ам истина, скрытая, а мы завязываем себе глаза и притворяемся, что не знаем. Мы же ученые, мы люди, которые ищут истину, разве нет?
Ван Хайчэн глядел на ученицу и понимал, что за пять лет она сильно изменилась, и вместе с тем многое в ней изменить было невозможно.
– Мы ученые, да, – ответил он. – Мы люди, которые ищут истину, да. Но до этого мы были просто людьми. И если цена поиска истины – гибель человечества, я бы предпочел завязать себе глаза.
Бай Хунъюй все смотрела на него.
– Но если мы вот так завяжем себе глаза, то человеческий мир навсегда останется изолированным. Мы как будто живем в детском саду, в безопасности, без рисков, но при этом у нас никогда не будет шанса повзрослеть. Все наши будущие возможности ограничены постулатами этого детсада!
Свет на «Пчеломатке» начал сжиматься, и на столе, где сперва невозможно было разглядеть материи, тем не менее укрытой непрерывно льющимся светом, стали появляться черные пятна. Появились и другие лучи, но не из тектоса, а из всего вокруг. Тела всех присутствующих начали источать прозрачный розовый свет. Сила «Моисея» теперь проявлялась непосредственно, окончательная эволюция тектосов близилась к завершению.
Запускать их коллапс нужно было прямо сейчас. Разрушение или перемены – все определялось именно в эту, последнюю секунду открытого окна.
Ван Хайчэн не шевельнулся. Наше будущее может быть ограничено постулатами детского сада. Он понял, о чем говорила Бай Хунъюй: если не разрушить барьер космических законов, охраняющий Солнечную систему, человечество навсегда останется в ничтожно малом уголке Вселенной.
Начал проявляться черный покров тектосов. Более не отдельные единицы, они были связаны друг с другом. Как и предполагал Ван Хайчэн, даже будучи независимыми, они представляли собой единое целое, трансфинитный механизм, выходящий за рамки законов этого мира. Эта штука начала появляться из пустоты и вскоре должна была вытащить Солнечную систему из привычных барьеров, которые изолировали от остальной Вселенной, и представить звездам.
Стоит ли? Стоит, если это единственный способ сохранить жизнь всему человечеству.
Но…
Он смотрел в глаза Бай Хунъюй. Конечно, она понимала роль барьера из законов и понимала, сколько бедствий произойдет в нашем мире, когда правила снаружи хлынут в него, подобно приливной волне. Но она наивно верила, что люди смогут выжить.
Да, Бай Хунъюй верила, что люди смогут выжить, а затем пройти свою трансформацию и вылететь из кокона прекрасной бабочкой.
Этому не было никаких доказательств, это была просто… наивная вера.
Слишком наивная… до смешного наивная, ослепительно наивная…
И пока Ван Хайчэн колебался, внезапно один за другим прогремели три оглушительных выстрела. Пуля прошла сквозь его ладонь справа и влетела прямо в центр «Пчеломатки». Искры от попадания вспыхнули на мгновение, но тут же были поглощены черным светом магатамы. Кровь оказалась завернутой в черные одеяния тектоса, и в одно мгновение весь свет в комнате исчез.
Стрелял Лао Ли. Как только он увидел Бай Хунъюй, он понял, что ситуация изменилась. Не сказал ни слова, но тайком вынул свой пистолет. Все внимание было приковано к Ван Хайчэну и Бай Хунъюй, никто не заметил, как он спрятался в углу. Ван Хайчэн ждал до последнего момента, но Лао Ли решительно вскинул пистолет, нацелился на «Пчеломатку» и выпустил целую очередь. Одна из трех пуль прошла мимо, две из них попали в правую руку Ван Хайчэна, при этом одна угодила в тектос. Видимых повреждений не нанесла, просто выбила его из окровавленной руки Ван Хайчэна и пролетела дальше.
Все застыли от неожиданности, только стоявший в сторонке Ча Хуань среагировал моментально, развернулся, вскинул руку и дважды выстрелил в Лао Ли. Тот даже не понял, что случилось, и рухнул на пол. Ча Хуань оттолкнул Ван Хайчэна и бросился искать, куда упала «Пчеломатка».
Только тогда кто-то заметил, что с лицом Ча Хуаня что-то не так. Под влиянием «Моисея» вся материя излучала свет, и тела людей светились прозрачно-красным, как желе. Сквозь тонкую кожу лица виднелись даже кровеносные сосуды, но только не у Ча Хуаня. Его лицо покрывал тонкий слой коллоида, яркая камуфляжная маска. Го Юань все это время выжидал под ее покровом.
Юнь Шань ворвалась в кабину сквозь дыру, но теперь уже не для того, чтобы взять под контроль Ван Хайчэна и его группу. Она сразу увидела катящуюся по земле «Пчеломатку». Хоть черный камешек и был мал, от него к светящимся тектосам на столе тянулась мерцающая световая полоса. Она начала разрываться, по группе тектосов пошла светло-серая трещина, из которой вырвалась серая ударная волна, устремившись сперва туда, где упал Лао Ли, а затем прямиком в небо.
