Юнь Шань внезапно поняла. Это огромное пространство не было основной частью базы, здесь, скорее всего, располагалась лаборатория для исследования тектосов, о которой упоминал Ча Хуань.
Этот огромный купол – всего лишь часть базы!
А вся она могла оказаться больше, чем Глобальный центр над ней.
Только теперь ей стало понятно, почему Ван Хайчэн настаивал на том, чтобы проникнуть в подземелье и нанести удар там. Если попытаться разрушить такое место c поверхности, то, вероятно, придется испепелить половину провинции Сычуань.
Юнь Шань ухватилась за лианы и осторожно спустилась со стены. Хорошо, что у Ван Хайчэна было это удивительное тектосовое растение, иначе она даже не представляла, как спрыгнет с десятиметровой высоты. Спустившись на пол, она заметила грязные следы Ван Хайчэна и его спутников. Там, где те исчезали, едва виднелась полуприкрытая дверь.
Вместо того, чтобы сразу толкнуть дверь и выйти, она подняла голову и взглянула на огромный проход, ведущий на поверхность. Она не могла отделаться от странной мысли – если эту штуку использовать для рытья метро, сколько денег это могло бы сэкономить! Но мысль снова испугала ее. Нет, вероятно, эта база и так вырыта не руками человека. Может, «Долли» спустили в центр Земли и дали ей выгрызть там такой огромный подземный дворец?
При мысли об этом она ощутила себя словно в желудке огромного чудовища, проход над ее головой казался каналом, по которому сперма стремилась к матке, а сама она – вирусом, скрывающимся внутри после того, как сперматозоид врезался в яйцеклетку.
Юнь Шань успокоила себя. Перед ней была дверь этой огромной полусферической лаборатории. Дверной замок расплавился, и, похоже, его сожгли термитной смесью. У Ван Хайчэна были совсем другие методы. Не пластиковая взрывчатка, а тектосы, которые он непонятно как собирался использовать.
Она прислушалась к удаляющимся шагам, затем осторожно открыла дверь и последовала за «светлячками». Вероятно, из-за того, что жесткие методы «Долли» повредили линию электроснабжения, освещение немного мерцало. Ширина коридора составляла всего около двух метров, но он был очень длинным. Юнь Шань спряталась далеко за изгибом и следовала за преступниками на расстоянии сорока-пятидесяти метров, наблюдая за их размытыми силуэтами.
Все четверо перемазались с ног до головы, но шли весьма бодрым шагом. Они скинули прежние костюмы и остались в куртках с короткими рукавами и кучей карманов. Двое крепких мужчин шли впереди, Ван Хайчэн в центре, а замыкал шествие чуть тормозящий Ча Хуань.
И в этот момент заверещала сирена тревоги, сопровождаемая звуком опускающихся и поворачивающихся металлических шлюзов:
«Тревога, тревога. Зона В закрывается на экстренный карантин, всем сотрудникам срочно эвакуироваться по коридору Зоны С. Зона лаборатории сингулярности закрыта по протоколу красной тревоги, ближайшие сотрудники немедленно эвакуируются в Зону А».
Вокруг быстро опустились тяжелые защитные двери, отовсюду хлынули волны красного света. Увидев это, Юнь Шань отметила, что Ча Хуань не солгал. Центральная база вообще не рассматривала возможность перемещения тектосов. В случае вторжения их просто немедленно запирали, как в сейфе, чтобы не дать вынести из здания.
В условиях стандартного проникновения, пусть даже кому-то и удалось бы прорваться в подземелье, с такой блокадой поделать ничего было нельзя. Судя по лязгу защитных дверей, их толщина составляла более тридцати сантиметров, даже без сплава особой прочности этого хватало, чтобы блокировать атаку обычных крылатых ракет.
Юнь Шань ожидала, что перегородки не остановят Ван Хайчэна и его команду, но не могла предугадать, что они собираются делать. Она спряталась за углом и, не удержавшись, осторожно высунула голову подсмотреть, что происходит.
Ван Хайчэн достал из кармана куртки черную бусину, дотронулся ею руки, и бусина загорелась. Уже в третий раз Юнь Шань видела этот тектос, и сейчас все проходило по-другому. Раньше она считала, что это какая-то волшебная штука, которая преодолевает естественные законы мира, и только вчера, когда арестовали Ча Хуаня, узнала ее секрет. Хотя времени не хватило на выяснение деталей, теперь она, – по крайней мере, в общих чертах – понимала, что перед ней.
Этот тектос, по-видимому, и называли «Цзаофу», и именно его Юнь Шань принесла Ван Хайчэну. У «Цзаофу» была мощная способность влиять на время и пространство. На проекте обнаружили, что он увеличивает скорость света, но по мере роста он начал моделировать и пространство.
Представление в храме Ухоу, когда «Цзаофу» вырезал целый кусок местности, на самом деле было просто побочным эффектом переключения между состояниями обычной материи и темной. Когда он развернул черную защитную пленку, материя, ворвавшаяся в область его действия, как бы поглотилась в другое время и пространство и то ли перешла ли в состояние темной материи, то ли попала в какую-то пространственно-временную червоточину.
