– В ванной, я принесу. Я буквально мигом управлюсь.
– Егор, а милицию вызвать не надо?
– Да боже упаси!
– Это были братья какой-нибудь юной девы?
– С юными девами я стараюсь дел не иметь.
– Значит, муж с ассистентом?
– Они не представились, сразу бить стали. Ладно, спасибо тебе, могло быть хуже, я неудачно упал, сильно треснулся, но мне не привыкать… Какие у тебя руки легкие…
Он погладил мое запястье.
– Егор, давай сразу договоримся. Мы только соседи, может, друзья, но не больше.
– Что может быть больше дружбы? Хотя ты, наверное, права, лучше оставить все как есть, – как-то чересчур интимно произнес он. – Слушай, все хотел тебя спросить, что у тебя вышло с Юркой?
– Отвечу вопросом на вопрос, можно?
– Валяй!
– Что бы ты сделал, если бы в доме твоей… женщины под вами сломалась кровать?
Он фыркнул.
– А что сделал Юрка?
– Нет, скажи, что сделал бы ты?
– Это что, тест?
– Вроде того.
– Купил бы новую кровать, в чем проблема? Так что Юрка-то сделал?
– Не буду ронять его в твоих глазах.
– Вот даже как! Ой, щиплет!
– Ничего, тебе не привыкать.
– Это правда. Что-то Виталий Маркович загулялся с Себастьяном. А, между прочим, Юрка, по-моему, решил, что у нас с тобой роман.
– Пусть, мне не жалко.
– Ты его любила?
– Да нет, это было так… от одиночества… Вернулся Виталий Маркович.
– Он хорошо погулял, все дела сделал, утром можно не спешить на прогулку. Ладно, я вижу, ты под надежным присмотром, Егор.
– О да, но это не то, что вы подумали, Даша просто мой друг.
– А я уж хотел спросить, не оставить ли Себастьяна на площадке.
– Кошмар! – засмеялся Егор, – из-за этого пса весь подъезд в курсе моей личной жизни.
Славный дядька ушел.
– Ладно, Егор, вроде все нормально, я пойду. Хорошо, что завтра воскресенье.
– Спасибо, подруга, я рад, я очень рад, что у меня такая соседка. Еще раз спасибо за все.
Он встал, чтобы меня проводить, и уже в прихожей вдруг громко вскрикнул и схватился за меня.
– Что случилось?
Я на секунду даже подумала, что он притворяется, чтобы все-таки затащить меня в постель, но мне тут же стало стыдно. Он побледнел, на лбу выступил пот.
– Что, Егор, что?
– Спина! Старая травма… Прости… Боль жуткая…
– Егор, «скорую» вызвать?
– Да нет, они не помогут. Достань, пожалуйста… Хотя нет, сперва я должен лечь… Помоги мне.
Я помогла ему дойти до кровати. Она была не слишком широкой и ничем не напоминала ложе разврата, скорее какой-то одр, жесткий, как доска. Он лег, едва сдерживая стон.
– Даш, пожалуйста, дай стакан воды. И достань из того ящичка красные таблетки в баночке.
– Эти?
– Да… Ох черт, как не вовремя… Я должен ехать в Инсбрук… Какая, к черту, поездка, плюну… Боль жуткая… Сволочи… Жалко, ты им башку не разбила своей азалией…
– Егор, может, все-таки вызвать кого-то?
– Ночью? Нет. Завтра я позвоню своему другу, он классный хирург… Ему свято верю, а пока… Ничего, сейчас полегчает, таблетки сильные… Да, мне-то повезло с соседкой, а вот тебе с соседом…
– Ничего, бывает…
– Небось думаешь, а каково его бабам на таком жестком ложе…
– Егор, поверь, я о твоих бабах вообще не думаю. И если б ты о них меньше думал, жил бы спокойнее.
– Ты права, но… Ничего, время так быстро летит! Не успею оглянуться, как уже старость, импотенция…
– Кто о чем, а вшивый о бане! Знаешь, мне недавно рассказали анекдот, он довольно длинный, но суть его, собственно, в одной фразе, Разговаривают мальчик и девочка, лет пяти, Девочка хвастается: «А мне купили новую куклу!» Мальчик отвечает: «Зато у меня есть пиписька!» И чем бы девочка ни хвасталась, мальчик неизменно отвечал: «Зато у меня есть пиписька!» На мой взгляд, это очень точно передает вашу мужскую суть!
Он поморщился от боли, но все-таки рассмеялся.
– Ты не до конца рассказала… Девочка ведь, в конце концов, отвечает: «Подумаешь, вот вырасту, у меня этих пиписек будет сколько захочу!» И это в известной степени отражает женскую сущность.
– Что ж ты молчал, что знаешь анекдот?
– Хотелось послушать твое толкование.
– Тебе полегче?
– Да, ты умеешь заговаривать зубы… Ладно, иди, ты уж с ног валишься…
– Утром вывести Себастьяна?
– Посмотрим, может, и сам смогу… Спасибо, ты золото, не зря я всегда любил рыжих…
Я теперь всегда буду рыжей, решила я.
Дома я вспомнила о Зюзюке. Интересно послушать ее комментарии в пятом часу утра.
– Привет! Зюзюка молчала.
– Зюзюка, ты спишь? Что скажешь?
– Скажу, что ты дура!
– Почему?
– Мужчины не любят, когда женщины их спасают.
– А что, лучше было бросить его на произвол судьбы?
– Это бабы всегда влюбляются в своих спасителей, а мужчины нет.
– Но ведь Егор нам все равно не подходит.
– Ну, ребеночка сделать сгодился бы…
– Зюзюка, тебе не стыдно? Ты должна обо мне заботиться, а ты все о себе.
