После холодной войны, с ростом популярности компьютеров, двоичные данные заменили естественный язык в качестве основного средства коммуникации. Метод частотного анализа окончательно признали недействительным – существует бесчисленное множество возможных форматов для двоичных файлов. Чтобы выполнить частотный анализ, сначала нужно понять закон кодирования исходного файла, а частотная сложность изображения и речи намного выше, чем у языка и текста.
Однако методы шифрования быстро развивались в рамках модели пугающей вычислительной мощности компьютеров. Многократное наложение блокчейнов, открытых и закрытых ключей и алгоритмов шифрования достигло невообразимых масштабов, и от сложных словарей наконец отказались – старые технологии в новых условиях показали себя несостоятельными.
Но в любом случае логика шифрования оставалась неизменной: открытый текст кодировался определенным алгоритмом, а тот, в свою очередь, сочетался с определенным ключом, и они оба определяли фактический процесс шифрования. Если не известен ни ключ, ни алгоритм, взломать код практически невозможно.
Хотя Бай Хунъюй лишь поверхностно изучала криптографию, ей как профессионалу с высшими баллами по всем научным дисциплинам этого было достаточно, чтобы осознать всю полноту проблемы.
Будь то антрополого-лингвистический анализ, будь то частотный анализ шифра – все они базировались на одном ключевом принципе: консенсусе человеческого мира.
Все человечество представлено людьми, а тело любого человека состоит из белка, жира, сахара, воды и других элементов. Независимо от места жительства, люди используют одни и те же основные ингредиенты в качестве пищи и нуждаются в воде и кислороде; есть два пола, из которых женский беременеет и рожает живой плод; у всех бинокулярное зрение с трехмерной глубиной резкости, диапазон электромагнитных волн, который может обнаружить зрение, составляет 380–760 нм, а визуальное пространство понимается благодаря сочетанию трех основных цветов: 520 нм (зеленый), 480 нм (синий) и 700 нм (красный). Понимание всей информации разумного взаимодействия людей вращается вокруг этих материальных основ: еда в разных культурах может быть представлена хлебом, рисом или барбекю, но не луной. Эти предметные консенсусы определяют организационную структуру информации: рот человека представляет собой входное отверстие пищеварительного тракта и голосовой аппарат, и в языке естественным образом смешиваются семантика речи и приема пищи. Аналогично, будь люди кишечнополостными, переваривание и выведение пищи происходило бы через ротовую полость, и тогда понятия «жрать» и «срать», вероятно, были бы выражены одним и тем же словом.
Итак, если какая-то информация исходит не от человека и даже не с Земли, как расшифровать ее разумное содержание? Бай Хунъюй вспомнила о том, как в научной фантастике описывали взаимодействие между людьми и инопланетными цивилизациями, и ей стало очень смешно. Чтобы понять информацию, поступающую от пришельцев, нужно установить полное семантическое соответствие, находясь лицом к лицу, используя одинаковую кореферентность. Но и это тяжело; откуда знать, что инопланетяне едят, а не спариваются, когда запихивают что-то в орган, похожий на рот? Как вообще определить, они партено– или полигенетические?
Перед внутренним взором Бай Хунъюй предстала группа похожих на осьминогов странных существ, которые покачивались в поддерживающей жизнь высокоплотной жидкости, и она вместе с учителем Ваном общалась с ними сквозь прозрачные окна, протянувшиеся от пола до потолка. Учитель Ван взял кусок хлеба и положил в рот со словами: «Еда, есть!» В ответ осьминог что-то схватил и засунул в дырку в том, что вполне могло быть головой. Раздалась череда стонущих звуков, после чего вокруг того, что казалось шеей, у пришельца выросло ожерелье из похожих на почки маленьких осьминожьих головок, а затем стали изо всех сил отделяться от матери, отрастили щупальца и набросились на нее, разорвав на куски и сожрав останки. После этого маленькие осьминоги хором загалдели: «Акуда, акулу!»
Рисуя в уме сцену этого хаоса, Бай Хунъюй невольно опустила голову и прикрыла рот ладошкой – воображаемый учитель Ван тем временем от испуга широко открыл рот, и выпавший из него кусок хлеба имел весьма достоверный вид. Эти странные фантазии, которые Бай Хунъюй не могла контролировать, лишали ее дара речи, но при этом она никак не могла сдержать смех. Будь учитель Ван рядом, увидь, как она сидит и хихикает безо всякой причины, то непременно прикрикнул бы:
– Спокойнее, барышня, не забывайте, что вы нормальная человеческая женщина!
Человек не способен до конца понять интеллектуальное значение информации, с которой соприкоснулся впервые, но есть ли возможность выяснить, исходит ли она от иной цивилизации и содержит ли культурный смысл?
Трудно сказать. Когда радиотелескопы впервые обнаружили пульсары, из-за исходящих от них точных периодических электромагнитных сигналов те приняли за сигналы разумной жизни. Астрономия еще слишком мало понимает мироздание, и, возможно, не так просто, как думают люди, определить, исходит ли регулярный сигнал по закону небесных тел или по велению инопланетной цивилизации.