Но не это было истинным назначением «Цзаофу» в руках Ван Хайчэна. Если множество «Цзаофу» связать друг с другом как координатные точки, то они создавали изолированную камеру со своими законами, стенами которой ограничивалось действие других тектосов. При правильном управлении «Моисей» мог в ней полностью высвободиться, а вся материя в этом пространстве – быстро перейти в более низкоэнергетическое состояние, высвобождая ужасащую энергию, пока полностью не сгорит.
По словам Ча Хуаня, это и был их первоначальный план. Они не хотели вламываться на подземную базу, достаточно было положить «Цзаофу» в самосвалы и сделать их координатой позиционирования, окружить Глобальный Центр и исследовательский институт под ним, и тогда они бы просто исчезли в никуда – точно так же, как Центр европейских исследований в немецком городке Гласхютте.
Юнь Шань не знала, как Ван Хайчэн контролировал эффект «Цзаофу». Она смогла увидеть лишь то, как черная бусина раскрылась и прилипла к двери. Пространство радиусом около метра стало прозрачным, словно дверь из нержавеющей стали втянуло в иной мир, туда, где ненадолго встретились реальность и потустороннее, накладываясь друг на друга, как призраки. Мгновение спустя другой мир вместе с частью двери, которую он проглотил, отчалили из реальности, оставив дыру в толстой металлической стене, достаточно большую, чтобы взрослый мужчина мог пролезть в нее, пригнувшись.
Не успел «Цзаофу» принять первоначальную форму, как здоровенный мужчина в авангарде отряда протянул руку, чтобы забрать его, – и вдруг из дыры вылетела пуля. Судя по всему, после того, как на базе засекли вторжение, из центра перед блокадой отправили солдат на защиту хранилища тектосов. Четверка Ван Хайчэна мигом метнулась в сторону, потому как стоявшие по ту сторону солдаты явно имели богатый боевой опыт. Высадив целую серию пуль, они прекратили огонь.
Ван Хайчэн ожидал сопротивления, поэтому не стал паниковать, лишь слегка махнул рукой за спину. Стоявший за нею человек передал ему светошумовую бомбу, и Ван Хайчэн, аккуратно вытащив чеку, подержал ее в руке пару секунд, а затем забросил внутрь. Бомба влетела в защитный бокс и взорвалась в полете. Даже стоя в тридцати метрах от эпицентра, под защитой стены, Юнь Шань все же ощутила, как палаш ударной волны врезался ей в темя, одновременно сотрясая все помещение.
Раздалось несколько выстрелов. Юнь Шань высунулась из укрытия и увидела четырех человек, несущихся гуськом один за другим. Ей показалось, что у двух из них заплетаются ноги и движения малость замедлены – у них и без того не было хоть какой-то боевой подготовки, а тут еще и светошумовая бомба жахнула.
– Оставить в живых! – крикнул Ван Хайчэн.
Несколько человек прыгнули в кабину, раздались два или три выстрела и приглушенные стоны, а затем звон пистолета, который ударился о металлическую стену.
Юнь Шань была озадачена, зачем сейчас говорить о том, чтобы кого-то оставить в живых. Какая разница, если Ван Хайчэн скоро превратит базу вместе со всеми людьми на ней в кучку пепла!
Или у него поменялись планы, он наконец все понял и отказался от самоубийственной затеи?
Если это так, подумала Юнь Шань, было бы здорово. Она совладала с чувствами и тихонько двинулась следом. Добравшись до стены, встала возле ловко проделанной дыры, внимательно слушая.
– Директор У, – голос Ван Хайчэна был ледяным и эхом отдавался в кабине. – Пять лет прошло, не ожидал встретить вас здесь.
Раздался еще один «ай» и лязг металла, в котором Юнь Шань опознала отброшенный пинком пистолет. Вероятно, это было последнее средство самообороны директора У.
– Похоже, что и вы взлетели за последние пять лет. Вместе с центром жили, вместе с центром и умрете.
– Это моя ответственность, – голос принадлежал женщине средних лет и звучал предельно спокойно и неторопливо. – Ну что ж, и вы не уступаете. Не ожидала, что вы станете таким. И уж конечно не ожидала, что эти двое тоже на вашей стороне. – Директор помедлила. – Вы здесь уже больше трех лет, верно? Ветераны, пришли в проект в самом начале. Похоже, что проверки оставляли желать лучшего, не всех рыбешек выловили.
Хотя Юнь Шань и не знала, о ком говорила директор У, она примерно поняла, что происходит: среди четырех человек, за которыми она проследила, были кроты с центральной базы. Впрочем, разве это не очевидно? С самого начала у Ван Хайчэна никогда не было недостатка в осведомителях. На каждом шагу они могли ускользнуть от наблюдения разведывательной сети, игнорируя строгие меры безопасности, и все потому, что внутри цели сидели его союзники.
Несмотря на принадлежность к слабому полу, директор У под дулом пистолета держалась спокойно и невозмутимо, с завидным хладнокровием не поддаваясь грубой силе.
– Профессор Ван, я же могу по-прежнему называть вас профессором? Это то, чего вы хотите? Вы же ученый, а не убийца, что вы, черт побери, творите?
Ван Хайчэн стоял с высоко поднятой головой. Он глубоко вздохнул, но ответил не сразу, а повернулся и сказал: