В этот момент до обоих дошло.
– А и правда, хороший способ! Вот уж не ожидал!
– И вот так вы получаете инструмент, который годится для подъема оборудования.
Рассказав историю, профессор налил себе рюмку и выпил. Хотя история и была интересной, Ван Хайчэн не понял, к чему Ань Сэньцин ее рассказал. Но было очевидно, что они выбрались в город не для того, чтобы выпить и за хмельным столом поболтать на занимательные темы.
После того как профессор осушил стопку, улыбка на его лице постепенно погасла, а затем лицо стало серьезным.
– Не кажется ли вам, что это звучит немного знакомо?
Ван Хайчэн поначалу не реагировал, но теперь, когда ему напомнили, смог увязать это с проделанной работой, и внезапно на него снизошло озарение.
Хотя излучение черного тела температурой 60 К продолжалось длительное время, в нем содержалось очень мало данных. Сообщение постоянно повторялось, словно для того, чтобы получатель ничего не упустил и получил его целиком. Невозможно, чтобы такой короткий код содержал много ценной информации. На естественном языке он мог быть эквивалентен фразе вроде «Привет, как дела?».
Все дело в том, что он был всего лишь индексом, благодаря которому несколько килобайт данных расширились в более сложную генетическую конструкцию, подобно тому, как тонкая нить вытягивает веревку средней толщины.
Информация о генах – это не конец. Раз уж речь зашла о них, следующим шагом будет перевод и экспрессия белков, этим «элементарным знанием» Бай Хунъюй поделилась с Ван Хайчэном пару дней назад. Когда ген экспрессируется, он превращает белок в нечто более сложное, так же, как веревка средней толщины вытягивает толстый канат.
Но сложный продукт комбинации белков, вероятно, тоже еще не конец. Что вытянет канат? Камеры для охраны дикой природы? Снайперскую винтовку против браконьеров? Пластины из армированного пластика, с помощью которых аборигены строят дома на деревьях?
Чем закончится этот слой взаимосвязанных и все более сложных последовательностей? Люди получили схему создания инопланетной жизни? Как в «Особи»?
– Вы слишком много думаете, – улыбнулась Бай Хунъюй, увидев, что оба ученых молчат. – Не знаю, что происходит, но почему-то вы двое похожи на цинских крестьян, которые увидели рельсы и тут же решили, что у их родовых гробниц испортился фэншуй. Мы же еще ничего не видели, чего вы боитесь? Вам не кажется, что это очень тонко и красиво? Словно заходишь в комнату, маленькую и узкую, всего два квадратных метра, в ней экран и клавиатура, а ты один, заперт внутри. Но ты вскоре понимаешь, что экран реагирует на нажатие клавиатуры, она, в свою очередь, подключена к главному компьютеру, а тот подключен ко всему миру через сеть. И вот ты думал, что заперт в комнате, где невозможно дышать, но на самом деле оказался связан со знаниями и секретами всей Земли, которые только и ждут, чтобы ты их раскрыл!
Возможно, Бай Хунъюй малость перепила, потому как лицо ее раскраснелось, а руки и ноги стали выписывать странные па.
– Мы можем ниспровергнуть все известные базовые теории в биологии и астрономии. Это же такой восторг, разве вы не чувствуете? – взволнованно продолжала она, все больше возбуждаясь. – Разве это не то, к чему все ученые стремятся всю свою жизнь? Я не понимаю, почему вы беспокоитесь!
Профессор Ань пристально посмотрел ей в глаза, через некоторое время опустил взгляд и вздохнул:
– Потому что я стар. Чего я боюсь, так это того, чтó в конце концов вытянет веревка.
Профессор Ань наполнил рюмку, а затем выпил, запрокинув голову. Ароматный «Лаймао»[49], который встал Ван Хайчэну поперек горла, для него был словно вода.
– На самом деле нет. Я не этого больше всего боюсь. Больше всего я боюсь, что в будущем мое имя выгравируют в анналах истории, куда я войду как «тот, кто дернул веревку вверх». Понимаете, что я имею в виду?
Ван Хайчэн и Бай Хунъюй переглянулись.
– Так что вы двое, пока молоды, можете позволить себе жить беззаботно.
Профессор Ань на какое-то время задумался, а затем внезапно сменил тему:
– С тех самых пор, как началась проверка этих кодов, я все думал, что можно в итоге собрать из такой последовательности генов. Когда я впервые проводил эту проверку, я думал, что, скорее всего, мы не найдем по указанным маркерам всю генетическую информацию, потому что на самом деле биологический геном, который мы секвенировали, охватывает только очень, очень малую часть геномов Земли. А если мы не знаем данных, содержащихся в этом космическом пароле, мы не сможем его расшифровать. И это очень хорошо. И тут внезапно мы нашли нужные гены для всех кодов. Сперва я подумал, что это совпадение, но позже выяснилось, что я был неправ. Все гены, о которых я говорил, оказались наименее подвержены мутации и входили в наиболее часто повторяющиеся сегменты в генетическом коде. Я не верю ни в богов, ни в будд, но это заставило меня задуматься, существует ли инопланетное влияние, которое выходит за пределы человеческого существования, и, возможно, создало систему земной жизни? Возьмем нейтральное имя – не бог или бессмертный… пусть будет трансцендентная сущность, Supreme Being[50]. Для того, чтобы мы могли расшифровать этот код и тянуть веревку вверх, Supreme Being спроектировало самые стабильные и универсальные гены на самых ранних стадиях эволюции жизни и ждало, когда их можно будет использовать. После миллиардов лет естественной эволюции эти гены остались стабильными, не исчезли, не мутировали настолько, чтобы их нельзя было прочитать.
