Адвокат Ма видела, что вот так, шаг за шагом, решительность настроенного на иск Ван Хайчэна свелась на нет.
– Что вы предлагаете?
– Я только что перечислила стоимость судебного процесса, которая будет больше ста тысяч, плюс форс-мажоры судебного решения и исполнения… Поэтому мы должны прийти к консенсусу, что, если общая стоимость других методов может быть ниже этой, мы должны выбрать что-то другое. Если же получится больше, конечно, мы выберем судебный процесс. По этому поводу у вас есть какие-нибудь вопросы?
– Нет.
– Решение и исполнение мы контролировать не можем, но можем заложить в них свою цену. Пусть даже будет десять тысяч. Добавьте временные затраты, и тогда на ситуацию можно посмотреть так: если мы сможем договориться с ответчиком, если сделка будет завершена в пределах ста тридцати тысяч, то этот план намного лучше, чем судебный процесс.
Оставался всего один шаг до того, чтобы убедить Ван Хайчэна начать переговоры. Всю последовательность она уже четко изложила. Адвокат Ма лучше разбиралась во внесудебных делах, но она не стала бы обманывать клиента, чтобы бессовестно действовать по своему усмотрению. Ее искусство требовало мастерства, и она овладела им в совершенстве.
– Если вы считаете, что здесь есть какая-то проблема, мы можем обсудить ее еще раз, но я надеюсь гарантировать соблюдение наших принципов урегулирования. То есть, ориентируясь на стоимость судебного разрешения, найти наилучший и наименее затратный способ решения нашей проблемы. Например, внесудебные переговоры…
– Подождите, – крикнул Ван Хайчэн, – то есть, если я правильно понимаю, даже если покупатель и продавец подписали договор купли-продажи квартиры с очевидной юридической силой, стоит только цене повыситься более чем на десять процентов, самой выигрышной стратегией для продавца будет попросить десятипроцентную надбавку под угрозой разрыва договора? – он выпрямился, подавляя гнев, полыхавший в глазах.
– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду? – спросила адвокат Ма.
– Согласно нашему алгоритму, даже если мы гарантированно выиграем дело, покупателю придется оплатить судебные издержки в размере десяти процентов от стоимости квартиры. В дополнение к огромным затратам времени и сил, есть еще проблема исполнения, которую мы не посчитали. Другими словами, исходя из этой ситуации, будь я продавцом, то независимо от подписания договора, если до передачи квартиры цена на нее повысится больше чем на десять процентов, моей лучшей стратегией будет просить о повышении цены на те же десять процентов. Потому что, если вы не согласитесь, то определенно заплатите еще больше, чем я просил. При этом стоимость моей просьбы равна нулю. В худшем случае после того, как вы заплатите эти десять процентов в качестве судебных издержек, я проиграю дело и продам вам квартиру по первоначальной цене. И тоже не буду в убытке.
Адвокат Ма впервые встретила покупателя, который говорил с ней под таким углом зрения. Немного поколебавшись, она кивнула.
Лицо Ван Хайчэна внезапно перекосилось, его мечевидные брови встали дыбом. Пусть даже он всеми силами пытался подавить эмоции, адвокат Ма чувствовала клокочущий гнев, готовый вырваться из глубин его глотки сквозь стиснутые зубы.
А как же справедливость? Слово, которое почти никогда не приходило ему на ум, внезапно заняло все его внимание.
А как же справедливость?
А как же справедливость? Говорят, что мир справедлив и разумен, но как насчет защиты тех, кто строго соблюдает законы?
– Почему?! – взревел Ван Хайчэн, грохнув по столу обоими кулаками.
Сказано было с неистовой, звериной злостью. Под взглядом Ван Хайчэна адвокат Ма почувствовала, что он только что стал другим человеком, свирепым зверем, который выбирал людей и пожирал их. Хотя она знала, что ярость направлена не на нее, ее словно окатили ушатом ледяной воды. Она испуганно вскочила.
– Почему бы вам сначала не обдумать все как следует, а я… я пойду в туалет, я вернусь… когда я вернусь, мы продолжим разговор.
Не дождавшись ответа, она ретировалась практически бегом.
По прошествии двадцати минут у адвоката Ма так и не хватило смелости вернуться в комнату к клиенту. На стойке регистрации ей сказали, что Ван Хайчэну пришлось уйти. Он решил судиться и не рассматривает других вариантов, и неважно, сколько придется заплатить и будет ли сложно исполнить решение суда, неважно даже, выиграет он или проиграет.
«Тишина, тишина! Пока мы не взорвем тишину, мы в ней погибнем».
На выходе Ван Хайчэн по неизвестной причине вспомнил текст, который в муках учил наизусть в школе, «Памяти Лю Хэчжэнь»[52] Лу Синя.
Пока Ван Хайчэн изо всех сил сражался за свой уголок в этом городе, у «Звезд» дела обстояли куда лучше. С тех пор как поступили инструкции от руководства, весь проект работал на высокой скорости независимо от затрат.
