Парень подчистую израсходовал свой запас патронов. Оба противника точно не были матерыми вояками – один потерял волю к борьбе, другой в минуту душевного волнения совсем забыл о боеприпасах. Это лишний раз подтвердило предположение Го Юаня о том, что основная команда Ван Хайчэна была вовсе не «командой», а обычными, совсем недавно выдрессированными, людьми.
Зачем «Светлячку» держать оружие и сражаться не на жизнь, а насмерть с регулярными войсками? Неужели Ван Хайчэн настолько их обаял? С другой стороны, Юнь Шань внезапно оказалась посреди хаоса. После секундной задержки Го Юань перехватил инициативу и выстрелил раньше нее, а разразившаяся следом перестрелка грохотом своим сотрясла небо. Такие пертурбации совершенно потрясли толпу верующих зевак. Страх всегда алогичен. Словно овцы, услышавшие волчий вой, люди разбежались во все стороны. Лишь немногие из них смогли придать побегу верное направление, большинство же с криками бросились обнимать Юнь Шань и дозорных.
Обе стороны стычки заколебались. Юнь Шань боялась, что враг возьмет мирных буддистов в заложники, а потому с криком «На землю!» указала, в какую сторону тем лучше бежать. Но зеваки были напуганы до полусмерти, и никто не стал разбираться, из хороших она или из плохих, они даже не прислушивались к тому, что она кричала: вместо этого впились взглядами в два черных как смоль пистолета в ее руках, а потом инстинктивно метнулись ровно в противоположном направлении, в панике едва не затоптав дозорных из «Светлячка».
Все пропало. За двумя террористами сгрудилась целая толпа гражданских, и с трудом созданная линия безопасности разрушилась на глазах. Пусть даже в пределах дальнобойности, кто мог гарантировать, что рука Юнь Шань не дрогнет?
Воспользовавшись задержкой с двойным пробегом туда-сюда, еще несколько секунд назад захваченные врасплох преступники теперь были во всеоружии. У этих двоих было заметно больше боевого опыта, это было очевидно по тому, как они отследили Го Юаня от прыжка из машины до переулка, а Юнь Шань в любом случае не могла пустить оружие в ход. На кону стояла жизнь, времени думать и колебаться не оставалось. Она ощутила, как внутри закипает звериная ярость. Ее тело отреагировало мгновенно, пальцы разжались, пистолеты больше не были нужны. Она швырнула их в дозорных, по одному в каждого.
Сперва противник испугался. Когда террористы сражались не на жизнь, а на смерть, то в первую очередь были сосредоточены не на текущих действиях неприятеля, а на прогнозировании того, что он сделает дальше. Когда обе стороны сошлись на расстояние эффективной стрельбы, все внимание дозорных, естественно, было сосредоточено на оружии, которое представляло наибольшую опасность, и они готовились прятаться, как только Юнь Шань поднимет стволы. Они неотрывно следили за пистолетами, но никак не ожидали, что те вдруг вырвутся из ее рук и полетят мимо них, куда-то им за спину.
Преступники ненадолго озадачились и обернулись, чтобы отследить судьбу двух пистолетов, словно опасались, что позади окажутся спецагенты, которые поймают оружие и откроют по ним огонь. Но пушки замерли на земле, и ничего не произошло. Только тогда двое террористов немного пришли в себя и поняли, что все идет не по сценарию.
Обычный человек за те три секунды, пока неприятель отвлекался, ничего не успел бы предпринять, но Юнь Шань все-таки была из генетически модифицированных новых. Все до единой мышцы ног мобилизовались, истощив запас анаэробной энергии, и бросили ее вперед на пять с лишним метров. Инерцию приземления она тоже держала под контролем и пустила на то, чтобы со снайперской точностью прыгнуть еще раз, и еще, и спустя несколько таких взлетов и падений оказалась прямо перед террористами. Они услышали лишь свист ветра, рассеченного миниатюрным телом, что-то мелькнуло перед глазами, и Юнь Шань с нечеловеческой скоростью подлетела к мужчине-дозорному. В отличие от усяшного цингуна[46], где герои непринужденно порхают, могут двигаться и останавливаться, как душа пожелает, сейчас она уже не могла контролировать свою скорость. Да и не собиралась. Чуть приподнявшись на носки и слегка изменив траекторию прыжка, Юнь Шань пригнулась и влетела в объятия мужчины-дозорного.
Только в отличие от экранных нежностей, ее локоть с огромной кинетической энергией вошел ему в левую сторону груди, послышался треск ломающихся ребер. С таким же успехом в него могло врезаться пушечное ядро. Сердце и легкие остановились в одно мгновение, он и охнуть не успел, как его подбросило в воздух и отшвырнуло назад. Тело прокатилось еще с десяток метров. Этим ударом Юнь Шань загасила скорость своего прыжка и тоже покатилась по земле. Не успела она встать и утвердиться на ногах, как прогремели четыре выстрела подряд.
Стреляла тоже Юнь Шань. Не успел неприятель понять, что происходит, как она в момент столкновения выхватила у мужчины его пистолет. За короткий миг приземления Юнь Шань успела разглядеть фигуру дозорной и вовремя вспомнила наказ Го Юаня стрелять по рукам и ногам, чтобы оставить цель в живых. Пули попали в правое плечо и колено террористки, отчего та с криком повалилась на землю.