Профессор Ань говорил будничным тоном, но у Ван Хайчэна от его слов волосы встали дыбом. Конечно, он задавался этим вопросом, но то была скорее философская фантазия, а не технический откат, как у профессора Аня.
Может быть, у всего сущего действительно был Творец, завершивший замысел на заре жизни миллиарды лет назад?
– Итак, хотя я и не знаю, что это за послание, – в конце концов, у меня просто есть куча генетических кодов для экспрессии белков, – но если оно представляет какие-то идеально спроектированные формы жизни, я ничуть не удивлюсь. По крайней мере, удивлюсь не больше, чем когда их вообще нашел.
Увидев несколько окаменевшее выражение лица Ван Хайчэна, профессор Ань кивнул:
– Да, я думаю, что коды в конечном итоге будут экспрессированы в полноценную форму жизни, а не просто в кучу неупорядоченных белков. Смотрю, вы очень напуганы. Но я полагаю, что наша девочка Сяо Бай уже думала об этом давным-давно, верно?
Он не ошибся. Ван Хайчэн, конечно, был очень напуган. Казалось, он поднял занавес над прелюдией к чудовищному плану, который охватывал миллионы веков и тысячи световых лет, при этом понятия не имел, что происходит за кулисами и что должно произойти по ходу действия.
– Значит, то, чего боитесь вы, сильно отличается от того, чего боюсь я. Я не боюсь этих вещей, – Ань Сэньцин отодвинул стакан. – Знаете, чем я занимаюсь? Исследую модельных мышей, секвенирую гены. Но раньше нет, раньше я занимался генной инженерией, а если точнее, генетической модификацией.
– Да? – удивился Ван Хайчэн. На протяжении многих лет ГМО бесконечно вызывали споры, и, не будучи специалистом, он не знал, что сказать.
– Раньше, когда люди не знали, что такое генетическая модификация, мы рассказывали о нашей работе и всегда говорили, что это похоже на гибридный рис, прививку и прочее, что все это должно изменить биологические признаки, и так мы получим растительные и животные продукты с улучшенной генетикой. В то время в обществе еще не было споров, не говоря уже о протестах. Все думали, что мы как Юань Лунпин[51] или что-то в этом духе, и что наше дело пойдет на благо людям. Очень интересно. Позже, лет через десять лет, концепцию ГМО внезапно раскрутили. А еще через несколько лет на нее внезапно спустили всех собак… Меня впечатлил один случай. Восемь лет назад вел я одного аспиранта. После зимних каникул, на второй год обучения, он внезапно решил все бросить. Я спросил его: «Ты же прекрасно учился, почему? Разве темы даются тебе не легко?» Он тогда поколебался малость, потом снял рубашку, а под ней оказался весь сине-фиолетовый. Я спросил, что это за дичь, а он сказал, что происходит родом из одного клана в западной Хунани. И когда отмечали Новый год, брат деда по старшей линии спросил его, что он изучает, и он с почтением ответил, что генную модификацию. Тогда на глазах у всей семьи этот старый хрен взял палку и набросился на него с побоями. При этом обзывал его прихвостнем американского империализма, который мечтает оставить китайскую нацию без потомства. Его кое-как угомонили, но дед захотел написать бумагу, чтобы исключить его из рода. Ничего не поделаешь, пришлось ему совещаться с семьей, которая и подсказала идею бросить учебу. В конце концов, я помог ему сменить направление и нашел нового наставника. Позже стало еще хуже, – с этими словами профессор Ань достал мобильный телефон и показал Ван Хайчэну специально сохраненное текстовое сообщение.
«Сукин сын, взял американские деньги, чтобы погубить китайское семя, я как-нибудь позабочусь о том, чтобы ты сам остался без потомства. Я знаю твой домашний адрес и школу, в которую ходит твой сын, погоди у меня».
– Но… – Ван Хайчэн был потрясен, ведь это была личная угроза.
– Я попросил друга проверить личность отправителя, а затем отправил ему список ГМО-продуктов в нашей стране, чтобы он мог их избегать.
– Как? И вы еще помогли ему? – не понял Ван Хайчэн.
Ань Сэнцинь улыбнулся чуть смущенно, но больше хитро.
– Это не помощь, – вмешалась Бай Хунъюй. – Он бы не смог избежать всего.
Профессор Ань покачал головой:
– И тоже нет, я же искренне предупредил, и он правда мог избежать всех продуктов в списке. Позже я узнал, что этот мужчина не давал жене покупать все, что могло быть генетически модифицировано, даже папайю и огурцы, но не зарабатывал на то, чтобы ежедневно покупать продукты без ГМО. В итоге жена с ним развелась.