А не считали их потому, что, хотя все знали, о чем идет речь, никто толком не понимал, как это сделать. Теоретически исследователи уже получили полный набор генетической информации, им просто нужно было создать по нему полную ДНК, а затем найти способ заставить ее развиться в клеточный материал.
Но расстояние между теорией и инженерной практикой примерно такое же, как между знанием, что E = mc2, и созданием атомной бомбы.
Таким образом, этот проект, как и «Манхэттен» в самом начале, продвигался вперед независимо от затрат и рабочей силы.
Хотя о ДНК говорят на каждом углу, обычно люди не понимают, насколько эта штука крошечная. Они считают, что она размером с бактерию. Если забросить ее в микроскоп и найти сильное увеличительное стекло, то можно как следует рассмотреть ее, а потом и модифицировать как кубики переложить. На самом деле люди смогли реально наблюдать за внутренней структурой ДНК, а не строить догадки с помощью математических моделей, относительно недавно. Чтобы манипулировать ДНК на субмолекулярном уровне, ученым нужен электронный криомикроскоп размером со здание, который увеличивает в сотни миллионов раз.
Когда Ван Хайчэн и Бай Хунъюй увидели, как подвозят оборудование для такого микроскопа, они остолбенели. Им показалось, что они слышат, как из фуры льется звонкий поток золотых монет.
Деньги не были проблемой, но сборку ДНК все равно приходилось начинать с чистого листа. Хотя трансгенная технология уже достаточно развилась, проект «Звезды» не имел отношения к генной модификации, когда короткий фрагмент гена вставляют в оригинальную биологическую ДНК путем отсечения и повторного соединения. Сейчас ученые хотели собрать ДНК с нуля. Разница огромная, как если бы в первом случае требовалось посолить готовое жаркое, а в другом – приготовить целый банкет.
Техническая сложность была даже не на порядок выше.
В течение первой недели проект не продвинулся ни на шаг. Время ушло на споры о плане операции и попытки просеять образцы; работники, как белки в колесе, трудились без выходных, напряженные, как взведенные пружины, – но для них работа без отдыха уже давно вошла в норму.
Неделю спустя пришла новая инструкция:
Прогресс идет слишком медленно, не думайте о цене, делайте все возможное.
Ходили легенды, что в некоторых других сферах можно было найти старших коллег, способных похвастаться подобным отношением к своим исследованиям, но все они так или иначе имели отношение к оружию, национальной обороне и военной промышленности – ко всему, что связано с войной. Ученые, занимавшиеся астрономией, физикой и биологией, столкнулись с таким впервые.
Ван Хайчэн не разбирался в биотехнологиях, не знал, как работает генная инженерия и с какими проблемами можно столкнуться в процессе. Но теперь он понял общее направление работы: во-первых, нужно было создать генетическую информацию жизни с нуля; во-вторых, заменить исходный генетический материал активных биологических клеток; в-третьих, культивировать их.
Проще говоря, создать жизнь с нуля.
Каждый шаг в этом направлении, вероятно, будет вехой, крупным прорывом в науках о жизни, поэтому Ван Хайчэн не совсем понимал, из-за чего наверху паникуют. К чему торопиться, имея дело с наукой? Он думал, что исследования все равно займут много времени.
И только тогда понял, какая страшная энергия содержалась в словах «не думайте о цене, делайте все возможное».
Эти слова сотворили несколько чудес по другую сторону Тихого океана: потребовалось два года, чтобы создать атомную бомбу из чисто теоретической концепции, положив конец войне между справедливостью и злом; потребовалось восемь лет от идеи пилотируемого космического корабля до посадки на Луну и втыкания звездно-полосатого флага. В этих словах слышен крик души ученых: «Причина неудачи не в том, что мы некомпетентны, а в том, что вы не хотите платить».
Биоинженеры впервые использовали метод ферментативного расщепления, пытаясь из базовой ДНК, как из строительных блоков, собрать соответствующие гены по схеме. Но неудача случилась ровно так, как и ожидалось, – стабильность структуры ДНК разрушилась после двух переносов. После этого предприняли еще одну попытку обратной транскрипции, и гены все-таки удалось вмуровать, но гарантировать структурный порядок было совершенно невозможно.
Биоинженерия относится к типичной сложной системе и считается предельно низкой категорией в инженерных дисциплинах. Любая новая технология непременно должна пройти долгий путь ошибок и неудач, прежде чем начнется медленное продвижение к цели. Например, технология клонирования с точки зрения научных принципов представляет собой не что иное, как помещение одного ядра в другую клетку с удаленным ядром, и ученые точно так же испытали при ее разработке бесчисленные неудачи. Сейчас непрерывные сбои привели только к тому, что цифры на счетчике сменялись в бешеном темпе, но это никак не повлияло на всеобщий рабочий энтузиазм.
Что действительно влияло, так это постоянные приказы и призывы сверху: «Не думайте о цене, просто поторопитесь!» Все слышали их слишком часто, и потому не могли не начать нервничать.