Бай Хунъюй совсем упала духом, когда ей позвонил директор.
– Сяо Бай, я помню, у тебя есть степень магистра биологии, так? Пройдись до Шоу-билдинг, четвертый этаж, комната 407.
– Директор, что-то случилось?
На другом конце провода раздался тяжелый вздох.
– Мы подозреваем, что появился результат по 60 К-излучению.
Бай Хунъюй взглянула на часы. Прошло менее шести часов с тех пор, как они закончили отчитываться перед главным.
После его вмешательства расшифровка информации о 60 K-излучении продолжилась как сверхсекретный проект. При таких требованиях к конфиденциальности очень сложно найти исполнителей. Они должны быть достаточно способны, но при этом политически надежны, а самое главное – их нужно откомандировать в предельно сжатые сроки. Естественно, таких кандидатов сперва ищут в научно-исследовательских учреждениях с опытом военных проектов. При самых оптимистических прогнозах можно ожидать, что предварительно кандидатов отберут в течение недели. После этого организуют кадровые процедуры, оценку, политическую аттестацию, тренинг конфиденциальности. Если повезет, работу можно будет начать через месяц.
В это время проекту был присвоен только ряд цифр, даже названия еще нет, и никто не думал о результатах, пока эксперты даже не успели присоединиться.
Поэтому, получив результат спустя каких-то шесть часов, можно было представить выражение лиц всех причастных. Их первой реакцией было не «Какой результат?», а «Откуда он, черт возьми, взялся?».
Сигнал расшифровал младший инженер Информационного бюро военного округа по имени Чжао Кань. Он был высокий и долговязый, страшный, как бабуин, с мощным уханьским акцентом. Причина, по которой его отправили сюда, заключалась в том, что, во-первых, он единственный в Информационном бюро не был занят срочной работой, во-вторых, кому-то нужно было заранее подготовить исследовательское оборудование, защищенные сети, программы мониторинга, базы данных для песочных карт и все прочее. Когда придут настоящие ответственные специалисты, кому-то обязательно нужно будет отвечать за аппаратное и программное обеспечение, помогать по мелочам, и это тоже была его работа. Чжао Кань имел право на доступ к данным, но никто не ожидал от него самостоятельности и эффективной работы. На предприятии таких, как он, назвали бы сетевым администратором, который чинит компьютер, а в Интернет-компании – айтишником.
Зная, что эксперты в ближайшее время не приедут, а закрытая сеть офиса не имеет выхода вовне, не говоря уже о каких-либо развлечениях, Чжао Кань заскучал, а потому решил помаяться дурью. 60 K-излучение имело большой объем данных и воспроизводилось почти сутки, кроме того, в нем были очевидные колебания пиков и впадин. Чжао Кань не разбирался в продвинутых алгоритмах обработки данных. Он просто построил самую примитивную таблицу, присвоил пику электромагнитной волны единицу, а впадине – плоской волне – ноль, а затем вручную вводил параметры один за другим и так развлекался целый час. Записав большое количество двоичных данных, он наконец устал и остановился.
Сначала Чжао Кань решил подойти к двоичному коду как к азбуке Морзе и рассматривать пару 01 как точку и тире, а потом взглянуть, что вышло. Получилась куча кракозябр, но она навела его на мысль, что трансляция на самом деле была циклом, то есть эффективная часть длилась всего около десяти минут, ее закольцевали и повторяли в течение двадцати четырех часов.
Затем Чжао Кань сложил части последовательных пиков, используя 0 в качестве интервала. Замена 111011010111101 на 302010401 привела его к открытию простого, но важного факта: последовательные пики повторяются до четырех раз, и ни разом больше, абсолютно никогда. А если убрать очевидный интервальный символ 0, то получается последовательность с элементами от 1 до 4: 32141… Теперь количество эффективной информации уменьшилось до нескольких сотен бит.
Результат разочаровывал: если сотни бит выразить в символах, получится всего пара сотен. Такой объем информации слишком мал для анализа семантики, если таковая вообще имелась. Впрочем, Чжао Кань не слишком-то пал духом, потому что о возможности существования внеземной цивилизации ничего не знал.
Для него, обыкновенного инфотехнического инженера, окончившего техникум и получившего работу благодаря техническим навыкам, эта простейшая обработка уже была пределом способностей.
Затем он больше часа потратил на преобразование всех данных от черного тела в соответствии с этим простым методом кодирования. Если бы Чжао Кань систематически изучал математику, то знал бы, что эти параметры соответствуют четверичной системе счисления. И что своим методом ввода он нарушает ее правило – ведь она ведется при помощи чисел от 0 до 3, а не от 1 до 4.
Возможно, просто из любопытства Чжао Кань напоследок нарушил операционные процедуры: он закинул информацию в Тяньван-краулер Информационного института.