– Я о тебе и забочусь, чтобы у тебя мужчина был, а ты все время попусту тратишь, с девками своими на работе лясы точишь! Вот взять Алину вашу, что это такое: «Ни за что мужика в дом не пущу, чтобы и духу его в моем гнездышке не было, а переспать у него можно, а если нет, в гостинице». Это куда мир катится? Это на что похоже? И ты не лучше… третий месяц постель пустая, а время твое идет…
– Ладно, разберемся. Мне не к спеху!
– К спеху, к спеху, ты что себе думаешь? В мое время в сорок лет помирали уж, внуков имели, а ты только жить собралась? Ты бы к доктору, голуба, сходила, может, и деток-то поздно заводить, может, и стараться незачем… Ишь ты, не к спеху ей!
– Зюзюка, ты с ума не сошла?
– А мне не с чего! Где у меня ум-то, а? Это ты вон умная, только ничего не понимаешь! И чего ты меня в такой час потревожила? Скоро уж петухи…
– Слушай, Зюзюка, а ты вообще кто?
– Зюзюка.
– Нет, я имела в виду – что ты такое: нечисть, добрый дух, домовой?
– Я Зюзюка, а ты дура!
И она больше не отвечала на мои вопросы. Ну и пусть, устала я от нее.
Утром я увидела в окно, что Себастьяна выгуливает Виталий Маркович. Значит, Егору не лучше. Как глупо, я не знаю его телефона, а он моего. А звонить в дверь – только тревожить. Не буду. И я занялась уборкой. Какое удовольствие убирать новую квартиру, как вспомню свое отчаяние в родительских хоромах, превратившихся в результате в дом Эшеров… А тут полтора часа – и готово. И права, бесконечно права Алина – не надо пускать в дом мужиков, ох не надо! Но я уже чувствовала какую-то ответственность за Егора. И позвонила Эмилии.
– Дашенька, – обрадовалась она. – Как ваши дела?
– Спасибо, благодаря вам прекрасно. Мне так хорошо работается с Иришей.
– Она тоже на вас не нарадуется, говорит, что вы очень пришлись ко двору.
– Эмилия Казимировна, я хочу спросить, у вас есть телефон Егора?
– Разумеется! Но я…
Дело в том, что его вчера избили у нас во Дворе, вроде все обошлось, но потом у него прихватило спину. Я хотела бы узнать, не нужна ли ему помощь… – отчего-то смутилась я.
– Даша, это безумие, нет, верх безумия!
– Что? – не поняла я.
– У Егора столько женщин…
– Ну и на здоровье, но… он, наверное, удивляется, что я не звоню, а я просто не знаю телефона.
– Дашенька, но если он сам не дал вам своего телефона… Как же я могу? Это как-то неприлично.
– Хорошо, тогда прошу вас, позвоните ему и спросите, как он себя чувствует и не надо ли ему чего. Вряд ли он хочет в таком состоянии показываться своим бабенкам, а я просто соседка!
– Вы влюбились в него, Дашенька? Немудрено…
– Да боже меня упаси!
Странно, что она не стала выпытывать подробности избиения Егора и его чудесного спасения, она – как Зюзюка, все больше об амурах волнуется. Старая школа!
Через десять минут она позвонила.
– Даша, почему ж вы не сказали, что спасли Егора? Он просто в восторге от вас! И сам попросил у меня ваш телефон. Вы позволите?
– Господи, конечно!
– Тогда он через пять минут вам перезвонит, я только сообщу ему ваш номер.
Да, вот это воспитание! Цирлих-манирлих! Через пять минут действительно позвонил Егор.
– Даш, привет!
– Как спина? Я видела в окно Виталия Марковича.
– О прогулках пока и думать не могу, по квартире с трудом передвигаюсь. Но во второй половине дня должен приехать мой друг, он хирург, тогда и разберемся.
– Ты не голодный, тебе ничего купить не надо?
– Да нет, спасибо, заезжал муж моей сестры, все привез и забрал Себастьяна.
– Бедный Себастьян!
– Ничего, он любит у них бывать. Они за городом живут, он там целый день на воздухе, в снегу валяется… Даш, еще раз спасибо тебе.
– Да ладно. Надеюсь, твой доктор тебя скоро на ноги поставит. Пока!
В пять часов я с чувством исполненного долга уселась смотреть «Свою игру». Вдруг в дверь позвонили. Кого черт принес?
В глазок я увидела какие-то цветы.
– Кто там?
– Откройте, пожалуйста, я от Егора…
Я открыла. На пороге стоял мужчина и держал в руках… здоровенную кадку с фантастической бело-розовой азалией!
– Ох, вот это да!
– Куда поставить? Горшок тяжеленный! Целый куст! – Он занес кадку в гостиную. – Послушайте, надо, наверное, под него что-то подставить, давайте, пока я здесь, а то вам не поднять.
Я вспомнила, что у меня есть огромное блюдо для плова, которое когда-то мне привез в подарок Кристинкин муж. Я никогда им не пользовалась. Вот теперь оно пригодится!
– Ой, спасибо, я сейчас!
– О, это подойдет! Где будете ставить, азалия не любит тепла.
– Я знаю, вот тут лучше всего!
Он поставил кадку на блюдо, отряхнул руки, и только тут я на него взглянула. Что-то в его лице показалось мне знакомым…
– Даша? – вдруг ахнул он. – Ты стала рыжей, я сразу и не признал…
– Ромка, ты?
– Я, Дашка, я!
Это был мой одноклассник, Ромка Лосев, безнадежно влюбленный в меня в последних классах школы.