Только сейчас Юнь Шань смогла глубоким вздохом стабилизировать дыхание, рысцой пробежала вперед, отобрала пистолет у женщины и схватила тот, что метнула секунду назад. Отметив промелькнувшую в голове мысль, что это было опасно, она быстро оценила поле боя. Го Юань бежал за Ван Хайчэном, поэтому она бросила двух недееспособных врагов и немедленно присоединилась к коллеге в погоне за главным противником.
В этой группе не было настоящих солдат, но зато в их распоряжении оказалось необычное оружие.
– Вас подстрелили, – констатировала Юнь Шань, поравнявшись с Го Юанем. – Вам стоит поторопиться и перевязать рану.
Только сейчас Го Юань осознал, что рана на его плече серьезнее, чем он думал. Адреналина в кровь хлынуло столько, что он даже не чувствовал боли, но пуля и правда вырвала большой кусок плоти. Пистолетные пули отличаются от винтовочных. При попадании в тело они не проходят насквозь, вместо этого, вращаясь, буравят в нем дыру. Ткани получают серьезные внутренние повреждения и теряют способность двигаться – но, к счастью, на этот раз пуля прошла по касательной и в тело не вошла.
– Пока шевелюсь – не считается, – через силу ответил Го Юань.
Юнь Шань догнала его после куда более опасной и ожесточенной схватки, при этом даже в лице не изменилась, воистину физические силы новых людей намного превосходили обычного человека, такого, как он сам. Глядя на сверкающие пятки Ван Хайчэна, он хотел бросить оставшиеся силы на ускорение, но чувствовал, что ноги едва шевелятся.
– Догоняй. – Он попытался донести идею самыми простыми словами.
Юнь Шань кивнула и побежала сломя голову. Наблюдая за тем, как девушка ускоряется и бросает его позади, Го Юань ощутил, что его покидают последние силы. Последний бой – он трудный самый, и финальная атака выжгла Го Юаня дотла. Обычные люди и правда были хрупкими и хлипкими, даже дыхание его имело сладкий привкус крови.
Вдалеке раздался вой сирены, какой-то автомобиль пролетел по «лежачему полицейскому». Го Юань инстинктивно ощутил зловещее предчувствие – с тех пор как электромоторы заменили бензиновые двигатели, машины становились все тише и тише. Эта появилась внезапно, да еще с пронзительным свистом именно в это время, именно в этом месте, такое не могло быть совпадением. Юнь Шань практически догнала Ван Хайчэна, когда наперерез им выехал белый приземистый автомобиль.
– Ложись! – взревел Го Юань, удивленный, что у него все еще остались в запасе децибелы для крика. Но когда голос его стих, он увидел, что стекло в окне автомобиля опустилось, и изнутри выглянуло черное дуло пистолета. – На землю!
Окно изрыгнуло языки пламени, и если бы Юнь Шань в своем бешеном забеге вовремя не шлепнулась на землю, быть бы ей живой мишенью. Сначала она сбавила скорость, а затем, пользуясь промежутками в шквальном огне, зигзагами ушла от обстрела. В этот момент машина резко затормозила перед Ван Хайчэном. Видя, что преследовать его невозможно, Юнь Шань на бегу нашла точку равновесия и выхватила из-за пояса два пистолета. Выстрел первого был неточным, поскольку она даже особо не целилась и стреляла наугад, просто пытаясь не дать «светлячку» сесть в машину. Выстрел другого, напротив, был произведен твердой рукой, она четко прицелилась, легко нажала на спусковой крючок, и пуля полетела в сторону водительского сиденья.
Лобовое стекло автомобиля разлетелось вдребезги, а дуло из окна убралось в салон. Но Ван Хайчэн все же умудрился открыть дверь и нырнуть внутрь, схоронившись от выстрелов на заднем сидении.
Го Юань видел, что Юнь Шань на какое-то время оказалась в безопасности, но не могла остановить Ван Хайчэна. А если тот удерет, его, вероятно, будет еще труднее найти. Он огляделся и увидел два «ленд крузера», припаркованных на обочине дороги – машинам было не меньше десяти лет, а езда по высокогорью накинула им еще с десяток. Только в этом городе еще можно было увидеть старые машины, потому что на Цинхай-Тибетском нагорье в чрезвычайной ситуации бензин еще мог спасти, а вот аккумуляторы – нет.
Автомобиль подхватил Ван Хайчэна, быстро дал задний ход и рванул к храму Ухоу. Разбитое лобовое стекло загораживало обзор водителю, и он всю дорогу петлял, как змея, но скорость все равно не снижал. И без того узкая дорога была еще уже из-за припаркованных на ней машин. Го Юань запрыгнул в «ленд крузер», быстро завел двигатель и догнал автомобиль, который не успел оторваться слишком далеко.
«Ленд крузер» был почти в три раза больше маленькой машины. Го Юань притормозил рядом с Юнь Шань, наклонился вперед и открыл для нее дверцу:
– Садитесь!
Юнь Шань запрыгнула внутрь. Казалось, она попала под проливной дождь – ее одежда насквозь промокла от пота, а тело дышало жаром, как открытый огонь. Го Юаня, открывшего для девушки дверцу, обожгло горячей волной, идущей от ее плоти, так что он невольно отдернул руку назад.