Лао Ли был все еще жив после выстрелов, но когда его захлестнул прилив, тело в одно мгновение словно размыло, а затем оно распалось на частицы, как бесчисленные пиксели, которые быстро смело сильным воздушным потоком. Вышедший из-под контроля эффект обнажил свою зверскую морду, и световой поток изменился, утратив прежнюю безобидность и теперь демонстрируя разрушительную силу. Ударная волна вырвалась на десятки метров вверх, а затем втянулась обратно в конструкцию. В крыше из металла и камня мгновенно образовался огромный круглый коридор. Из него не упало даже пепла – материал, через который прошел поток, просто растворился в нем. Внезапно возникшая огромная пустота с шумом втянула в себя воздух, всасывая вместе с ним, как ураган, и вещи в кабине для хранения.
Хотя остальных не смело, вихрь не дал им удержаться на ногах. Ван Хайчэн, Юнь Шань, Го Юань и Сяо Ма инстинктивно метнулись к лежащей на земле «Пчеломатке». Юнь Шань со скоростью Супермена оттолкнула Сяо Ма пинком и схватила тектос одной рукой.
Серые трещины в группе тектосов начали расширяться, их становилось все больше и больше. Когда пошла вторая ударная волна, Ван Хайчэн крикнул: «Осторожно!» Кольцевидная, она прокатилась на высоте около метра. Юнь Шань бросилась вниз, крепко держа «Пчеломатку» одной рукой, а другой быстро схватила Бай Хунъюй за ногу и рванула, уронив девушку на пол. Ударная волна прокатилась по ее растрепавшимся длинным волосам, отрезав половину. Сяо Ма успел только вскинуть руки в бессмысленной попытке остановить поток, а затем исчез вместе с директором У. Го Юань схватил Ван Хайчэна за голову и прижал ее к земле. Кровь с руки последнего стянуло ударной волной и рассеяло. Буквально через несколько секунд в кабине осталось всего четыре человека.
– Будь паинькой, двинешься – пристрелю! – сквозь бушующий вихрь крикнул Го Юань, навалившись на Ван Хайчэна. Видя, что ударные волны пошли все более хаотично, он выругался про себя и сильно надавил на висок «светлячка»:
– Должен быть какой-то способ, говори!
– Способ?
Ван Хайчэн не запаниковал, когда ситуация внезапно изменилась. Глядя на ослепительный свет вдалеке, он произнес:
– Это и есть способ. Способ избежать уничтожения человечества.
Трещина засветилась, и сияющая ударная волна изверглась во все стороны, как из вулкана. Все лежали на полу, не шевелясь, даже дышалось с трудом. Сильное отрицательное давление сдувало окружающие предметы и засасывало в поток, где они исчезали, образуя еще большее отрицательное давление. Диапазон реверберации первых ударов составил пару десятков метров, но теперь неудержимо возрастал. Го Юань увидел, как в его сторону несется бешеный, растущий водопад – распад пробил дно озера Цзиньчэн, и вода хлынула внутрь. Но прежде чем она успела упасть, ее посекло серией ударных волн, которые поглотили ее без остатка.
– Вам не следовало лезть в эту мутную воду, простите, – искренним тоном сказал Ван Хайчэн.
Меньше чем за полминуты ударная волна, подобно распускающемуся цветку, проделала вверх огромную дыру. Огни базы полностью погасли, но светилась вся материя вокруг. Прилив уже достиг поверхности, и весь фундамент Глобального центра начал обваливаться вниз. Самое большое здание в мире рухнуло им на головы с грохотом, от которого содрогнулось все пространство. Но обломки даже не задели их, как и десятки миллионов тонн воды. Огромный стальной гигант словно провалился в сказочный мир, напластанный вакуумным лезвием и затянутый в пустоту.
Они вчетвером съежились на маленьком пятачке. Все вокруг рушилось, проваливаясь в пустоту и рассыпаясь на частицы, и никто не смел пошевелиться. Ван Хайчэн что-то прошептал Бай Хунъюй, но она не могла расслышать из-за завываний ветра. Лишь подняла глаза и непонимающе посмотрела на бывшего учителя. И тогда он громко крикнул:
– Прости, я никогда не думал, что все так обернется, что я втяну в это тебя.
Бай Хунъюй задрала голову, глядя наверх, и ответила:
– Есть ли какая-то разница? Босс, вы когда-нибудь думали о том, что вот в такой Солнечной системе, если человечество слишком бедно, чтобы выйти за ее пределы, родилось здесь и обречено здесь умереть, то какая разница, втянули вы меня или нет?
Она вновь обернулась, чтобы посмотреть на Ван Хайчэна, как будто объясняла учителю очередной бред, который когда-то сочиняла:
– Босс, вы никогда не понимали нас. Мы не хотим жить во Вселенной, где даже не можем выйти из собственной колыбели. Мы хотим полететь к звездам, даже если мы лишь мотыльки, летящие на свет, мы все равно хотим выйти.
Бай Хунъюй протянула руку, протянула с земли к небу. В этот момент Глобальный центр, занимавший площадь в сотни тысяч квадратных метров, был окончательно опустошен, оторван от земли, в мгновение ока обратился в порошок и исчез, как в черной дыре. Между ними и небом больше не осталось преград, ночное небо внезапно раскинулось над их головами, и ударные волны, извергающиеся вверх из тектосов, походили одновременно и на крылья, и на гигантские руки, устремившиеся в звездный космос. Все четверо находились в центре фонтанирующего вверх светового столпа, в окружении свечения, которое было намного ярче звезд. Рассыпанные по всему небу, те затерялись в этом сиянии, но все же были там и спокойно ждали. Бай Хунъюй протянула руку. Расстояние между ней и звездами составляло сто миллиардов световых лет. Теперь, с вытянутой рукой, оно сократилось почти на полметра.