновенно повернулся — пол при этом заходил ходуном — и что-то повелительно проскулил своим спутникам. Получив ответ, он проскулил отрывистую команду. Все двенадцать хрошии мгновенно вылетели за дверь, двигаясь со скоростью, просто невероятной для столь неуклюже выглядевших существ.
Кику, приподнявшись, наблюдал их исход. Гринберг схватил его за руку.
— Босс! С вами хочет говорить главнокомандующий!
Кику стряхнул руку Сергея.
— Скажите ему, чтобы не спешил. Для нас сейчас жизненно важно, чтобы он не спешил. Как там наша машина? Ждет?
16. «МЫ ВАМ ВСЕ НАПОРТИЛИ»
Джон Томас Стюарт тоже хотел присутствовать на конференции, но получил прямой, недвусмысленный отказ. Когда появилась Бетти в сопровождении мисс Хольц, он играл в шашки со своим телохранителем в номере отеля «Универсаль», предоставленном ему и его матери. Приятная внешность успешно скрывала род занятий Майры Хольц — опытного агента службы безопасности Минкосма.
— Не спускай с нее глаз, — инструктировал Майру мистер Кику, поручая Бетти ее заботам. — У этой девицы страсть к приключениям.
Двое охранников поздоровались.
— Привет, Джонни, — сказала Бетти. — Я думала, ты уже развлекаешься в городе.
— Они меня не пускают.
— Меня тоже. — Бетти окинула взглядом комнату. — А где герцогиня?
— Путешествуют по магазинам. Со мной все еще не разговаривает. Она накупила аж семнадцать шляп. Что это ты сделала с лицом?
— Нравится? — Бетти повернулась к зеркалу. — Космический абрис, так это называется. Последний писк.
— Ты похожа на зебру, больную оспой.
— А ты — просто чурбан неотесанный. Вот Эду, наверное, нравится. Эд, правда?
— Я в этом не разбираюсь, — торопливо ответил Эд Ковен, оторвавшись от шашек. — Жена говорит, что у меня совсем отсутствует вкус.
— А у мужчин вообще его нет. У большинства. Джонни, мы с Майрой пришли, чтобы пригласить вас обоих прогуляться по городу. Ты как?
— Не нравится мне это, Майра, — ответил Ковен.
— Это она придумала.
— А почему, собственно, нет? — спросил Джон Томас, обращаясь к Ковену. — Меня уже начинает мутить от шашек.
— Ну… Вообще-то считается, что я должен все время находиться в контакте с конторой. Ты можешь потребоваться им в любую минуту.
— Чушь, — вмешалась Бетти. — Вы можете взять с собой рацию. Впрочем, она есть у Майры.
Ковен покачал головой.
— Лучше уж перестраховаться.
— Я что, нахожусь под арестом? — возмутилась Бетти. — Или Джонни?
— М-м-м… нет. Скорее, мы вас оберегаем.
— В таком случае вы можете оберегать его там, куда он пойдет. Или остаться здесь и играть в шашки с самим собой. Пошли, Джонни.
Ковен вопросительно посмотрел на мисс Хольц; та неуверенно сказала:
— Я думаю, тут нет ничего страшного, Эд. Мы же будем с ними.
Ковен встал, пожав плечами.
— Я никуда не пойду, если ты будешь в таком виде, — сказал Джон Томас. — Иди умойся.
— Джонни! На эту работу ушло целых два часа!
— И все на денежки налогоплательщиков, верно?
— Ну, в общем-то да, но…
— Умойся. Или мы никуда не пойдем. Вы согласны со мной, мисс Хольц?
Специальный оперативный агент Хольц выглядела очень скромно: только флоральный орнамент на левой щеке, ну и, конечно, обычное тонирование лица.
— Для Бетти в ее возрасте, — рассудительно сказала она, — это, пожалуй, лишнее.
— Уже спелись, пуритане несчастные! — с горечью произнесла Бетти. Показав Джонни язык, она неохотно направилась в ванную. Вышла она оттуда с лицом розовым от старательного надраивания. — Теперь я почти что голая. Идем.
Перед лифтом произошла очередная стычка; на этот раз победил Эд Ковен. Он предложил поехать наверх, на крышу, и взять аэротакси, вместо того чтобы спуститься и идти пешком.
— Последние два дня, ребята, ваши лица красовались на первых страницах каждой здешней газеты. А сдвинутых в этом городишке — хоть пруд пруди. Я не хочу никаких неприятностей.
— Если бы вы не позволили ему мной помыкать, меня бы с таким лицом мама родная не узнала.
— А его бы узнали.
— Накрасили бы заодно и его. Ни одно мужское лицо не станет хуже, если его накрасить. — Однако Бетти все же вошла в лифт.
— Куда, шеф? — спросил водитель.
— Да все равно, — ответил Ковен. — Покрутись над городом и покажи нам его сверху. Пусть будет почасовая оплата.
— Хозяин — барин. Только я не могу перелетать через бульвар Звезд. Там какая-то процессия или еще что.
— Знаю.
— Послушайте, — сказал Джонни. — Отвезите нас в космопорт.
— Нет, — вмешался Ковен. — Только не туда.
— Но почему, Эд? Я же еще не видел Ламмокса. Я хочу на него посмотреть. Может быть он нездоров.
— Ты можешь делать почти все, что тебе заблагорассудится, — объяснил ему Ковен, — но только не это. К кораблю хрошии нельзя.
— Ну хоть сверху я могу на него посмотреть?
— Нет!
— Но…
— А ты с ним не разговаривай, — посоветовала Бетти. — Мы возьмем другое такси. У меня есть деньги. Пока, Эд.
— Слушайте, — недовольно сказал водитель. — Я отвезу вас хоть в Тимбукту, если хотите. Но только я не могу вот так висеть над взлетной площадкой. Полиция начнет возникать.
— Ладно, давай в космопорт, — обреченно сказал Ковен.
Вокруг всего обширного участка, отведенного хрошии, шло заграждение. В нем был проделан единственный проход, позволивший делегации выйти на бульвар Звезд, но даже и здесь это заграждение смыкалось с другими, тянувшимися вдоль бульвара до самого Министерства космоса. Посреди огороженного пространства стоял посадочный катер хрошии, приземистый и невзрачный, размером с земной межзвездный корабль. Глядя на него, Джонни подумал, каково ему будет там, на Хрошиюде. От этой мысли ему стало немного неуютно, но не от страха — просто он еще не сообщил Бетти, что решил лететь. Порывался несколько раз, но как-то все не получалось.
Сама Бетти не спрашивала, так что Джонни думал, что она ни о чем не догадывается.
В воздухе кроме них были и другие зеваки, а вокруг заграждения стояла толпа, правда не очень плотная. В столице привыкли к необычному, ни одна сенсация не жила здесь долго. Местные жители гордились своей пресыщенностью; к тому же в хрошии не было ничего такого уж фантастического по сравнению с представителями доброй дюжины других дружественных рас, в том числе и с некоторыми из членов Федерации.
Хрошии роились вокруг своего корабля; они делали что-то непонятное с непонятного назначения конструкциями, возведенными ими на поле. Джонни попытался прикинуть, сколько их там, но скоро бросил свою затею. Это было примерно так же, как считать горох в банке. Многие десятки и больше, но насколько больше?
Такси пролетело рядом с полицейским патрулем. И тут Джонни неожиданно вскрикнул:
— Гляньте! Это же Ламми!
Бетти вытянула шею:
— Где, Джонни?
— Вот сейчас снова будет видно, там, за ихним кораблем. Вон! — Он повернулся к водителю. — Послушайте, мистер, вы не могли бы подлететь к дальней стороне этого корабля, и настолько близко, насколько позволит полиция?
Водитель посмотрел на Ковена; тот утвердительно кивнул. Они обогнули патрули и приблизились к катеру хрошии с другой стороны. Водитель выбрал позицию между двумя полицейскими вертолетами и чуть сзади. Теперь Ламмокса было отлично видно. Он заметно возвышался над группой сопровождавших его соплеменников.
— Как жаль, что у меня нет бинокля, — пожаловался Джонни. — Я ничего не могу толком рассмотреть.
— У меня есть. Возьми там, в бардачке, — предложил водитель.